ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ АННЫ ИВАНОВНЫ ИСАКОВОЙ
В нашей семье было 9 человек – 4 брата и 5 сестёр. Когда началась война отец, Исаков Иван Александрович, ушёл на фронт, вместе с ним были призваны братья Фёдор -1920 года рождения и Евгений -1923 года рождения, сестра Зинаида прибавив себе возраст пошла на фронт радисткой. Я с мамой и младшими осталась в Оскуе. Над селом летали немецкие самолёты, бомбили. Когда немцы близко подошли к Оскую мы с семьёй отправились в деревню Шарья, там были беженцы из других деревень. В Шарье мы находились недолго. Затем отправились в Серебряницы. В Серебряницах мы жили в окопе. Мама была беременной, я с младшим братом добывала еду. Маме было очень трудно в окопе, так как там было очень низко. Впоследствии, когда у мамы родилась больная девочка, она не могла вступать на ноги, у неё не сгибались стопы ног. Она была очень слабой и в итоге умерла. Когда бомбёжки прекратились, бабушка с мамой решили вернуться в Оскуй, так как в подвале дома оставалось много овощей. Придя в село, мы увидели, что в нашем доме живут немцы. Нам разрешили жить на сарае и дали из подвала картошки. Один из фашистов, когда бабушка была в подвале, показывал, что русских надо вешать, это он демонстрировал на кошке. Так мы и жили в сарае, еду добывали, как могли. Кое-что оставалось от немецких котелков, варили дохлую конину. Когда немцев выбивали из села, мы сидели в окопе, это нас спасло, так как фашисты поджигали дома. Наш дом чудом не сгорел. Это было в 1942 году. После нас эвакуировали в Дрегельский район (ныне Любытинский). Жители нас встречали не очень приветливо. Еду для семьи мама меняла на одежду. А вещей было немного. Приходилось ходить по помойкам. Потом мама работала в лесу, заготавливали лес для фронта. Я уже самостоятельно работала в колхозе – сажала овощи, полола, поливала. На день за это было положено 200 грамм зерна. Я помню лепёшки, спечённые из крапивы или лебеды с зерном. В 1944 году мы вернулись домой. Мы были рады, что дом уцелел, но питания почти не было. Дожив до весны, сажали огород. Картошку сажали, используя кожурки, привезённые из медсанбата посёлка Будогощь. Меня одну из села в начале 1945 года откомандировали в Чудово, где набирали команду людей для поездки в Германию за скотом для колхозов Ленинградской области. Мне было уже 17 лет. Посадили нас в телячьи вагоны, ехали на Запад через всю страну. Приходилось видеть разрушенные города и сёла, сердце сжималось в груди. На территории между Германией и Польшей мы приняли 2 гурта коров и погнали их в Россию. 2 месяца нам пришлось идти пешком, бывало всякое. Однажды на нас напали вооружённые бандиты. Нас спасло то, что мы лежали под коровами. Конечно, часть коров они забрали. Победу мы встретили в Польше – вот было радости. Коров мы пригнали в Коломовку. Придя на Чудовскую землю, я оправилась домой на 2 дня, шла пешком, последние 5 км еле переставляла ноги. Поздно ночью добрела до крайнего дома, меня пустили ночевать. Утром я пришла домой, а там уже вернулась с фронта сестра Зинаида. Живая! Мы очень обрадовались встрече, у неё было много наград. Вот так я прожила войну. Война – это ужас для всех, особенно его трудно пережить детям и женщинам.
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ АННЫ ИВАНОВНЫ ИСАКОВОЙ
В нашей семье было 9 человек – 4 брата и 5 сестёр. Когда началась война отец, Исаков Иван Александрович, ушёл на фронт, вместе с ним были призваны братья Фёдор -1920 года рождения и Евгений -1923 года рождения, сестра Зинаида прибавив себе возраст пошла на фронт радисткой. Я с мамой и младшими осталась в Оскуе. Над селом летали немецкие самолёты, бомбили. Когда немцы близко подошли к Оскую мы с семьёй отправились в деревню Шарья, там были беженцы из других деревень. В Шарье мы находились недолго. Затем отправились в Серебряницы. В Серебряницах мы жили в окопе. Мама была беременной, я с младшим братом добывала еду. Маме было очень трудно в окопе, так как там было очень низко. Впоследствии, когда у мамы родилась больная девочка, она не могла вступать на ноги, у неё не сгибались стопы ног. Она была очень слабой и в итоге умерла. Когда бомбёжки прекратились, бабушка с мамой решили вернуться в Оскуй, так как в подвале дома оставалось много овощей. Придя в село, мы увидели, что в нашем доме живут немцы. Нам разрешили жить на сарае и дали из подвала картошки. Один из фашистов, когда бабушка была в подвале, показывал, что русских надо вешать, это он демонстрировал на кошке. Так мы и жили в сарае, еду добывали, как могли. Кое-что оставалось от немецких котелков, варили дохлую конину. Когда немцев выбивали из села, мы сидели в окопе, это нас спасло, так как фашисты поджигали дома. Наш дом чудом не сгорел. Это было в 1942 году. После нас эвакуировали в Дрегельский район (ныне Любытинский). Жители нас встречали не очень приветливо. Еду для семьи мама меняла на одежду. А вещей было немного. Приходилось ходить по помойкам. Потом мама работала в лесу, заготавливали лес для фронта. Я уже самостоятельно работала в колхозе – сажала овощи, полола, поливала. На день за это было положено 200 грамм зерна. Я помню лепёшки, спечённые из крапивы или лебеды с зерном. В 1944 году мы вернулись домой. Мы были рады, что дом уцелел, но питания почти не было. Дожив до весны, сажали огород. Картошку сажали, используя кожурки, привезённые из медсанбата посёлка Будогощь. Меня одну из села в начале 1945 года откомандировали в Чудово, где набирали команду людей для поездки в Германию за скотом для колхозов Ленинградской области. Мне было уже 17 лет. Посадили нас в телячьи вагоны, ехали на Запад через всю страну. Приходилось видеть разрушенные города и сёла, сердце сжималось в груди. На территории между Германией и Польшей мы приняли 2 гурта коров и погнали их в Россию. 2 месяца нам пришлось идти пешком, бывало всякое. Однажды на нас напали вооружённые бандиты. Нас спасло то, что мы лежали под коровами. Конечно, часть коров они забрали. Победу мы встретили в Польше – вот было радости. Коров мы пригнали в Коломовку. Придя на Чудовскую землю, я оправилась домой на 2 дня, шла пешком, последние 5 км еле переставляла ноги. Поздно ночью добрела до крайнего дома, меня пустили ночевать. Утром я пришла домой, а там уже вернулась с фронта сестра Зинаида. Живая! Мы очень обрадовались встрече, у неё было много наград. Вот так я прожила войну. Война – это ужас для всех, особенно его трудно пережить детям и женщинам.
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ВАЛЕНТИНЫ ИВАНОВНЫ СТАФЕЕВОЙ
Я родилась в деревне Гладь. До войны в нашей деревне была школа, где учащиеся учились до 7 класса. В нашей семье было 5 детей: сестра Люба – 1919 года рождения, брат Саша – 1925 года рождения, брат Алексей – 1923 года рождения, брат Николай – 1930 года рождения. Я училась в 5 классе, когда началась война. Отец ушёл на фронт. С мамой остались я, братья Саша и Коля и дочь умершей сестры Любы – Аля, ей было 2,5 года. Я отчётливо помню, как в декабре немцы пришли в деревню, перед этим некоторые жители деревни своим ходом подались в Гряды и другие места. Мы несколько дней были в Рахмыже, что в километре от Глади. Многие семьи жили в риге (гумно, где сушили зерно). Затем мы перебрались в Раменье, там почти все дома были сожжены, люди жили на берегу в банях. Народу было много, особенно тяжело было с маленькими детьми, было решено вернуться домой – в Гладь. Когда пришли, то деревня была занята немцами. В нашем доме располагалось 40 немцев, они пустили нас в дом, отделив небольшое место на кухне. Днём они выгоняли нас на рытьё окопов. Меня оставляли мыть комнаты и котелки. Немецким солдатам варили свои повара. Мама меня научила сливать остатки их пищи в банку, этим я кормила всех родных, благодаря этому мы и выжили. Так мы жили около 2-х месяцев. Помню в один из дней, немцы выгнали нас из домов и согнали к лесу, там мы долго сидели, мальчишки забирались на деревья. Смотрели по сторонам. Немцы ушли из деревни, вернулись к себе в дома, вдруг услышали на улице крик “Немцы”, весь народ выбежал из домов. Со стороны Рахмыжи шли немцы, автоматы были нацелены на деревню. Это был карательный отряд. Народ кучей пошёл по дороге, ведущей в церковь. Матери прижимали детей к себе. Немцы загнали всех нас в церковь, так же в церковь пригнали народ из прилегающих деревень: Гора, Никольское. Людей было так много, что трудно было шевелиться, стоял рёв, стон. Взрослые стали молиться, просить Господа о помощи. Мальчишки постарше забрались на колокольню и кричали оттуда о том, что происходит около деревни. Со стороны леса к деревне продвигались партизаны, они и оттеснили фашистов от деревни, и освободили нас. Мы выбежали из церкви, бежали, обнимались, оглядывались на церковь, благодарили Бога и партизан за спасение. Оказывается до партизан дошла весть о том, что каратели согнали народ в церковь для уничтожения. Командир отряда мамин двоюродный брат Иван Пашуков возглавлял эту операцию. Позднее нас эвакуировали, так как в Грузино были немцы, они обстреливали ближние деревни. Так мы оказались в Хвойнинском районе, около станции Песь. Здесь мы испытали немало трудностей. Брата Александра отсюда призвали на фронт. Я с братом Колей и другими подростками расчищали военный аэродром, который располагался в 4 километрах от нашей деревни Яхново. За это нам давали по 200 грамм хлеба. Хлеб ели одну порцию на всех, другую несли домой маме с маленькой Алей. Весной ходили в колхоз на выращивание овощей. В эвакуации жилось очень тяжело, маме приходилось менять вещи. В 1944 году мы вернулись домой. Весной я с мамой и братом на себе таскали плуг, пахали землю. Семян картофеля не было, маме пришлось поменять подаренные отцом до войны серёжки на ведро мелкой картошки. Школу заканчивала в Деревах. Мама настояла, чтобы я училась, жила я у одной бабушки в Горке, нас никто не кормил, сами ходили в лес за дровами, учебник был один на 3-4 человек. Чтобы заработать хоть какие-то деньги я чистила стены в домах. Вернулся с фронта отец, а когда я училась в 7 классе, заболела мама, вскоре она умерла. Мне было около 18 лет, на меня осталась племянница Аля, я воспитывала её, помогал отец. У самой у меня 5 детей, много внуков, есть правнуки и правнучки. Работала я на разных работах, последние 20 лет в Чудовской санэпидемстанции. Войну вспоминаю, но очень редко. Это приносит мне боль. Много фашисты принесли горя. Мне одной из жителей Глади пришлось хоронить убитых немцев в большой воронке. Мы же люди, и должны были предать земле их тела, да и поля засевать надо было. Война рано сделала нас взрослыми, мы выполняли работу наравне со старшими. Хочу, чтобы мои правнуки не испытали ужасов войны.
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ВАЛЕНТИНЫ ИВАНОВНЫ СТАФЕЕВОЙ
Я родилась в деревне Гладь. До войны в нашей деревне была школа, где учащиеся учились до 7 класса. В нашей семье было 5 детей: сестра Люба – 1919 года рождения, брат Саша – 1925 года рождения, брат Алексей – 1923 года рождения, брат Николай – 1930 года рождения. Я училась в 5 классе, когда началась война. Отец ушёл на фронт. С мамой остались я, братья Саша и Коля и дочь умершей сестры Любы – Аля, ей было 2,5 года. Я отчётливо помню, как в декабре немцы пришли в деревню, перед этим некоторые жители деревни своим ходом подались в Гряды и другие места. Мы несколько дней были в Рахмыже, что в километре от Глади. Многие семьи жили в риге (гумно, где сушили зерно). Затем мы перебрались в Раменье, там почти все дома были сожжены, люди жили на берегу в банях. Народу было много, особенно тяжело было с маленькими детьми, было решено вернуться домой – в Гладь. Когда пришли, то деревня была занята немцами. В нашем доме располагалось 40 немцев, они пустили нас в дом, отделив небольшое место на кухне. Днём они выгоняли нас на рытьё окопов. Меня оставляли мыть комнаты и котелки. Немецким солдатам варили свои повара. Мама меня научила сливать остатки их пищи в банку, этим я кормила всех родных, благодаря этому мы и выжили. Так мы жили около 2-х месяцев. Помню в один из дней, немцы выгнали нас из домов и согнали к лесу, там мы долго сидели, мальчишки забирались на деревья. Смотрели по сторонам. Немцы ушли из деревни, вернулись к себе в дома, вдруг услышали на улице крик “Немцы”, весь народ выбежал из домов. Со стороны Рахмыжи шли немцы, автоматы были нацелены на деревню. Это был карательный отряд. Народ кучей пошёл по дороге, ведущей в церковь. Матери прижимали детей к себе. Немцы загнали всех нас в церковь, так же в церковь пригнали народ из прилегающих деревень: Гора, Никольское. Людей было так много, что трудно было шевелиться, стоял рёв, стон. Взрослые стали молиться, просить Господа о помощи. Мальчишки постарше забрались на колокольню и кричали оттуда о том, что происходит около деревни. Со стороны леса к деревне продвигались партизаны, они и оттеснили фашистов от деревни, и освободили нас. Мы выбежали из церкви, бежали, обнимались, оглядывались на церковь, благодарили Бога и партизан за спасение. Оказывается до партизан дошла весть о том, что каратели согнали народ в церковь для уничтожения. Командир отряда мамин двоюродный брат Иван Пашуков возглавлял эту операцию. Позднее нас эвакуировали, так как в Грузино были немцы, они обстреливали ближние деревни. Так мы оказались в Хвойнинском районе, около станции Песь. Здесь мы испытали немало трудностей. Брата Александра отсюда призвали на фронт. Я с братом Колей и другими подростками расчищали военный аэродром, который располагался в 4 километрах от нашей деревни Яхново. За это нам давали по 200 грамм хлеба. Хлеб ели одну порцию на всех, другую несли домой маме с маленькой Алей. Весной ходили в колхоз на выращивание овощей. В эвакуации жилось очень тяжело, маме приходилось менять вещи. В 1944 году мы вернулись домой. Весной я с мамой и братом на себе таскали плуг, пахали землю. Семян картофеля не было, маме пришлось поменять подаренные отцом до войны серёжки на ведро мелкой картошки. Школу заканчивала в Деревах. Мама настояла, чтобы я училась, жила я у одной бабушки в Горке, нас никто не кормил, сами ходили в лес за дровами, учебник был один на 3-4 человек. Чтобы заработать хоть какие-то деньги я чистила стены в домах. Вернулся с фронта отец, а когда я училась в 7 классе, заболела мама, вскоре она умерла. Мне было около 18 лет, на меня осталась племянница Аля, я воспитывала её, помогал отец. У самой у меня 5 детей, много внуков, есть правнуки и правнучки. Работала я на разных работах, последние 20 лет в Чудовской санэпидемстанции. Войну вспоминаю, но очень редко. Это приносит мне боль. Много фашисты принесли горя. Мне одной из жителей Глади пришлось хоронить убитых немцев в большой воронке. Мы же люди, и должны были предать земле их тела, да и поля засевать надо было. Война рано сделала нас взрослыми, мы выполняли работу наравне со старшими. Хочу, чтобы мои правнуки не испытали ужасов войны.
