О начале книгопечатания в России крайне редко упоминается в дошедших до нас письменных источниках XVI века. Поэтому судить о времени, месте и технологии печатания первых книг можно лишь на основе изучения самих первопечатных изданий. Этим обусловлено большое число разногласий среди книговедов. Многие вопросы до сих пор остаются нерешёнными.
В 1552 году датский король Христиан III направил посла с письмом к Иоанну Грозному, в котором убеждал молодого государя принять лютеранскую веру. Он предлагал царю разрешить его подданному Гансу Миссенгейму напечатать Библию и еще две протестантские книги на русском языке.
Иван Грозный отклонил предложение датского короля.
Царь Иоанн задумал организовать собственное печатное дело. В пользе книгопечатания убеждал царя преподобный Максим Грек — знаменитый проповедник и переводчик греческих книг. Желание царя устроить в Москве типографию поддержал его духовный наставник митрополит Макарий. Митрополит Макарий благословил царя на новое дело, сказав, что «мысль начать печатание книг на Руси внушена царю Самим Богом». Среди сторонников введения книгопечатания был просвещённый старец Артемий. О нём известно немного. Одни источники утверждают, что он принял постриг в Вологде, другие – в Псково-Печёрском монастыре. В 1553 году Артемия обвинили в ереси, осудили и сослали в Соловецкий монастырь. Некоторое время спустя он бежал оттуда в Великое княжество Литовское.
Иван Федоров был высокообразованным человеком, знатоком типографского дела, умел не только печатать книги, но и отливать литеры (металлические буквы) и вырезать матрицы (формы для отливки литер). Он использовал русские письмена, так называемый полуустав, который появился в Москве в конце XV в. вместе с рукописями юго-славянского происхождения. Благодаря этому печатные буквы были такими же изящными, как и рукописные.
В 1553 году по приказу царя Иоанна IV в Москве был построен Печатный двор, который в 1550-е годы выпустил несколько «анонимных», то есть не содержащих никаких выходных данных, изданий (известно по крайней мере семь из них). Предполагают, что в этой типографии работал Иван Фёдоров.
Между тем вокруг московской типографии и Ивана Фёдорова сгущались тучи. Его противники и завистники - "начальники" (боярство) и "священно-начальники" (высшее духовенство) обвинили его в ереси, стремясь погубить дело, как это свойственно "злонравным неучёным и неумным людям". В разгар типографских работ Макарий умер, что крайне неблагоприятно сказалось на деятельности Печатного двора. Отношение к каноническому древнерусскому тексту священных книг и их правка по греческим оригиналам издавна были предметом споров среди московских книжников. Противники Максима Грека утверждали, что его правка портит Священное Писание. Фанатики с подозрением взирали на любые попытки изменить хотя бы единую букву в привычных старых рукописных книгах. Их поддерживали «священноначальники» (иерархи церкви) и «начальники» (земские бояре). Они пуще огня боялись, что новшества, которые войдут в жизнь вместе с книгопечатанием, могут обернуться Расколом Церкви. Вероятно, обвинения были связаны не столько с книгопечатанием, сколько с исправлениями, которые Иван Федоров вносил в переводы Св. Писания.
В послесловии к львовскому изданию «Апостола» 1574 г. Федоров сделал знаменательное признание: «Сия же убо не туне начах поведати вам, но презелного ради озлобления, часто случающегося нам, не от самого того государя (Ивана IV), но от многих начальник и священноначальник, и учитель, которые на нас зависти ради многие ереси умышляли... Сия убо нас от земля, и отечества, и от рода нашего изгна и в иные страны незнаемы пресели».
Печатный двор находился в ведении земской Боярской думы, так что печатникам пришлось терпеть «зельное озлобление» от земского руководства. Наибольший интерес к религиозным вопросам проявлял круг земских «начальников», к которым принадлежали Иван Большой Шереметев, «канцлер» Иван Висковатый и пр. Не среди них ли следует искать гонителей печатника Федорова?
Но есть и ещё одна причина. Новые веяния в книжном деле вызвали протест монахов-переписчиков — их труд становился невыгоден, станок позволял печатать книги быстрее и дешевле. Именно с их подачи в народе пошли слухи о том, что не кто иной, как сама нечистая сила помогает им печатать книги. Обвинения против кремлевского дьякона, для того времени, носили самый серьезный характер. Обвиненным в связях с нечестью, на святой Руси, грозила тюрьма либо ссылка.
Всё это принудило Ивана Фёдорова и его помощника Петра Мстиславца бежать "от земли и отечества" в "ины незнаемы (неизвестные) страны", поскольку "вновь изобретенный способ распространения рукописей посредством машин" (слова Вальтера Скотта, вложенные в уста Людовика XI) был признан у нас делом бесовским.
по материалам:
http://www.blagobor.by/article/person/fedorov http://nplit.ru/books/item/f00/s00/z0000054/st024.shtml http://xreferat.ru/49/1025-1-nachalo-knigopechataniya-v-rossii.html http://statehistory.ru/books/1/Ruslan-Skrynnikov_Ivan-Groznij/45 http://www.openmoscow.ru/pamivanfed.php