Рассказ озвучил Scaners.
Напечатан в сборнике "Сердце осени" от издательства "Той".
Артист
— Он улыбается, мама! — сказал мальчик лет пяти и запрыгал от радости.
— Милый, они не умеют.
Мама и глазом не повела, как сын протянул букет гвоздик роботу, которого все звали Кирби. Искусственные глаза засветились ярче, металлическое лицо скрылось за улыбающейся маской шута и венцом скромности стал поклон. Никогда и никто не благодарил его ничем другим, кроме аплодисментов. Всем этого хватало, все довольны, особенно Эрл, хозяин цирка — с ним и говорила мама мальчика. О чём, догадаться не сложно: всё распрекрасно и весело, но в следующий раз хотелось бы увидеть животных и разных клоунов.
— Эй, железный, — сказал Эрл, — не пугай ребёнка своими глазами. Простите, кому вы хотели отдать этот прекрасный букет?
— Хотелось бы акробатам, они такие забавные, — спешила ответить женщина.
— Вон там, за углом.
Губы мальчика задрожали от досады, и он заревел во всё горло. Мама увела сына так скоро, что никто не успел заметить скандала. Эрл оттолкнул рукой маску робота, постучал костяшками пальцев по лбу Кирби и указал на красный шатёр, где пустовали клетки. По обыкновению робот опустил голову и с противным скрипом зашагал к месту зарядки. Розетки были подведены через удлинитель.
Сегодня выступление прошло без проволочек и ошибок. С напускным пафосом выбежал на сцену ведущий и закричал в микрофон, что всех и каждого ждут львы, тигры, акробаты и клоуны, а на закуску — роботы и уроды. Последних осталось не так много: размером с крупного кота насекомое Арчи с телом кузнечика, лапами крысы, головой кролика и интеллектом человека; парочка яйцеголовых мужчин и три робота. Первый говорил шутки, второй светился фонарями из груди, а третий, Кирби, забавно танцевал и кланялся после взрыва аплодисментов. Однажды молодой клоун с насмешкой отдал ему маску шута на палке с приклеенной шапкой, звенящей колокольчиками. Держи, говорит, прикрой лицо живой улыбкой, почти как у нас.
Робот не то выступал, не то наблюдал за гостями цирка. Находясь на сцене, он слышал звуки, называемые смехом и овациями. Когда всё заканчивалось и включали свет, люди вставали с мест, спешили с цветами в руках — не все, но многие, — к пузатому и вечно курящему Эрлу. И тут Кирби не спускал глаз со стебельков, разноцветных бутонов; с растянутых улыбкой губ и расширенных от восторга глаз благодарных маленьких зрителей. Робот пытался понять, зачем им нужно смотреть на него и уродов, спрашивал других циркачей, но никто, кроме Арчи не отвечал. Арчи, надо признать, оказался приятным слушателем и другом. И вдруг — мальчик с гвоздиками, проходящий мимо. Они спешили к акробатам, мама остановила Эрла, но малыш ни капли не сомневался, для кого подарок.
— Повернись, — сказал приказным тоном Эрл, когда они оказались у клетки. — Ты приносишь небольшие, но приятные денежки. Хоть раз не окупишь ремонт, разберу и продам на чёрный рынок.
Кирби отключил слух и повернулся спиной. Хозяин открыл дверцу, вынул из коробки в тумбочке инструменты и принялся проверять, смазывать детали. Закончив, вытер тряпкой руки, отошёл к соседним клеткам и развёл зловонную похлёбку для Арчи с другими уродами. Брезгливо поставил тарелки и удалился.
— Как всегда, мы выступили лучше всех, — сказал Арчи, вылакав подачку.
— Спасибо, друг. Можно так тебя назвать?
— Называй. — Уродец помолчал. — Я всё пытаюсь вспомнить, как здесь оказался, но злодей Эрл твердит: жертва генетических экспериментов, неудачных. Меня хотели усыпить, но продали в бродячий цирк.
— Ты ему веришь?
— Нет, я помню свою жизнь через сны. Долина кроликов и кузнечиков, много солнца днём и луны ночью. И свобода, родные животные, любимые насекомые. Каждый раз не хочу просыпаться.
— Долина луны и солнца.
— Представь себе. Уверен, и тебе там есть место. Мы лишние в этом цирке.
— Лишние, — повторял Кирби так, словно пропускал смысл слов через системы электронного сознания.
— От посетителей слышал, что наш цирк приехал в маленький городок, — сказал Арчи, шевеля ушами. — И здесь как будто моя Родина ближе: в снах она стала почти осязаемой.
Кирби не выключался всю ночь, думал о словах друга. Он запускал позитронный мозг снова и снова, растрачивая энергию аккумулятора. Её хватало на час или два без подзарядки, как раз на подготовку к выходу на сцену, само выступление и смотрины после.
Однажды Эрл решил забить деньгами лишний карман брюк — пригласил людей в шатёр уродов и роботов в выходной день. Кирби сидел посередине клетки, опустив голову на грудь. Рядом лежала маска шута.
— Привет, дружок. Хорошее выступление получилось. Я знаю, ты способен на многое. Ты можешь выйти отсюда, если захочешь.
Робот поднялся — под мягким светом ламп стоял крепко сложенный человек в фиолетовом костюме и широкополой шляпе.
— Я долго тебя искал, мой друг.
Робот вплотную подошёл к прутьям клетки.
— Эй, ты что творишь? Ты вход оплатил, умник?
Через шатёр мчался Эрл. Живот под натянутой майкой подскакивал подобно мешку с картошкой. Узловатый палец хозяина вперился в шляпника.
— Заплатил, не переживай.
— Неужели? Ты кто такой, наглец?
— Элейн. Готов поспорить, ты нашёл робота случайно и оставил себе. Вдруг подзаработать получится.
— А твоё какое дело, идиот? Не нравится мой цирк, создай свой и развлекайся.
— С радостью, — сказал умиротворённо Элейн. — Только вот робот мой. Я создал его, собрал из старых деталей, когда работал главным инженером на заводе. До увольнения. Серия получилась душевная, ни дать ни взять. Не зря её списали на переборку за странное поведение. Я выкупил их, но меня ограбили и украли несколько моделей.
— Я нашёл его на обочине, в грязи. Он мой, понял?
— Конечно.
— Сказочник, проваливай, пока костей не сосчитал. Бывший главный инженер он, ага. Ни один адекватный человек не оставит хорошо оплачиваемую работу на заводе.
— Цирк и артисты — моя страсть.
— Артисты! — Эрл схватился за живот и расхохотался, выронив из уголка рта сигарету. — Ещё милашками их назови, ой не могу. Уроды и железки тупые, — шепнул себе под нос хозяин. — На выход, чудик!
— Не веришь, посмотри на подошву робота. На нём гравировка рукопожатия, марки завода, и первая буква моего имени. Мне же смотреть не нужно: cвои создания не спутаю ни с какими другими.
Элейн снял шляпу, откланялся и спешно покинул шатёр.
Цирк Эрла собирался уезжать через день. Вечером и ночью Кирби не переставал думать о встрече с создателем. Он изучил свои подошвы и обнаружил марку завода, букву "Э".
***
— Мои сны говорят о прошлом, — добавил глубокой ночью взволнованный Арчи. — Они яркие и понятные. И зовут домой.
Кирби отсоединился от розетки и растерянно моргал светом глаз. Артисты, они артисты. Душевная серия. Слова крутились в электронном сознании, снова и снова повторяясь.
— Давай уйдём сегодня, иначе мы уедем и никогда не увидим это место.
Кирби подошёл к прутьям клетки и попытался их погнуть. Тщетно. Он снова попробовал под одобрительные слова Арчи. Уже лучше, поддаются. Беглец протиснулся в образовавшийся проём. Он проделал тоже самое с клеткой Арчи и схватил маску клоуна: так нежно, как только мог, чтобы бубенчики звоном не разрезали тишину. Взял по велению внутренней памяти. Прихватил и куски резины — надел на ноги, чтобы приглушить стук металлических ног.
Смесь кузнечика, крысы и кролика семенила по склону холма, за ним со спешил смазанный Кирби. Позади угасал белесый свет прожекторов у шатров. Аккумулятор разрядился наполовину от потуг с клетками и пути с препятствиями. Впереди оказалась пустынная дорога, новый холм и долина, полная лунного света. Кирби, теряя счёт времени, сорвал цветок. Арчи неподалёку жевал траву и задорно шевелил ушами.
— Кирби, ты улыбаешься! — сказал Арчи и запрыгал от удовольствия.
Робот подпрыгнул в ответ. Он успел заметить свет от новых прожекторов вдали. Очертания шатров и тени людей. Он рухнул на землю улыбающимся лицом вниз — под выемкой для носа разъехались пластины рта, — и замер с цветком в одной руке, маской шута в другом. Колокольчики звякнули под мигание севшего аккумулятора.
Кирби включился и увидел лицо Элейна без шляпы. Робот сел и осмотрелся. Его подсоединили к розетке, вокруг толпились хромированные собратья, неизвестные и полные любопытства модели. Неподалёку Арчи лакал ароматный суп из миски. Элейн взмахнул шляпой и опустил её на причёсанную голову.
— Добро пожаловать в цирк роботов, мой артист! В тебя вложена часть моей души и мечты о необыкновенном цирке.
Кирби поднялся, осмотрелся, заметил в зажатых пальцах руки палку с маской шута. Он разжал пальцы, бубенчики звякнули на полу. Навсегда. Артисту не нужны подделки эмоций.