— Бери телефон сын и пиши: «Вика срочно нужна твоя помощь. Поругался с мачехой и она заперла меня в сарае со свиньями, а отцу сказала, что я уехал в город. Видимо в его телефоне номер заблокировала. Помоги!».
Родион отправил сообщение, собрал всё необходимое и направился в сарай.
Там он закрыл дверь сарая на щеколду «плюхнулся» на ватное одеяло, которое Нинель накануне просушила и бросила сверху, на душистое сено.
«Вот романтика! Щас бы пиццу сюда, пивка чешского и красота!» Мечтал парень, засыпая под аромат сухой травы. «Ну и пусть внизу две свиньи хрюкают, я же на мансарде. Ведь именно здесь я ночевал с приятелями в детстве. Так это было здорово! Лежали, рассказывали по очереди интересные истории и незаметно засыпали под них...Вот и сейчас настаёт время сладких грёз».
Так он проспал до самого утра. На рассвете раздался скрип калитки, он разбудил его.
Родион поднялся и подошёл к крохотному, затянутому паутиной окошку. К сараю на цыпочках подбиралась Вика. Она приложила ухо к двери и замерла.
В этот момент из дома вышли и отец и Нина. Вика поспешила спрятаться и нырнула в густые кусты смородины. Нинель обняла супруга за шею и смачно поцеловала.
— Давай только вечером не задерживайся, а то вы там любите полуночничать.
— Как смогу так и приду. Сама понимаешь страда летняя. Потом отдохну ближе к холодам.
— Ну, как скажешь, только если будет возможность сразу домой! Нигде не шатайся с приятелями, Я тебе дома свойского налью.
— Это я знаю, в этом деле ты у меня молодца!
Отец ушёл и Нина снова скрылась в доме. Спустя десять минут она появилась с тарелкой руках, Родион быстро спустился вниз.
Мачеха нарочито громко загремела засовом. Он с обратной стороны быстренько открыл дверь. Сдерживая улыбку, она начала громко браниться.
— Иди сюда мой поросенок, Родик. По ту сторону стены на голос хозяйки дружно захрюкали свиньи, — и вас покормлю, все вместе кушать будете.
Тут Родька подал голос:
— Что я, по твоему, вместе с животными должен есть? Выпусти меня, я как человек хочу. За столом, с батей.
— А то! Ты считаешь что не заслужил, что-ли? Заслужил, ведь ты поросенок и есть! Хуже тех, двоих, что визжат сейчас. Я вот тебе глазки строила и строила, а ты папашу, вишь приличный какой, предавать не хочешь. А я ведь тебя растила, думаешь для девок? Нет, ошибаешься, для себя любимой! И заставлю тебя, себя любить и уважать!
— Да ты взбесилась, тётя Нина! Ты ж старая, а всё к молодым в постель хочешь нырнуть.
— Конечно хочу, мне прыть юная нужна, я баба горячая! Так будешь моим любовником или нет?
— Нет, отстань, окаянная. Я Вику люблю! И ты об этом давно знаешь.
— Ах, так, подлец! — женщина громко хлопнула в ладоши и продолжила, тогда и получи по мордасам. Ты этой Вике сто лет не нужен, — Нина снова сильно ударила в ладоши, — получай, и будешь тут сидеть до тех пор, пока не одумаешься.
— Сволочная, ты баба Нинка! Сонного связала и бросила сюда. Ух, если бы у меня руки развязаны были. Я б тебе задал! А что же ты отцу сказала? Он же спрашивает про меня?
— Конечно, интересуется. Так сказала, что ты обиделся на него за резкие слова. Нечего было пить ему за ужином. Весь ушёл в печали, теперь себя винить долго будет. А ему и не помешает, смесь вашу Макарскую только так и сбивать надо! Вот и доложила, что ты после ссоры побежал на автобусную остановку, прыгнул в попутку и был таков! Я, мол, я за тобой бежала, уговаривала вернуться, а ты упрямился и не соглашался.
– Вот, ты врать то умеешь!
—Молчи, ты уж сиди тут спокойно, сейчас кляп тебе в пасть вставлю снова, – сдерживая слёзы от смеха, пригрозила Родьке мачеха, — и не проси, чтобы отвязала. Я вот тебе петельку на ноге немного ослаблю и ты передвигаться в сарайке сможешь.
– Зверюга ты, а не женщина тут же запах какой стоит от свиней внизу. Наверх хоть, пусти. Там книги у меня.
— Я тебя не читать сюда привела а, что бы подумал, и сдался! И не ври мои хрюшки чистые, их и не слышно и не видно. Это они забеспокоились меня заслышав. Ничего и ты через недельку другую так же ждать меня будешь! А как только согласишься на любовь со мной и осуществишь, можно прям тут на сеновале, так я тебя мил человек и отпущу. Иди к Вике или там ещё к какой. Потом сам от меня никуда не денешься, как отведаешь страсти женской, еще просить будешь добавки.
– Тьфу на тебя, гадости какие говоришь узурпаторша.
— Всё, молчи, сынка, договорился уже. Обеда и ужина тебе не будет, только завтрак.
— Да я так и понял — всё что тебе в холодильнике не нужно, мне принесла еще и по мордасам нахлестала.
— Так есть за что побить тебя! Всё давай прекратим эту бесполезную перепалку, моя воля должна быть исполнена или сиди тут и кукуй.
Родион изобразил мычание.
– Ну, ну, спокойней, авось за поросенка и сойдешь.
Нинка вышла из сарая и расхохоталась, и амбарным замком ещё прикрыла хлопца, и отправилась в дом.
Парень нырнул к окошку и увидел как Вика осторожно подкралась к двери, она искала щель, в которую можно заглянуть внутрь, но не нашла. Вскоре она вышла за калитку и пропала из вида.
Родька развалился на своём травяном ложе и откинул салфетку с тарелки, которую принесла Нинка. Чего там только не было. Вареные деревенские яйца, нарезанное тонкими ломтиками душистое сало, зелень, редиска, помидоры, огурцы и большой кусок отварной говядины. Он с аппетитом принялся за трапезу.
А в это время Вика летела по грунтовой дороге в поля. Запыхавшаяся, вбежала в вагончик, где обедали комбайнеры.
— Ваша жена настоящая ведьма! — обратилась она к Макарскому, — вот вы сами сейчас убедитесь в том, что она монстр! Пойдёмте к вам домой!
— Что ещё такое случилось? — лениво спросил Антон Ильич, — отправляя в рот кильку с лучком.
— Вам же хуже будет, если расскажу. Дело семейное!
— Ну, смотри меня с работы дернула пораньше, а тут ещё дел не в поворот, — Макарский поднялся с места.
Бригадир дал им свою машину и они помчались в село. Глядя на Вику, мужчина внутренне улыбался: «Пошло дело, поехало, готова девка, можно брать!».
Возле дома она вылетела из автомобиля как разъярённая фурия.
— Открывай, подлая баба! — закричала Вика, постучав в окно, — расскажешь Антону Ильичу как ты над его сыном измываешься! Дверь открылась и на пороге появилась Нина.
Она взглянула на гневную раскрасневшуюся девушку и спросила:
— Ты, что так кричишь, милая? Дочка, с ума что ли сошла?
— Ты тут мне зубы не заговаривай, тётя Мотя, показывай где пасынок твой? Заморила наверное совсем!
Нинка с загадочной улыбкой на устах посторонилась, отодвинулась с прохода, и перед глазами вошедших открылась такая картина. Улыбающийся Родион сидел за накрытым в столом и, не обращая внимания на гостей, наворачивал щи. На столе стояли свежеиспеченный хлеб, пиала с густой сметаной, лежал очищенный молодой чеснок.
Интересно ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.