Наиважнейшим артефактом как древнетюркского письма, так и истории Центральной Азии, является обнаруженный супругами Клеменц в урочище Баин-Цокто погребально-поминальный комплекс, центром которого являются два столба с руническими текстами.
История открытия и описание комплекса
Памятник открыт в 1897 году Елизаветой Николаевной Зверевой, по мужу Клеменц. Годом позднее были сделаны эстампажи, фотографии и зарисовки надписей. Урочище расположено в 66 км от Улан-Батора.
Подробное описание комплекса вышло в четвертом томе «Атласа древностей Монголии» В.В. Радлова. Позднее исследования проводились Г. Рамстедтом в 1909 году, хотя результаты его работ были опубликованы только в 1957 году П. Аалто.
В 1925 году их осмотрел Б.Я. Владимирцов, затем Е.И. Убрятова и В.М. Наделяев (1960). Наконец, в 1968 и 1969 годах С.Г. Кляшторный.
Описание комплекса
С.Г. Кляшторный так описывал памятники урочища в Баин-Цокто (надписи Налайхи):
- Малый саркофаг 1,50*1,50 м
- Большой саркофаг 2,60*2,60 м
- Руины заупокойного храма
- Восемь мраморных фигур и балбалы, примыкающие к храму с востока
- Обнаруженная на кусках штукатурки руническая надпись
- Две каменные стеллы
- Ряд других археологических артефактов, как лепные украшения золотые изделия для конской сбруи и бляхи
Дешифровка надписей
Перед тем как перейти к дешифровке, следует описать сами эпитафии. Итак, непосредственно руническое письмо было выбито на двух каменных стеллах, расположенных напротив друг друга. Высота Южного столба (относительно руин храма) была 1,70 м, а северного — 1,60.
Надписи южного столба это строчки с 1 по 36, северного — с 37 по 62. Поскольку благодаря надписям в Кошо-Цайдаме рунический алфавит был уже изучен В. Томсеном, то первый перевод эпитафий сделал опять же В.В. Радлов.
Героем надписей на этот раз являлся не каган, а Тоньюкук, от лица которого идёт повествование, хотя из текста ясно, что не он автор непосредственно эпитафий на столбах:
Я, мудрый Тоньюкук, приказал написать (это) для народа тюркского Бильгя-кагана.
Надписи Тоньюкука. Строка 58
Содержание надписей
Содержание надписей разительно отличается от эпитафий Бильге-кагану и Куль-тегину. В них отсутствует такое восхваление каганов орды, хотя и подчёркивается роль Кутлуга в становлении государства. Тем не менее, это не мешает автору текста заметить, что Ильтерис-каган не всегда был разборчив к людям:
Я думал: если (будущий хан) вообще (букв. Сзади, вдали) знает, (что у него есть) и тощие быки, и жирные быки, но он не может (не способен, не знает) назвать (в отдельности, который) жирный бык (и который) тощий бык. Говоря, (в сердце своем) я так думал. Затем: так как небо даровало мне знание, то (несмотря на малые способности хана) сам я захотел (его в качестве) хана (захотел его ханом).
Надписи Тоньюкука. Строчки 5-6
Л. Гумилев полагал, что не всегда они имеют антикитайскую направленность, замечая, что в начале Тоньюкук хорошо относится к китайскому образованию. С этим никак нельзя согласиться, учитывая, что полученное у табгачей образование в надписях напрямую связывается с подчинением тюрков-сиров Китаю:
Я сам, мудрый Тоньюкук, получил воспитание под влиянием культуры народа табгач. (Так как и весь) тюркский народ был в подчинении у государства табгач.
Надписи Тоньюкука . Строчка 1
Скорее всего, тут оправдание, а не что то ещё, учитывая антикитайские настроения, усилившиеся после перехода токуз-огузов на сторону табгачей.
В остальном стиль эпитафий представляет собой восхваление заслуг Тоньюкука перед каганом (имеется ввиду Куль-тегин, а не де-юро каган Могилян) и тюрками-сирами. Важно отметить, что они обращены только к этому крылу кочевого государства, в отличии от надписей Бильге-кагана и Куль-тегина, где обращение идёт и к токуз-огузам. Мне представляется это различие тем, что Тоньюкук изначально был самым видным представителем тюрков-сиров в Отюкенской орде после смерти Кутлуга и Юань Чжэна. Поэтому он не мог быть заинтересован в укреплении левого крыла, более того, восстание токуз-огузов при Капаган-кагане, возможно, было связано с притеснением их аристократии тюрко-сирами. Поскольку ряд востоковедов предполагали связь текста эпитафий и опалы Тоньюкука после восстания 716 года (С.Г. Кляшторный, Л.Н. Гумилев), можно выдвинуть предложение, что изначально текст передавался в устной форме, среди тюрков-сиров, что и привело в итоге к возвращению мудреца в политическую жизнь орды при Куль-тегине.