Господи, опять! За- дол- ба- ла!!! Первой мыслью было садануть телефон об стену, второй - заблокировать этот номер, стереть из мыслей, из памяти, навсегда, насовсем.
Но она сидела там одна. Страшная, беспомощная и беспощадная, как крышка гроба, в своей правоте.
Хотела, видимо, чтобы заменил ей отца. Хотела так же управлять, помыкать и унижать, как привыкла всю жизнь.
Отца не стало два месяца назад . Ушел мгновенно: инсульт. Просто закрыл за собой дверь ванной.И всё.
Вадим теперь не жалел, что живёт один. Лучше уж так, чем как отец с матерью . Последние годы прошли в такой лютой нен@висти, что находиться рядом больше часа было невозможно:
- Да когда ж ты сдохн@шь! - кричала мать.
- Господи, да когда ж я сд@хну, а?! - огрызался отец. Научился под конец жизни. Подкаблучники тоже огрызается, как крысы, которых загнали в угол. Последний предел есть и у них.
Батя был подкаблучник, всю жизнь. Вадим иногда задавался вопросом: как отец и мать вообще поженились? Что свело их вместе и удерживало, хотя бы в первые годы?
Смотрел на фото, молодых родителей и раз за разом задавал вопрос: зачем оставались вместе, зачем мучили друг друга?
А с фотографии смотрели стройная, улыбчивая белокурая девушка и невысокий парень с большими задумчивыми глазами в форме музыканта военного оркестра.
У отца был абсолютный слух. Он иногда садился, брал баян, прикрывал глаза и перебирал кнопки с каждым годом становившимися все более непослушными пальцами. В эти минуты его лицо становилось почти счастливым.
Баян купили сестре Свете. На отца была похожа очень, музыку схватывала на лету, играла легко, солнечно и весело. Папа живо радовался таланту дочери думал, что хоть она воплотит то, что сам не смог. Но Светка, закончив пару классов музыкальной школы, к инструменту охладела напрочь. Да и уже тогда не хотела идти на поводу у чужих желаний.
А он, Вадим, не смог..Один мальчик на троих сестер, единственный внук при на четверых внучек,имать им гордилась и всегда с ехидством подкалывала тётку Валю и тётку Аню:" Я за своего Кузьму кого хочешь возьму, а ты свою Маринку поводи по рынку!" Можно подумать одно то, что он парень, а не девка, гарантировало исключительность и успех в жизни.
Мать вообще была тяжела характером. Брала криком, шантажом и обидами. Вырывала своё скандалами. Доставалось отцу, доставалось теткам. Средняя, Анна, терялась. Младшая, Валентина , с годами научилась давать отпор.
Вот отцу бы так! Но он с годами всё больше уходил в себя. Так было проще: оп, и нет тебя. Все проблемы ваши. А я что, я ничего. Зарплату принес, посуду помыл. Что от меня ещё надо?
А ему, Вадиму, было надо. Поговорить по душам. Сходить вместе куда- нибудь. Учиться быть мужчиной в непростое время 90-х и 2000-х.
А характер матери, как и вес, с годами легче не стал.Домашние ходили буквально по половице, хоть и не было их в городской квартире с линолеумом и центральным отоплением .
А Вадим рос , как ни странно, весёлым шалопаем и троечником. Любил сестру Светку и копаться в моторах. Отшучивался в ответ на материнские визгливые истерики. Это был своего рода протест. И выход из той тягостной духоты их семьи, который создала мама. Характером удался в отца, не было той спокойной твердости и уверенности, что делают мужчину сильным. Были мягкость и доброта, которые многие часто принимают за слабость.
Женился практически сразу после армии. Жену привел домой. Вот это было ошибкой. Бежать надо было, в общагу,ина съёмную квартиру,куда угодно. Мать буквально съела Танюшку. Лезла во все: куда та тратит деньги, как одевается, как развешивает трусы на балконе. Стыдно сказать, но по вечерам, когда все расходились по комнатам и закрывали двери, орала на всю квартиру:
"Вадим! Ты хоть жену поцелуй...после всего!"
Этот голос с ехидными, унизительными интонациями ломал, корежил, заставлял чувствовать себя никем. " Замолчи!' - однажды, не сдержавшись, выкрикнул Вадим.
Мать оторопело захлопала глазами и заткнулась. Ненадолго, правда.
А Таня подала на развод.
Было больно, как будто ампутировали руку или ногу. Но что делать, не знал. Все проблемы в доме решала мать.Она считала Таню проблемой. И избавилась от неё.
Через два года встретил Наталью. Веселая, смешливая, с девушкой было легко, как будто всю жизнь знакомы. Стал старше, хотелось теплого дома, уюта, семьи. Хотелось, наконец, уйти от матери.
Бойтесь своих желаний! Мама замолчала. Неудачная операция на щитовидке, повреждение нерва. Могла только шептать. Лежала на больничный койке слабая, страшная и такая беззащитная. У Вадима дрогнуло сердце. Трудно выбить любовь из души ребенка. Он любил маму, несмотря ни на что. Ещё любил.
Пошел работать на завод. Работа не нравилась, но давали квартиру. Это стало весомым аргументом. Повторения ошибки Вадим не хотел, Привести Наталью в родительский дом - упаси Боже!
Ладил с женой,родилась дочь, жизнь, казалось бы, пошла по накатанной.
Мать оправилась. Голос не вернулся, могла лишь шептать невнятно. Но завела свисток, свистом подзывая домашних, как собачек. " К ноге!" - невесело шутил отец.
Так оно и было. Умерла бабушка, в наследство достался крепкий ещё дом и большой участок. Мать хотела этот дом, боялась, как бы не отошёл сестрам. Но те не стали связываться: себе дороже, в норове у старшей сестрички с годами сахару не прибавилось.
И маман развернулась вовсю. Перестраивала, переделывала, копала, сажала. Чего только не росло на этом участке: физалис, шоколадные помидоры, пряности.
Вот только впахивать приходилось бате и Вадиму по полной:" Ты сын, ты должен!" А то, что хотел маленькую дочку в парк в выходной отвести, то побоку: "Это огород, а не какой- то там парк. В конце концов, вы с этого огорода кормитесь!" И фиг переспорить!
Сестра, Светка, в огородном рабстве не участвовала. У неё были работа, разводы, романы. Мать гордилась тем, что дочь - главный бухгалтер в солидной фирме. И брезговала ею, считая дочь гулящей. Та только усмехались колко, с вызовом. Но Вадим по глазам видел: больно сестрёнке. И из- за отношения матери, и из- за своей несложившейся женской жизни.
А жена, Наташка, неожиданно показала зубы:" У меня есть муж! И он муж и отец, а потом уже сын!" Поругались невестка со свекровью знатно. Но мать Вадима в покое оставила, о помощи просила нечасто, когда уже и вправду без нее было не обойтись.
А после скандала пригляделся к жене и охнул. На мать похожа характером. Покрикивать начала, как та. И как- то резко раздалась вширь, стала грузной и тяжёлой на подъем. Понял, что попал. И жить будет, как отец. Чаще стал брать подработки,чаще оставался ночевать в гаражах заказчиков. Хотелось получить квартиру в собственность , нужны были деньги. Супруга довольно кивала, не подозревая,что Вадим просто сбегал из дома. От неё.
А потом влюбился. Так сильно, как никогда в жизни. Тонкая, лёгкая, насмешливая. В тридцать похожа на девочку фигурой. Зрелостью - на женщину за сорок.
Тая, его Таисия. Серые глаза, черные волосы. Так выглядит счастье.
Жена била посуду, закатывала скандалы, грозила, просила, плакала. Но перед глазами стоял потухший, похожий на сломанную куклу, отец. Нет уж, повторения что- то не хотелось.
Оформил развод. Тая ждала ребенка. Родилась девочка. Назвал Светой, как любимую сестрёнку. Как же он любил своих девчонок! Готовил паэлью для жены, кашку для дочери, изворачивался, ища подработки. Ведь надо было ещё платить алименты. Но не беда, прорвёмся! Две черноволосые любимые сероглазки рядом - вот что главное, остальное - ерунда.
Ерундой, как показало доигрывание, был он сам. Для Таи. Главными оказались лошади и конюшня, владелицей которой она была.
" Прошла любовь, завяли помидоры!. Всё, Вадим, спасибо за паэлью и за Светку, ты хороший и добрый. А мне нужен сильный и пробивной".
За квартиру деньги ещё не выплатил, плюс алименты на двоих дочерей. И жить негде, бывшая жена врезала новые замки во входную дверь квартиры.
И тут в дело включилась мать. Судебные приставы, разбирательства.. В итоге вселился в квартиру, в одной комнате сам, в другой бывшая. Матери был благодарен. А она смотрела на сына со смесью жалости и презрения. А ещё накрепко запомнила, что и за это он ей должен.
С тех пор с Вадимом не считалась. Звонок утром в субботу:" Ремонтируем забор в деревне . Приезжай!" Покорно ехал, покорно чинил. И слушал, что он не настоящий: не настоящий сын ( не оправдал надежд), не настоящий отец( ведь дочерей не воспитывает, хотя с девочками виделся, несмотря на то, что работал много и тяжело), ненастоящий слесарь. А вот это было больнее всего. Диплома не имел, но любую машину,любой мотоцикл чувствовал, как мать чувствует ребенка. Заказов было немало. Клиенты хвалил, передавали друг другу по" сарафанке". Без этих заказов не рассчитался бы за квартиру.
Только мать шептала, гадливо поджав губы:" Какой из тебя слесарь? Пшик один!" И Вадим точно знал,что унижать его доставляет матери удовольствие.
А после смерти отца словно проснулся, очнулся от тяжёлого маятного сна.. Почти пятьдесят. А что дальше?
И вдруг захотелось жить. Наполненно, интересно, радостно. Жить так, чтобы хотелось просыпаться по утрам.
И утренний материнский звонок с требованием поехать в очередной раз на дачу послужил пинком. ' Не хочу! Не хочу жить по свистку. Доживать с ней её жизнь, исполнять её прихоти и желания. Хватит!"
Вадим заработал денег на курсы повышения квалификации водителей, сдал на категорию"Е", стал дальнобойщиком. Работа тяжёлая, но ему нравится. Ремонтирует мотоциклы и байки. Дорого, но офигенно. Путешествует. Мирно уживается с бывшей женой на общей жилплощади.Все прошло, дочь взрослая. Не выгонять же её мать на улицу. А разменять пока не получается.
Но в жизни матери участвует только деньгами. Больше не бежит, как собачка, к ноге. Редко звонит. Зачем? Всё равно в ответ услышит только ругань и проклятия. Не приезжает. Не может себя заставить. Страшно опять почувствовать себя ничтожным и никчемным. Даже в пятьдесят лет
Это страшно, когда умирает любовь. Вдвойне страшнее, когда умирает любовь к матери. Остаётся только чувство долга. Тяжёлое, как могильная плита. И дай бог нести её и не сломать спину
Всем добра .
-