- Завтра ведь маму хороним… ты бы, хоть копейкой помогла… - произносит Екатерина Михайловна.
На вид женщине не больше семидесяти, неопрятные волосы, давно смялись в подобии кокона. Цвет у них совсем потускневший и от дешевой рыжей краски, остались одни воспоминания – седина давно взяла вверх и покрыла большую часть соломенных волос.
Серые глаза и длинные ресницы совсем перестали блистать на распухшем и отдающем синевой лице. Брови опустились и поредели, губы выглядят обветрено, и нижняя красуется небольшой ссадиной. Зубы давно выпали и лишь какие-то остатки позволяют Екатерине Михайловне жевать мягкую пищу, хотя, по правде говоря – она, почти ничего не ест.
Растянутая футболка яркого голубого цвета приносит Насте некоторую порцию боли, только глухой, почти незаметной, ведь эта боль, стала чем-то знакомым и даже родным.
Воспоминания о матери, которая когда-то была счастлива и смеялась… Настя помнит, как была маленькой и ходила с родителями в парк. Они с папой стояли у аттракционов и о чем-то болтали, когда Настя повернулась, увидела маму – та бодро шагала по небольшой тропинке, улыбаясь. В руках у нее была сахарная вата для дочери и та самая футболка небесного цвета. Тогда все было в порядке. Тогда Настя жила и была счастлива. Мама казалась ей такой красивой, живой и лучезарной.
- Ты в квартире что натворила? – грубым голосом спрашивает девушка, которая, кроме внешности перестала иметь что-то общее с той беззаботной девочкой, имеющей семью…
Екатерина Михайловна долго всматривалась в лицо внучки. Она прикладывала усилия прежде, чем понять, о чем идет речь… закатив глаза, она слегка пошатнулась, после вып! .итого и стала бубнить о чем-то под нос.
Девушка с некоторой ненавистью взглянула в глаза бабушки. Она думала о том, что же случилось с ее семьей… почему все стало именно так. Когда все пошло не по плану и почему с ними так поступили?
Она шагала по когда-то родной квартире, где прошло ее детство… не было ее детских рисунков и мебели… обои, которые когда-то клеил отец были пропитаны сига! .ретным дымом и дешевой водк! .ой, повсюду на стенах были желтые разводы от нечистоплотности и грязи.
Мусор валялся под ногами, что совершенно не беспокоило хозяйку.
Родительская спальня из когда-то любимой и самой безопасной комнаты – стала похожа на свинарник. Диван был сломан и плохо пах, вещи разбросаны и покрыты толстым слоем пыли. Повсюду полупустые буты! .лки и остатки недоеденной пищи…
- Ты вот че пришла… будешь меня жизни учить? – осипшим голосом твердит женщина, пытаясь догнать Настю, с трудом передвигая ноги и держась о грязную стену.
- Где украшения мамы? Хочу забрать… - не обращая внимания и даже не поворачиваясь к ненавистному лицу, произносит Настя, оглядывая комнату.
- Так это… продали мы… на что-то жить то нужно… да что там… ничего дорогого не было…
- Ты продала украшения собственной дочери, ради буты! .лки? – ярость подходит к самому горлу, сердце стучит так сильно, что кажется оглушает все в округе.
- А Вадим сказал….
- Мне плевать, что сказал Вадим… ты… ты продала… как тебе совести хватило?
- Ты меня не учи, мала еще… давай деньги и уходи. Живем же как-то без тебя…
Настя смотрела на свою бабушку и не понимала… не понимала, как же когда-то могла любить этого человека… как могла жить с ней все эти годы…
Ей вспоминается та ночь. Отца не стало много лет назад и с тех пор мама зап! .ила. Пи! .ла каждый день, без повода, с поводом – неважно. Она изменилась в лице. Лица ее семьи стали другими, но похожими друг на друга… оплывшие и печальные. Глаза обезумевшие, думающие и ищущие, лишь одного – выпи! .вки.
Она ушла. Убежала жить в другое место, когда новый мужчина мамы стал заходить в ее комнату по ночам.
Он любил присесть на край ее кровати и подолгу смотреть, как она спит… часто гла! .дил ее по голове. Настя была остра на язык, никогда не давала себя в обиду, но эти моменты по ночам… они были сильнее ее.
Она всегда знала, что он вошел. Тяжелое дыхание из-за лишнего веса, запах ал! .кого .ля быстро распространялся по маленькой комнатушке… она съеживалась от тошнотворного запаха и сильнее зажмуривала глаза, стараясь отделиться от собственного те! .ла.
Он усаживался тихо, всегда дожидался момента, когда мама и бабушка точно уснули и приходил к ней. Смотрел, гла! .дил – а Настя просто терпела. Считала моменты, когда он не сможет сдер! .живать себя и сбежит из-за страха. Он тоже боялся, но все равно приходил.
Ее тошнило от всего этого.
Мамы не стало. Он нап! .оил ее и когда той стало плохо – струсил. Она уме! .рла от количества вы! .питого алк! .оголя. Он мог спасти ее, но не стал.
Насте позвонила Екатерина Михайловна среди ночи – она громко кричала в трубку, неразборчиво что-то объясняя.
В семнадцать Настя ездила по всем вопросом, которые нужно было урегулировать, чтобы забрать те! .ло и иметь возможность его пох! .оро .нить.
Она подолгу сидела у зеркала, чтобы прийти в себя – уговаривала свое отражение быть сильнее и не сдаваться.
День похо! .рон пришел, слишком быстро, как ей показалось и она с трудом сдерживала всю ту боль, что копилась в ней все эти годы.
- Я вернулся. – послышался голос этого человека.
Все казалось некоторым сюром. Он был с ее мамой, а теперь живет с ее бабушкой и кажется ни в чем себя не винит.
- Настенька… - голос его задрожал, когда он увидел разъяренную и такую опустошенную девушку.
- Ты… что… здесь… делаешь? – сцепляя зубы от ненависти, спрашивала девушка, медленно пробираясь к пузатому мужику.
- Я живу здесь, Настенька… с бабушкой… мы… нам так проще горе переживать…
Она смотрела на бабушку, готовую кинуться в драку за этого человека. Готова была его защищать. Как сильно разъело их мозг, как сильно сдвинулись их границы и понятия о добре и зле – ничего не осталось в этих людях, они будто зомби, мечтающие, лишь о бут! .ылке – остальное для них больше не имеет значение.
Насте пришлось остаться там на ночь. Жила она теперь в другом городе. Оставалось, лишь дождаться утра и проводить, когда-то свою маму в последний путь…
Уже много лет назад она перестала бороться. А есть ли в этом смысл? Бороться с тем, что так окрепло в этих пустых головах? Бороться с тем, что пожирало ее семью столько лет?
Она лежала на своем стареньком диванчике и глядела в темный потолок. Из старого окна дул морозный воздух и спать совсем не хотелось.
За стенкой начали слышится голоса.
- А ведь ты виноват… ты… - твердила бабушка, с трудом открывая рот и собирая буквы в слова.
Достигнув максимума – послышался мерзкий и громкий храп.
Утром Настя собиралась на похо! .рон .ы. Есть совсем не хотелось. Тошнота стояла в горле. Ее, буквально воротило от того, что она видела вокруг.
Екатерина Михайловна сидела на кухне, сложив ладони и спрятав в них лицо. Запах стоял за несколько метров, от чего Настя с трудом сдерживалась, чтоб не сорваться.
- Почему ты еще не собрана? – грубым голосом спрашивает девушка.
- Настенька…
- Что Настенька? – переходя на крик спрашивает она.
- Мы думали с ним… давай ты сама съездишь… мы заболели просто… да и на такси дешевле получится, наверно… у нас то денег нет. Ты езжай… мы потом как-нибудь… – твердила женщина, опустив глаза. Ее посиневшие руки трусились.
Настя знала, в эту минуту она не думает о своей дочери, она думает о бут! .ылке – у нее ло! .мка.
Она долго смотрела на ост! .атки человека, когда-то жившие в те! .ле ее бабушки- сейчас там нет нечего. Ненависть и злоба подобрались к самому горлу. Гной, разъедавший ее сердце – выходил наружу. Она ненавидела, ненавидела всем сердцем.
- Ты знаешь… вот меня не станет… ты его не бросай. Он сначала с мамкой твоей был, потом со мной, но не дотяну я его… ты приголубь его, если меня не станет. С тобой он больше всего хочет… ты ему с детства нравишься…
Сердце лопнуло на тысячи маленьких осколков. Боль пронзила каждую клеточку души. Казалось, будто сод! .рали кожу и ре! .жут на живую… мерзость, стыд и лютая ненависть.
Настя молчаливо вышла из квартиры, стоило ей закрыть дверь, как слезы хлынули ручьем…, дыхание сбилось, и она с трудом держалась на ногах. Ей хотелось кричать и бить… ей хотелось вырваться из этой жизни, прекратить круг мучений… она устала, просто устала…
Зайдя в ближайший магазин, она купила бут! .ылку и вернулась в квартиру.
Пожилая и неопрятная женщина, подбежала к ней, словно радостный ребенок. Заплывшее лицо растянулось в наивной и от того мерзкой улыбке… она протягивала свои дрожащие руки и была готова на все, лишь бы получить то, чего она так желает…
- Подавись. – лишь произнесла Настя, отпустив бут! .ылку, в которую уже вцепилась ее бабушка.
Она уехала из этого дома и знала, что больше никогда туда не вернется.
Она хор! .онила собственную мать в полном одиночестве. Сидя под дождем на клад! .бище – она говорила ей о том, как жалеет. Жалеет, что все в их жизни пошло не так… что она не стала той, кто смог вытащить их семью из всего этого, но тянуть она это больше не может и все, что их связывает должно быть навсегда уничтожено.
Она прощалась и плакала, разрывая болезненные семейные узы.
Возвращаясь, ей поступил звонок.
Екатерина Михайловна, будучи в состоянии алко! .голь .ного опь! .яне .ния не выключила газовую плиту и уснула. Произошло возгорание. Женщина и ее сожитель – пог! .ибли на месте.
- Теперь свободна.