В ноябре 1844 года скончался баснописец Иван Андреевич Крылов.
Автор 236 басен, собранных в девять прижизненных сборников. «Лебедь, Рак и Щука», «Волк и Ягнёнок», «Ворона и Лисица», «Квартет», «Стрекоза и Муравей», «Мартышка и очки»…
Большая часть сюжетов басен Крылова оригинальна, но отдельные из них восходят к басням Лафонтена, который, в свою очередь, заимствовал их у Эзопа и Федра.
Многие выражения из басен Крылова стали крылатыми: «а ларчик просто открывался», «да только воз и ныне там», «дразнить гусей», «ай, Моська! Знать, она сильна, что лает на слона», «беда, коль пироги начнет печи сапожник, а сапоги тачать пирожник», «а Васька слушает да есть», «как белка в колесе», «рыльце в пуху», «ходить на задних лапках»…
Крылов, сын бедного офицера, не закончил никакого учебного курса. Отличная память, любовь к чтению и отцовский сундук с книгами – это все, что было в детстве. А прошлось оно на трагический для России момент – восстание Пугачева. Более того, будущий баснописец поневоле оказался в самой гуще событий. Его отец был капитаном Яицкой крепости, которую осадили бунтовщики. Отец отправил жену с сыном в Оренбург, подальше от войны, как ему казалось. Не тут-то было! Вскоре пугачевцы осадили и эту крепость. Пушкин в «Истории Пугачева» писал, что атаман «поклялся повесить не только... Крылова, но и все семейство... Таким образом обречён был смерти и четырёхлетний ребёнок, впоследствии славный Крылов».
Конечно же, кровавый бунт, лишения и голод наложили неизгладимый отпечаток на ребенка. Некоторые исследователи полагают, что психологическими последствиями детских потрясений стала позднее широко известная невоздержанность Крылова в еде – постоянный предмет шуток его друзей.
После подавления пугачевского восстания Крылов-старший перешел на гражданскую службу – председателем магистрата в Твери. И хотя название должности звучит вроде бы внушительно, жалованье было скудным для семьи с двумя маленькими детьми. А вскоре отец и вовсе умер. На том и кончилось детство Крылова. Еще отроком он вынужден был пойти служить – писцом в губернский магистрат Твери, где раньше работал его отец. Потом мать поехала с детьми в Петербург хлопотать о пенсии. Из этого ничего не вышло, но Крылов остался в столице, сумел устроиться канцеляристом в Казенной палате. Какой никакой, а все-таки заработок! В те времена без связей трудно было рассчитывать на хорошую должность. Можно называть это как угодно – кумовство, непотизм – но это явление неистребимо, в том числе и в силу традиций, пока существует нормальный институт семьи и брака. «Ну как не порадеть родному человечку!..».
Но в молодости такие вещи волнуют мало. Молодой Крылов страстно увлекся театром, стал вхож в актерскую среду, всерьез увлекся драматургией. Уже в 14 лет он написал комическую оперу «Кофейница», а еще через несколько лет – комедии «Бешеная семья», «Сочинитель в прихожей» и «Проказники».
Потом Крылова бросило в другую крайность – в журналистику. Он нашел покровителя в лице Ивана Герасимовича Рахманинова, владельца частной типографии. До Великой Французской революции императрица Екатерина II даже поощряла развитие частных книгопечатен.
И вот, покуда не грянул революционный гром в Париже, Крылов успел издать восемь номеров своего журнала «Почта духов, или Учёная, нравственная и критическая переписка арабского философа Маликульмулька с водяными, воздушными и подземными духами». Такие издания были популярны в те времена: эпистолярный жанр, гротеск и сатира, высмеивающая современные идеи и нравы. И все это скрыто за совершенно фантастическими масками гномов и волшебника Маликульмулька, то есть самого Крылова. Это некое подобие венецианского карнавала, но только в литературе. Во всем доля театральной условности, в котором беседа ведется между людьми, чьи лица скрыты масками. И можно лишь догадываться о том, к кому обращена та или иная реплика, против кого направлены сатирические стрелы.
Моду на такие журналы завела сама Екатерина, она же их и закрыла, когда отчетливо и явственно поняла, что вначале, действительно, было слово. Сначала – энциклопедисты и философия Просвещения, а потом, как их логичное продолжение, революция и гильотина.
И, видимо, как раз закрытие журнала и неудовольствие государыни убедило Крылова в том, что ему нужны новые жанры и формы для творчества, свободные от рамок и независимые от вкусовщины и чужих мнений. И такое жанр Иван Андреевич отыскал – это басня и ее «эзопов язык». Причем, он писал их не только на общеморализаторские темы, но и на злобу дня. Например, «Волк на псарне»:
«Волк ночью, думая залезть в овчарню,
Попал на псарню»…
И попав в безвыходное положение, начал говорить так:
«Друзья! к чему весь этот шум?
Я, ваш старинный сват и кум,
Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры»…
Но ловчий перервал сладкую речь волка словами:
«Ты сер, а я, приятель, сед»…
Думаете, общая тема? Ан нет! Басня «Волк на псарне» была создана Крыловым в ответ на попытки Наполеона в сентябре 1812 года договориться с Кутузовым о перемирии, которое было решительно отвергнуто русским полководцем. Михаил Илларионович, получив басню Крылова, прочитал ее офицерам своего штаба после одного из сражений. А дойдя до строки «а я приятель сед», Кутузов снял головной убор и продемонстрировал всем свою седую голову...
Крылов почти всю жизнь служил в Императорской публичной библиотеке, достиг высоких чинов. Благодаря своим басням и расположению к нему императора Николая I. Раз Крылов шел по Невскому, что для тучного баснописца была редкость, и встречает императора, который, увидев его издали, закричал: '"Ба, ба, ба, Иван Андреевич, что за чудеса? — встречаю тебя на Невском. Куда идешь?". Иван Андреевич ответил. На что Николай I ему сказал: "Что же это, Крылов, мы так давно с тобою не видались". — "Я и сам, государь, так же думаю, кажется, живем довольно близко, а не видимся".
Царская семья благоволила к Крылову, и он получал иногда приглашения на обеды к вдовствующей императрице Марии Федоровне и великим князьям. Эти обеды Крылов недолюбливал, говорил: ох, уже эти царские повара! Возвращаешься домой голодный-преголодный…
Гастрономические подвиги Крылова повергали его друзей в ужас. Однажды вечером Крылов пришел к сенатору Абакумову. Хозяин и его гости стали уговаривать баснописца отужинать с ними, но он отказывался, упирая на то, что его дома ждет стерляжья уха. Потом все-таки сдался на уговоры. За ужином Иван Андреевич изрядно подкрепился, в одиночку съев едва ли не столько же, как и все остальные гости вместе взятые. Проглотив последний кусок, Крылов стал собираться домой. Абакумов удивился: "Помилуйте, Иван Андреевич, да теперь-то вам куда торопиться? Ведь вы уже поужинали!"
Крылов сердито ответил: "Да сколько же раз мне говорить вам, что меня дома стерляжья уха ожидает. Боюсь, как бы не простыла".
А 1838 году, на праздновании 50-летия литературной деятельности, он стал «дедушкой Крыловым». Было много высоких гостей, и среди них – маленькие великие князья, почитатели таланта баснописца. На это обратил внимание остроумный князь П.А. Вяземский, и выступая с поздравительными куплетами в честь юбиляра, выбрал в качестве рефрена слова – «Здравствуй, дедушка Крылов!»...
Баснописец был высокого роста, тучный, с седыми, всегда растрепанными волосами. Одевался неряшливо: сюртук носил постоянно запачканный, жилет надет вкривь и вкось. Однажды его пригласили на придворный маскарад, и он не мог решить, какой костюм ему придумать. Решил посоветоваться со своей знакомой. Дама с иронией сказала: "Да вы, Иван Андреевич, лучше вымойтесь и причешитесь, вас никто и не узнает".
Но при этом мало кто мог состязаться с Иваном Андреевичем и в остроумии. Была у него однажды рожа, воспаление на ноге, которая долго мешала ему гулять. Наконец, с трудом вышел он на Невский. Едет мимо приятель, и, не останавливаясь, кричит ему: "А что рожа, прошла?". Крылов вслед ему: "Проехала!".
Во время прогулки его обгоняют три студента. Один из них, вероятно не зная Крылова, громко сказал товарищу:
— Смотри, туча идет.
— И лягушки заквакали, — спокойно отвечал баснописец в тон студенту.
Один из завистников как-то спросил его: «И чего это вас всё время печатают?»
«Так ведь басни дети читают, - ответил Крылов. - А дети, как известно, книжки рвут, вот их и переиздают».