В прокат вышел фильм Или Малаховой «Привет, мама!»

Картину показывали летом на кинофестивале в Выборге, в программе которого оказалось много фильмов о женских судьбах. Картина Малаховой была удостоена приза за лучший сценарий. Кроме того, приз за лучшую женскую роль получила молодая актриса Дарья Савельева («Комбинат «Надежда», «Обычная женщина», «Каникулы»). В фильме Малаховой она сыграла главную героиню — нашу современницу, 38‑летнюю Киру.

Иля Малахова — опытный сценарист. Она — ученица Марлена Хуциева, жена и соавтор кинорежиссера Бакура Бакурадзе, принимала участие в создании сценариев к его фильмам. А также была среди авторов сценария «космического» блокбастера Клима Шипенко «Вызов». «Привет, мама!» — ее режиссерский дебют. Эта картина — женский портрет, написанный акварелью или нежной, тающей пастелью. При этом в судьбах главной героини Киры и ее младшей сестры Веры многие зрительницы разного возраста обнаружат сходство со своей жизнью (хотя лучше бы, наверное, его не было).

Кира работает в кол-центре в аэро­порту «Пулково». Эта работа ей к лицу, подходит ее воздушному облику. Она идет по жизни легкой танцующей походкой, всегда на каб­лучках, слежавшийся грязный и какой‑то усталый снег ей не помеха. И даже неудачные романы с женатыми мужчинами (один, причем, женат на ее подруге) ее словно не огорчают. Вот только на телефоне стоит рингтон с песенкой из советских времен — «Золушкой». Выходит, надежда встретить принца на серебряном коне не совсем ее покинула?

Точное время, когда происходит действие картины, прямо не обозначено, но похоже, что это март, тяжелый месяц для Петербурга, когда от зимы уже устали, а весна все не приходит. Но Кира вопреки холоду, сковавшему город, носит ярко-синее легкое пальто и воздушный шарф.

Сестра Вера (Аглая Тарасова), с которой Кира живет вместе в съемной квартире на Малой Охте, совсем другая. Она прочно стоит на земле, и профессия у нее самая что ни на есть земная — повар, лепит котлеты в каком‑то не слишком шикарном ресторане. Тоже красивая, но какая‑то потухшая. Так ведь и понятно — три работы, две дочери от разных мужчин, одна из которых — бунтующий подросток.

«Ты только и умеешь, что готовить и детей рожать», — говорит ей Кира. «А ты не умеешь», — парирует Вера. Если брать женские архетипы из Библии, то Вера — это Марфа, а Кира — Мария. В облике и характере Киры, вполне современной женщины, есть сходство с героинями русской классики. Мечтательность — от пушкинской Татьяны. А легкое дыхание — от Оли Мещерской, героини рассказа Бунина. «Спустись уже с небес на землю!» — кричит ей Вера во время ссоры из‑за безумно дорогих туфель, которые Кира купила ей в подарок. «Да, сейчас лестницу построю и спущусь прямо к тебе и твоим котлетам», — усмехается Кира.

Очень разных сестер объединяет общая травма — утрата матери. Когда‑то мать выгнала 16‑летнюю беременную Веру из дома, и та ушла жить к сестре в съемную квартиру в хрущобе с «бабушкиным» ремонтом. Родила дочь, потом еще одну. Сестры поддерживали друг друга, с матерью не общались. И вот им сообщили, что мать пропала. Осталась большая квартира в центре Петербурга, набитая антикварной мебелью, с оклеенными красными обоями стенами, которые уже начинает разъедать плесень. Вера относится к ситуации спокойно. А Кира никак не может смириться. Исчезновение матери, которая ­просто ушла и не вернулась, разъедает ее душу, подобно плесени.

И даже суд, где сестрам выдают свидетельство о смерти матери, не ставит точку в этой истории. Разрыв Киры с травмирующим прошлым происходит постепенно, по нарастающей. Прошлое горит ярким пламенем, когда Кира сжигает во дворе вещи из материнской квартиры. Она оставляет себе только ее зимнее пальто — клетчатое, с лисьим воротником, сшитое по моде двадцатилетней давности. И какое‑то время ходит в нем, согреваясь в петербургском стылом «мартобре».

Я не буду раскрывать интригу, рассказывать читателям, как произойдет окончательное расставание и освобождение от прошлого. Захотите — увидите сами. Вся обыденная жизнь двух молодых женщин и двух девочек с их маленькими радостями и горестями кому‑то, кто привык к острым сюжетам, покажется скучноватой. Но многих, как меня, заворожит как раз этой созерцательностью, психологизмом и любованием повседневностью, которое проявляет «драгоценность обыденной жизни». Нужна только правильная оптика, чтобы увидеть, как красивы воздушные шарики, запутавшиеся в ветвях березы, как преображается молодая женщина, надев вечернее платье. Как внимательно наблюдает за ними в окно сосед, молодой человек с, как сейчас говорят, ментальными особенностями развития. Он играет в «Лего», переставляя фигурки, и кажется, что перед нами не юноша-аутист, а ангел, который присматривает за этими девушками, чтобы уберечь от бед.