В недавнем интервью журналу Guitar Interactive Стив Вай сказал, что аудитория не очень-то жаждет услышать пение виртуозов гитары: «Пение богов гитары было под запретом. Люди не хотели этого слышать. Они не хотят слышать, как звучит Джон Маклафлин, когда он поёт, или Эл Ди Меола, или Стив Вай, или Джо Сатриани. У них есть представление о том, что ты из себя представляешь, и они лелеют это ощущение.
Но я всегда пел, мне всегда нравился мой голос. Он перестал мне не нравиться, когда все стали говорить, что он не очень. То, что я услышал, действительно было плохо... Мой голос был не очень хорошим. Кроме того, он был робким, его почти не было». Во время пандемии Стив решил изменить ситуацию самым смелым образом: он записал и выпустил акустическо-вокальную версию своей песни "The Moon and I".
Одной из причин, побудивших его сделать это, было время бездействия, в котором находился мир, а другой — осознание того, что он уже не в том положении, в котором находился в 20–30 лет: «Когда я записа
В недавнем интервью журналу Guitar Interactive Стив Вай сказал, что аудитория не очень-то жаждет услышать пение виртуозов гитары:
«Пение богов гитары было под запретом. Люди не хотели этого слышать. Они не хотят слышать, как звучит Джон Маклафлин, когда он поёт, или Эл Ди Меола, или Стив Вай, или Джо Сатриани. У них есть представление о том, что ты из себя представляешь, и они лелеют это ощущение.
Но я всегда пел, мне всегда нравился мой голос. Он перестал мне не нравиться, когда все стали говорить, что он не очень. То, что я услышал, действительно было плохо... Мой голос был не очень хорошим. Кроме того, он был робким, его почти не было».
Во время пандемии Стив решил изменить ситуацию самым смелым образом: он записал и выпустил акустическо-вокальную версию своей песни "The Moon and I".
Одной из причин, побудивших его сделать это, было время бездействия, в котором находился мир, а другой — осознание того, что он уже не в том положении, в котором находился в 20–30 лет:
«Когда я записал эту версию "The Moon and I", это было похоже на маленький секрет. Я просто сделал это, и мне понравилось. И тогда я подумал: "Зачем мне беспокоиться о чём-то? Слишком поздно губить свою карьеру [смеётся].
У меня всегда была идея, желание записать пластинку с акустикой и вокалом. И у меня была целая куча песен, которые я собирал годами, и которые, как мне казалось, могли бы подойти для этого, которые бы сочетались с моим голосом, потому что он очень ограничен. В правильной обстановке он может звучать неплохо, но это не обычный рок-н-ролл.
Поэтому я сказал: "Ну что ж, у меня есть много времени, я запишу акустическую пластинку". И я начал это делать, дошёл до 14-й песни, и тут у меня отказало плечо».