Предисловие ко второму изданию.
«Философия Ницше сложилась в период вступления капитализма в стадию империализма и является реакцией буржуазной идеологии на обострение классовых противоречий, на рост политической активности рабочего класса и распространение социалистических идей.» (Краткий философский словарь ред. П. Юдин, М. Розенталя, стр. 403, Москва, 1954.) Юдин и Розенталь замечательно раскрыли причины и экономические корни возникновения ницшеанства. Именно на основе развития классовых противоречий явилась ницшеанская философия, на основе таковых она и исчезнет, запечатываясь на «свалке истории». От пагубного влияния ницшеанства не удержались многие западные социалисты и учёные, вроде Фромма и Рариха (австрийский психолог и физиолог, не путать с Рерихом). Борьба с ницшеанством, как с философией, скрывающей классовые противоречия, наша прямая задача. В моей работе разобраны истоки, метод и выводы этой реакционной философии, а так же, проведена их критика, с точки зрения научного учения пролетариата. Второе издание не имеет никаких значимых различий от первого, за исключением выделения курсивом некоторых важных понятий.
Введение.
Начиная эту работу, предлагаю читателю взглянуть на идеологизированную личность Ницше. Буржуазные силы не опускали его со своих флагов, зачастую он представляется туманным "оплотом индивидуализма". Мол, индивидуальность надо защищать, дабы её не поработил коллектив, чем и занимался Ницше. Соответственно, на нём лежит огромная философская заслуга, подобной "защиты". Подобная идеологизированная трактовка приводит к тому, что Ницше начинают считать первооткрывателем истины, он врезается в головы людей, что приводит к извращëнному применению его философии на практике.
Моя же цель, обратить внимание на истоки философии ницшеанства, критику подобных буржуазных веяний. Вскрыть ошибочность метода Ницше и результатов, полученных с помощью этого метода.
Подводя итог этого вступления, добавлю, что я понимаю очевидность того факта, что я не первый и не последний, кто обращает внимание на этот вопрос. И моя работа не несёт всеобъемлющей критики ницшеанства, она стремиться разобраться в трёх названных пунктах. И прийти к соответствующиму выводу.
I. Истоки. Штирнер.
Всем известно, что первой главной причиной, появления на свет философии Ницше, стал немецкий философ младогегельянец Макс Штирнер. Чтобы понять его наследственность, необходимо углубиться в самого Штирнера. Найти ошибки одного из главных постулатов Ницшеанства.
Штирнер исходит от критики бывших моральных ценностей. Он по-настоящему продукт немецкой классической философии, ибо он является младогегельянцем, он изначально имеет в себе приличное наследие старика Гегеля. Но с самого начала, он отклоняется от него. Он настаивает на том, что общество эгоистично. Т. е. не дух является главным, а эгоистическая сущность людей. Они всё время сковываются Богом, нацией, патриотизмом, классом, но при этом, сами того не понимая, они преследуют свои, безусловно эгоистические, идеи. Соответственно, необходимо дать этим идеям волю. "Хотя всё и сводится в духу, но разве всякий дух "настоящий"? Настоящий, истинный дух — идеал духа, "святой дух". Он не мой и не твой дух, именно идеальный, потусторонний; он — "Бог".¹ Штирнер далее отбрасывает этот дух. Он идет к моему духу. К духу самого человека, который наиболее раскрывается в детстве. Когда ему нет конкуренции в виде духа божественного, "настоящего".
Далее, Штирнер приходит к выводу, что человек эгоист, "единственный", и его собственность, находятся в постоянном притеснении. Нация, класс, сословие, организация и в конце-концов, оно, то от чего мы называем Штирнера первым анархистом, — государство. Соответственно, необходимо отказаться от этих порождений, необходимо дать "свободу" единственному (тут правильней говорить, именно "единственный", а не "индивид", ибо последний общее понятие для человека и его мышления, а у Штирнера, единственный это уже отдельный уровень человека) и собственности единственного. Его духу, отбросив все настоящие духи, убрав Бога, убрав всё то, что может мешать штирнеровскому "единственному".
Макс Штирнер, как я уже сказал, продукт Гегеля. И главным образом, в наследство от Гегеля, Штирнер перенял метод спекуляции. Тут важно помнить, что Гегель писал об превальвации объекта над субъектом, а Штирнер с самого начала, заявляет, что тут он расходится со своим наставником: субъект превалирует над объектом. Фактически, мы приходим к старому доброму субъективному идеализму, но это не совсем так. Ибо дух всё ещё играет роль и индивид, познавая этот дух, движется к единственному. Нельзя сказать, что Штирнер полностью прибегает к субъективному идеализму, но под конец работы "Единственный и его собственность", он переходит именно к нему.
Если же, вернуться к методу, то спекуляцию Штирнер извращает. Он строит всю свою философию на ней, для него, его же слова, как будто влияют на предметы и уже не просто имеют силу, они идут дальше и начинают конкретизировать собой религиозные догмы! Мол, святой Дух, "настоящий" дух, лишь сковывает эгоизм. Но, как показал Маркс в "Святом семействе", он не перестаёт от этого быть святым, не исчезает, олицетворяет того же Бога, а мысли Штирнера, остаются его "духом" в нём. Тем более, Штирнер сам выступает против, каких либо революций и радикальных изменений, партий и т. п., потому что они, очевидно вредят эгоизму. Они сплочают. Вот и остаётся Штирнер наедине со своими суждениями.
Спекулятивный метод, казалось бы, получил свой верх в философии Штирнера, был максимально гиперболизирован, но как мы убедимся дальше, его можно было продлить дальше и сделать полной основой своей философии во всём, слиться со спекуляцией.
Некоторые мелкобуржуазные левые, могут сказать, мол Штирнер был анархистом и может считаться в большей степени ближайшим к рабочему движению, чем к буржуазии. Тут мы вынуждены ненадолго отклониться от темы.
Штирнер действительно в единственном, весьма обширно критикует буржуазию. Но критика это, лишь на первый взгляд. Он критикует буржуазию, но не хочет расставаться с её принципами, по видимому, они являются шитом для собственности единственного. Чтож, раз ради единственного надо пренебрегать всем обществом, то настолько ли Штирнер относится к рабочему движению? Впрочем, он сам может дать нам ответ на этот вопрос: "Но кто же эта личность, которую вы называете "все"? Это — "общество". Но разве оно имеет плоть? Мы её тело! Вы? Но ведь вы — не плоть? Хотя ты имеешь плоть, и ты, и другой, но все вы вместе — тела, а не единое тело. Поэтому объединенное общество могло бы иметь тела к своим услугам, но оно не может иметь единое, собственное тело. Оно только "дух", как "нация" политиканов; тело же его — только призрак"². Очень хороший борец за рабочие интересы! Штирнер сам ставит точку в этом вопросе. Как говорил Плеханов: "По мнению Тайлландье, Штирнер сказал последнее слово молодой атеистической школы немецкой философии. В действительности же он сказал лишь последнее слово идеалистической метафизики. И в этом его неоспоримая заслуга".³ Но это не умоляет того, что Штирнер был по праву первооткрывателем анархизма: "Штирнеру принадлежит ещё и третья заслуга: он имел мужество открыто высказывать своё мнение и довести свою индивидуалистическую теорию до самых крайних её выводов. Он самый бесстрашный и самый последовательный из анархистов."⁴ Как мы видим, с самого начала анархизм рос из буржуазного общества, его природу он сохраняет до сих пор.
Что-ж, наше вынужденное отступление подошло к концу, а вместе с ним и наша критика Штирнера. Главным образом, мы убедились в "судорогах" его спекулятивности. Перейдём ко второму столбу ницшеанства, — Шопенгауэру.
II. Шопенгауэр.
Шопенгауэр уже по праву субъективный философ. Считая себя последователем другого адепта немецкой классической философии, — Кант, он перенёс его рационализм в иррационализм. Это ещё одна из важных частей, которые проявлялись в Ницше. Если по Канту, Гегелю и даже Штирнеру, у нас присутствует вещь, которую можно познавать и к познанию которой необходимо стремиться, — дух, то у Шопенгауэра такового нет. Вместо его у него воля. На время оставив вторую часть, — представление, перейдем к рассмотрению воли. Воля это проявление той же спекуляции. Она не имеет конкретности, она метафизическая. Её можно объяснить, как субстанцию, которая составляет человеческое бытие. Эту волю нельзя познать. К ней можно приблизиться, через духовные ощущения. Искусство, музыку и т. д. Иррациональность и предполагает метафизическую природу познания.
Вторая часть, — представление. В общем, это всё то, что нас окружает. Оно относится к непосредственному бытию, ибо несёт в себе пороки и несчастья, особенно в нынешнем своем, скудном проявлении. Представления можно и нужно избегать, приближаясь к воле, посредством духовной жизни, особенно музыки (сакральный статус последней, подтверждает скорее личное предпочтение Шопенгауэра). Уничижительное отношение к труду, очень хорошо проявляется в описании представления. Главный же вопрос представления, как уйти от него. На этот вопрос, Шопенгауэр даёт основной ответ в работе "афоризмы житейской мудрости", которые дают прямые предписания для действий человека. Такое себе, "практическое руководство". На них мы и остановимся более подробнее, ведь они являются вторым большим столбом у Шопенгауэра, которое в изменённом виде перенял Ницше.
"Понятие житейской мудрости имеет здесь вполне имманентное значение, — именно в смысле искусства провести свою жизнь возможно приятнее и счастливее, искусства, руководство к которому можно было бы назвать эвдемонологией: это будет, следовательно, наставление в счастливом существовании."5 — с таких слов начинается работа Шопенгауэра. Как и Штирнер он переходит к человеку, но как к индивиду. Соответственно, не каждый человек индивид. Индивид предполагает определëные принципы, такие, как одиночество, самодостаточность, неприкосновеная собственность и т. д. Не щадит Шопенгауэр, даже тесное общение с родственниками. И даже семья (на минуточку, первая и главная ячейка общества) доставляет тяготение. "К тому, что имеет индивид, я не причислил жены и детей — так как, вернее, они имеют его. Скорее можно было бы присоединить сюда друзей; и здесь, однако, владеющий в равной мере должен быть достоянием другого."6 Подобная эвдемонистическая трактовка, лишает нашего индивида всего общества. Именно индивид тут лишается общества, а не общество высокоразвитого индивида, ибо последнее не страдает от его потери, а у индивида недостаток взаимодействия в социуме, чтобы там не говорил Шопенгауэр, неизбежно превратиться в психические проблемы. К тому, общество держится на коллективности, которая всегда, начиная с первобытно-общиннного строя, определяет это общество. Банально, необходимо, чтобы хоть кто-то работал, таким образом, всегда кто-то будет наверху, а кто-то внизу (по Шопенгауэру).
Эвдемонизм Шопенгауэра идеален, если его придерживается мечтательный юноша, имеющий в своём распоряжении наследственный банк и использующий его, как простые средства на жизнь, наслаждаясь жизнью в "полном" одиночестве. А во всех других ситуациях, он попросту неосуществим. Простой пролетарий не сможет придерживаться его, он всё время участвует в процессе производства и взаимодействует с обществом, тоже самое можно сказать и об мелком буржуа. Он слишком втянут в процесс торговли, чтобы отгородиться отто всех. Любой "буржуй", не сможет соответствовать требованиям Шопенгауэра, потому что прибыль требует того, чтобы он участвовал, хотя бы в процессе регулирования производства, что предполагает участие в коллективе и близость с его участниками. Можно только выделить рантье, хотя тут тоже спорно. Достаточно развитый в финансовом плане рантье, постоянно будет крутиться на рынке и будет обретать связи, выстраивать сотрудничество. Применить эвдемонизм Шопенгауэра можно к сотрудникам IT сферы, хотя они, как показывает практика, стараются от такого образа жизни убежать, тратя деньги на психологов и приобщаясь к обществу, а им оказывается, не надо было никуда бежать! Они оказывается, наоборот, индивид, порадовались бы! Во времена самого Шопенгауэра, такой образ жизни могли вести, разве что отдельные аристократы. Так что, эвдемонизм Шопенгауэра, никогда не сможет выйти за рамки свой спекулятивности. Это мысли мечтающего о лёгком и беззаботном бытии юноши. Но Шопенгауэровское отношение к женщинам и вообще товарищам, нашло активное отражение у Ницше. Интересно умозаключение Шопенгауэра, о том, что часть неоплаченного труда, военным и чиновникам оплачивают посредством вручения наград. Особенно оно забавно в нынешнем мире, когда, как правило, вместе с наградой идёт и материальное вознаграждение.
Воля Шопенгауэра, является типичным примером субъективного идеализма. Он не познан, но есть. Не проверяем, но есть. Не ощущаем и не видим, но безусловно! Он есть! Единственное место, где он ощутим, по словам Шопенгауэра, — музыка. Но опять же, ощутим он только Шопенгауэру и тем, кто очень сильно хочет в это верить. Звук — это звуковые волны, а музыка — это звук. Вот так и получилась "воля". У Ницше можно найти отражение в первую очередь связи между волей и представлением, как между разными уровнями бытия. Шопенгауэр питал отвращение к национальной гордости. А Ницше же, наоборот, отклоняется от своего второго наставника и национальную гордость проявляет. И проявляет, в том числе в отношении личности Шопенгауэра.
Шопенгауэр стал популярен в годы реакции. Можно судить, что основную, подавляющую часть реакционной философии, Ницше вобрал именно из него и как это ему свойственно, извратил и приумножил.
Шопенгауэр проявил себя, как мечтающий реакционный философ, чей эвдемонизм неосуществим на практике, (а в этом и кроется истинная суть любого эвдемонизма), а учение о воле и представлении, изображают собой типичный пустой субъективный идеализм. Из похожих примеров эвдемонистов и иррационалистов, у нас в России, можно выдвинуть Федора Михайловича Достоевского. Хотя его мысли были чистой воды софизмом, Ницше тоже имел место "вдохновляться" русским писателем.
Переходя непосредственно к критике метода Ницше, я хотел бы подчеркнуть, что непосредственными чертами, взятыми Штирнера, скорее всего, являются спекуляция, эгоизм и соответственно, еле-еле заметные пятна Гегеля и немецкой классической философии, а у Шопенгауэра это эвдемонизм и в частности природа индивидуализма, субъектный идеализм. Также, Ницше на много более радикален, чем Шопенгауэр, что может подсказать, что градус радикальности идей, был перенят у Штирнера.
Перейдём, непосредственно к критике методологии Ницше.
III Критика метода Ницше.
Методология Ницше, как я уже говорил, взята у Штирнера. Но она не просто взята. Она доведена до ужасного уровня спекуляции. Остановимся подробнее.
Штирнер строит свою философию на спекулятивном методе, не обращаясь к практике и не адаптируя свою теорию под объектную реальность. Ницше, очевидно делает тоже самое. Для изложения дальнейших мыслей, приведу удобный пример: Штирнер — это научная литература, Ницше — юмористическая. Вопрос, где больше конкретики и объективности; примерно такой же разрыв между Штирнером и Ницше в реальности. Этот разрыв нельзя уловить, нельзя сопоставить два вывода философов и наглядно его увидеть; совсем нет. Вся философия Ницше строится на спекулятивном процессе. Можно сказать, что метод прямо таки, поглотил всю его философию, но это разумеется не означает, что она стала методологией, ибо фундамент всё ещё есть и методология ведёт не к самой себе, а к выводам. Но тем не менее, привычной нам логической цепочки из нескольких суждений и умозаключения, тут невозможно найти. На нас сваливается сгусток из художественной литературы, эвдемонизма, гегеля, Штирнера, Шопенгауэра и спекуляции. Где суждений нет, а умозаключения просиходят стихийно. Как не странно, но весь этот контраст ведёт к ничему, к пустой гиперболистической шутке. Такой уровень спекуляции, не может соответствовать критериям, даже самой философии, которая никогда не имела в себе конкретности и строгости. Но даже ницшеанство в неё не укладывается, оно приходит к цепочке несвязанных выводов. У его спекуляции нет границ. Он не руководствуется логикой или кантовской моралью. Ницше руководствуется только своими мыслями. Когда, в середине 19 века, Штирнера принимали за шутника и, откровенно говоря, тролля Фейербаха, Ницше в пору бы просто принять троллем спекулятивной философии и иррационализма и с таким лозунгом его можно смело поднимать на красные знамёна, но мы уже убедились, что Ницше имел исходные пункты, отрицал и принимал различные утверждения своих наставников и имел при течи, к тому же во всей его биографии нет момента, где бы он проявил нам суть своего умора.
Даже в его слоге заметна непоследовательность. Из-за головных болей он писал короткими абзацами, зачастую состоящими из 1-го предложения. Я не хочу вдаваться в сложные психофизиологические предположения, но тут мог быть и другой фактор. Так легче донести спекулятивную бесформенную истину до читателя, тем более приправив её художественной формой (известно, что многие вообще читают Ницше, как художественную или психологическую литературу). Тем более, подобный слог знаком читателю, он был очень похож на Евангелие. Тут мы будем брать основной труд Ницше "так говорил Заратустра" и в нём действительно есть куча переплетений с христианскими священными писаниями. Стиль написания к примеру. А черты Иисуса и Заратустры очень схожи: обоих изгоняет часть общества, оба аскетичные проповедники, оба собирают и отпускают учеников, оба проповедует прогрессивную идею выступающую против старого мира и т. д. Я уверен, что это последствия спекулятивного мышления Ницше, хотя этот вопрос можно и оставить, по сути своей, он является чистой метафизикой.
Таким образом, мы углубились в абсолютную спекуляцию Ницше и несерьезность, бесформенность его метода. От метода, давайте перейдем к непосредственным его последствиям, выводов Ницше.
IV Критика выводов Ницше.
Афоризмы Ницше, подобно афоризмам Шопенгауэра, являются пожалуй одними из самых цитируемых в наши дни. Сложно найти читающего человека, которые не слышал бы ницшеанское "Бог мёртв", "Если идешь к женщине, возьми плётку", "Что меня не убивает, то делает сильнее" и т. д. На критике этих выводов мы и остановимся сполна.
Представление о падении религии и критику христианства, Ницше трактует со стороны "сильного" и "слабого". Христианство потакает слабым, в то время, как на самом деле их надо скидывать со скалы, жить по спартанским условиям. Христианство со временем само стало беспомощным и слабым, что отразилось в протестантской этике. Сильные же, должны пойти в противоположную сторону. Отказаться от привычной нам религии.
Понятие сильный перетекает к масштабному делению на "рабов" и "господ", главным образом, Ницше определяет моральные ценности общества, посредством такого деления. Тут я перейду к аналогиям. Можно выразиться, что этот процесс становления, очень сильно напоминает Гегеля. Становление абсолютной идеи в-себе-и-для-себя. Эти пятна, Ницше получил от Штирнера, хотя и сам уважал Гегеля, как истинного немца-пруссака.
Тоже самое можно сказать и о сверхчеловеке. Если обратиться к более-менее точному определению, то мы получим следующее: "Сверхчеловек" — это не герой и не великий человек, как Бетховен, Наполеон, Шопенгауэр или Гёте. Это новая порода людей, которой ещё не было в мире... Эта новая каста "сверхлюдей" преобразует будущую культуру и мораль человечества. Она даст народам новые мифы взамен старых."7. Что же, тут можно увидеть отражение шопенгауэровской эвдемонологии, штирнеровского эгоизма и гегелевской идеи. Подобная солянка, опять же — порождение спекулятивного метода. Знаменитые афоризмы Ницше, являются таким же пустым философствованием. Идея Ницше не проявляется в условиях объективного, вернее, объективного для этой теории не существует.
Если говорить о превосходстве нации у Ницше, то там присутствовала в первую очередь немецкая нация, а далее — европейские нации. Не удивительно, что пошла, бесформенная ницшеанская идея, в своём полном виде дошла до Гитлера. И была им охотно принята, ведь там тоже был "сверхчеловек", а при определённых условиях, можно сказать, что сверхчеловек и господин присущ в первую очередь немцам. И такое суждение, даже нельзя назвать ошибочным. Из ницшеанской философии можно слепить абсолютно что угодно.
Необходимо подитожить наши выводы, наше представление о Ницшеанстве.
V. Выводы.
Ницшеанскую философию можно назвать концом иррационализма. Именно её абсурдность, спекулятивность и пошлость. Неизбежное порождение развития метафизики и субъективного идеализма. Штирнер был продуктом конца метафизической философии, таким же образом, как Шопенгауэр был реакционным защитником буржуазии, это всё получило свою квинтэссенцию в Ницше. Начиная от истоков, заканчивая самыми последними выводами.
Разумеется, Ницше никакой не психолог и не литератор. Он философ, реакционный иррационалистический философ. Призванный последним методом отстаивать интересы буржуазии.
Науке, такой как марксизм, нет смысла застаиваться на Ницше, ибо он — чистая спекуляция и метафизика. Изучать его психические патуги, которые привели его к таким выводам, абсолютно нет смысла. Достаточно лишь констатировать, что Фридрих Ницше, после столь решительного подъёма, неизбежно потерпит сокрушительное поражение, под натиском науки против идеализма и всей буржуазной философии.
Ницше, вместе с его абстрактными истоками, методом и выводами, неизбежно канет в небытие.
———————————————————
1. Макс Штирнер. Единственный и его собственность., стр. 12., АСТ, г. Казань. 2021.
2. Там же, стр. 141. Социальный либерализм.
3. Г. В. Плеханов. Анархизм и социализм., стр. 337. Сборник, Альма-матер, г. Можайск, 2018.
4. Там же, стр. 341.
5. Артур Шопенгауэр. Афоризмы житейской мудрости., стр. 3, АСТ., г. Ульяновск, 2020.
6. Там же, стр. 61. Глава III. О том, что имеет индивид.
7.Т. П. Матяш, Л. В. Жаров, Е. Е. Несмеянов. Философия. учебник. стр. 32.