24 октября (статья первая цикла из трех авторских статей)
В судебной практике, а именно, при рассмотрении противоречий по поводу наследственных прав на недвижимое имущество, в некоторых случаях, используется механизм признания недействительными сделок, заключенных бывшим собственником квартиры (наследодателем) при жизни. Это возможно, если заинтересованной стороне удается доказать, что наследодатель заключил эту сделку в результате, например, психического заболевания или временного расстройства психики, в связи с чем при подписании договора (или оформлении завещания) наследодатель не осознавал правовых последствий своих действий.
Некоторые аспекты этой сложной проблемы мы постараемся рассмотреть на примере конкретного судебного процесса, заменив, разумеется, фактическую информацию, чтобы не затрагивать законные права и интересы лиц, которые являлись сторонами этого гражданско-правового спора. В нашем случае, наследодатель при жизни распорядился своей квартирой, переоформив ее на женщину, которая длительное время ухаживала за ней, осуществляла медицинское обеспечение и решала все без исключения вопросы в интересах своей подопечной, родственники которой буквально бросили этого беспомощного человека на произвол судьбы.
Именно эти «родственники» попытались признать недействительными и договор купли-продажи квартиры, и завещание, оформленные на уже упомянутую добрую женщину, заявив, что наследодатель при жизни страдал психическим расстройством. Забегая вперед сообщим, что действия истца принесли ему ожидаемый результат, поскольку «родственники» заблаговременно, еще при жизни бывшего собственника квартиры, предприняли меры для подготовки судебного процесса по признанию недействительными ранее совершенных действий – подписания договора купли-продажи квартиры и оформления завещания на приобретателя квартиры.
Если вам интересно узнать, как им это удалось, советуем набраться терпения и дочитать эту статью до конца. При жизни Зудина М.Н. была поставлена на медицинский учет в местном психоневрологическом диспансере, вопреки ее желанию и без какого-либо ее участия. Дочь сумела это организовать. Причем сама Зудина М.Н. помещение диспансера не посещала, а все записи в амбулаторной карте больной были сделаны со слов ее дочери. Психиатры свою пациентку видели один раз. Этот прием у врача в медицинской карте зафиксирован. Говорили о продаже погреба, других записей нет. «Диагнозы» внесены в медицинскую карту исключительно со слов дочери. Это подтвердила сама дочь Зудиной М.Н., допрошенная в качестве свидетеля. Все «нужные» ее дочери записи в амбулаторной карте были сделаны с ее слов.
Целью оформления названной амбулаторной карты является незаконное создание повода для объявления Зудиной М.Н. психически больным человеком, после ее смерти. Дочь, таким образом, пыталась создать видимость оснований для признания недействительными договора купли-продажи квартиры и завещания, оформленных Зудиной М.Н. при жизни, на третье лицо – женщину, которая последние три года жизни Зудиной М.Н. ухаживала за ней, решая абсолютно все ее проблемы (но без заключения договора пожизненной ренты).
Зудина М.Н., первоначально, оформила завещание на имя дочери, но так как т.н. «наследница» не оказывали ей никакой помощи и поддержки (как обещала), наследодатель отменила ранее оформленное завещание и после этого прекратила родственные отношения с дочерью, не собиралась ничего ей оставлять после своей смерти. Она понимала, что дочь будут пытаться оспаривать любое ее решение относительно наследства и по этой причине оформила на третье лицо не только договор купли-продажи, но еще и завещание, чтобы гарантировать интересы этого человека.
Приведенные выше сведения подтверждают, что дочь Зудиной М.Н. самостоятельно поставила свою мать на учет в психоневрологическом диспансере, как только узнала об отмене первоначального завещания. При этом дочь стремилась создать повод для объявления своей матери психически больным человеком, после ее смерти, и таким образом завладеть ее квартирой.
До отмены первоначального завещания психическое здоровье Зудиной М.Н. ни у кого никаких сомнений и опасений не вызывало. До преклонного возраста преподавала в школе, всегда пользовалась авторитетом и уважением своих коллег, любовью учеников. Какое-то время жила в монастыре, причем настоятельница монастыря и юрист обители, а также приходской священник до сих пор вспоминают эту женщину и молятся об упокоении (в суде были свидетелями). Весомое доказательство в пользу моего доверителя, ведь в православных обителях бесноватых определяют (и исправляют) быстро и надежно. В монастыре Зудина М.Н. жила незадолго до кончины. Не могло у нее быть расстройства психики. Но продажные психиатры и суд были другого мнения.
Федеральный закон от 02.07.1992 N 3185-1 (ред. от 03.07.2016) "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" (п.1 ст.4) устанавливает, что «…Психиатрическая помощь оказывается при добровольном обращении лица и при наличии его информированного.