Вернулся от друзей Ленька. Пришел проведать родителей дядя Юра. В окно вставили новое стекло. Деду, невзирая на протесты, забинтовали голову. Качественная шишка на лбу изрядно расширилась и налилась цветом, опустив вниз густые брови, частично закрыв глаза. Отчего дед стал напоминать Гоголевского Вия. Но в то время Христофор о Гоголе еще и не слышал...
Все чинно сидели в "зале", ужинали и по семейному общались
«Чертогон, мать е..ти…»-с улыбкой повторял дед , безуспешно стараясь поднять свои веки .
Однако, сидя за столом и добродушно посмеиваясь, называл Христофора настоящим солдатом, пил (в терапевтической дозе, конечно 🧐 ) за доблестного внука, и рюмкой в рот не промахивался.
Так Христофор получил первое в жизни прозвище, «Чертогон».
Неизвестно как, но фронтовые проблемы деда отпустили после сего происшествия. Выпивал, конечно, но домашних уже не гонял и зубами во сне не скрежетал.
Бабушка же, называла внука своим заступником и старалась, при случае, чем нибудь угостить вкусненьким.
Ленька поклялся себе, что больше никакому мальчишескому вооружению учить племянника не будет, ибо отец все же был у Леньки единственный.
О чем думал дядя Юра, вопрос был открытым. У него был двухлетка сын, Владик. И каким тот вырастет, а ну как тоже чертогоном…. Но он еще не знал, что его жена уже «понесла» дочь. В то время, такие вещи, женщины открывали не сразу.
А Христофор, уже успокоенный родней, не сильно задумываясь о славе, мечтал удрать на улицу с Ленькиным фонариком. К новым интересным друзьям.
За домом, в глиняной горе, он еще летом, обнаружил интересных жителей. Спереди с клешнями как у рака и с длинным, шипастым хвостом сзади. Он кормил их мухами и всякими прочими вкусняшками, так вот и подружился.
А в мире было еще столько интересного...