Последний дом был больше похож на избушку. В ней горел свет. Понимая, что это может быть опасно, я открыла покосившуюся калитку и вторглась на чужую территорию. Дом оказался больше, чем казалось с дороги, и окна выше, заглянуть внутрь не представлялось возможным. Звонка нигде не было, я набралась смелости и постучалась в дверь. Никто не открывал. Выждав еще немного, постучала еще раз. Через минуту дверь отворилась. На пороге стояла скукоженная женщина неопределенного возраста с черными, как смоль глазами, которые, казалось, впивались мне прямо в мозг. Бледное лицо, впалые щеки, волосы темными паклями свисали до пояса, на плечах старый, изъеденный молью пуховый платок.
- Чего так долго, я тебя жду давно, - проговорила она, повернулась и вошла в дом, оставив дверь открытой.
Стало страшно до жути. Инстинкт самосохранения вопил, что надо бежать отсюда со всех ног. Но бежать было некуда, усталость брала свое, и, оставалось только войти. Я шагнула внутрь вслед за женщиной. Она пробурчала, даже не поворачиваясь:
-Садись, - махнув рукой за стол, и, скрылась где-то в недрах дома.
Я села. Комната была небольшой, но уютной. В углу топилась, неспешно потрескивая, русская печь, что было странным – лето ведь .. над печью сушились веники трав, источая ароматы умиротворения и тленности бытия .. У меня закружилась голова, захотелось облокотиться на стол и закрыть глаза. Первый раз за весь день я почувствовала себя легко и спокойно.
Хозяйка дома вернулась, лицо ее уже не казалось таким бледным в отблесках желтовато-оранжевого пламени, в глазах плясали искры, а в руках возвышалась стопка свежевыглаженного белья.
- Пойдем, - проговорила она – времени мало.
Накинула на меня черный длинный плащ с огромным капюшоном и вывела во двор. Мы шли по тропинке к небольшому строению, вглубь участка. Снова показался свет фар, я непроизвольно вздрогнула.
- Лезь в бочку,- скомандовала моя спутница...
Под развесистой яблоней действительно стояла большая черная бочка, и, мне не оставалось ничего другого, как снова куда-то лезть. Пустая - это хорошо... особо не раздумывая, я залезла в бочку, и, надо признаться, сидеть здесь было куда приятнее, чем в канаве по уши в грязи.
В калитку постучали. Женщина, не обращая никакого внимания на непрошенных гостей продолжила свой путь.
- Марь Иванна, - выкрикнул низкий мужской голос.
Женщина остановилась, медленно повернулась и взглянула на нарушив-шего ее покой мужчину.
- Ты чего это не спишь на ночь глядя, Марь Иванна, куда собралась?
- В баньку милок, в баньку .. со мной коли хочешь, так пойдем. У меня уже лет пять, как банщика нету, али его место занять хочешь?
- Э, нет, Марь Иванна. Это вы без меня.
- А чего пришел то тогда, милок, на ночь глядя?
- Беглянка у нас. Шустрая, зараза. Пол дня уже ищем, весь поселок объехали, каждый закуток облазили, лесок прочесали – как сквозь землю провалилась, честное слово. На шоссе пацаны наши, не дебилы вроде, не должны были упустить. Гайцов подвязали, каждую машину шерстят. Как так, не знаешь, Марь Иванна? Может, у тебя она?
Мне вдруг стало тесно, жарко, захотелось выпрыгнуть из этой бочки, как черт из табакерки, в этом безразмерном черном плаще и завопить. Громко, очень громко – со всей мочи. И кричать, кричать что есть сил, пусть они меня бояться, а не я их, надоело это все, все надоело! Но, тело не слушалось, и, порыв моей души ему был совершенно безразличен.
- Ты же знаешь, Петь, давно ко мне никто не хаживал. Вот и Федору пере-дай – забыл совсем. Уже месяца два, как носа не кажет. Все хорошо у него, так и заходить видно не зачем ..
- Да дел у него много, Марь Иванна. Сейчас вот девку эту ищем, может, видели все же? Белокурая, в джинсах, худющая, как стерлядь. Некуда деться то ей было..
Марья Ивановна махнула рукой:
- А коли думаешь так, так сам и ищи, баня стынет .. Дверь в избу не заперта. А захочешь, так и в баню заходи, - улыбнулась она, - архаровцев своих, смотри, в дом не пускай, сам знаешь, чужих не люблю.
Петр осмотрел дом. Ни саму гостью, ни ее следов он не обнаружил, лишь кошка чернее ночи потерлась о его штанину и замурчала. Хотел было ее погладить, наклонился, а она как вцепиться лапой в лицо.
- Черт, черт!, - завопил Петька. «И так дома не ночую с такой работой, так еще и покоцанный приду, Люська сама добьет, как увидит», сокрушался он. А в дом на крик уже бежали двое молодцев, опустилась дверная ручка.. – Не сметь, - закричал снова Петька, - не входить! - и вылетел на улицу.
- Сарай осмотрели, бестолочи? Хлев?
Ребята только моргали:
- Вы же сами велели, ждать, ничего не трогать.. так мы и это .. а вы чего кричали то, Петр Алексеевич, - прищурившись спросил сиплый.
- Ударился, - неохотно соврал Петька.
- Ну-ну, - произнес сиплый, косясь на расцарапанное лицо.
Этого еще Петьке не хватало, Бог знает, что потом Федор Степанычу доло
жит.
- Понимаешь, веники у нее там, споткнулся и прям .. эх, - махнул рукой он, - так, давайте, один в хлев, другой в сарай, и, шустрее, шустрее! – хлопнул в ладони Петр и побрел в сторону бани. Ни малейшего желания туда идти он не испытывал. Проходя мимо яблони, он увидел Марь Иванну: «Прошло то минут двадцать всего, а она ишь, погляди – уже чистая, напаренная вся, розовый румянец на щеках, и, будто помолодела лет на тридцать .. и чем она там только занимается? Одному Богу известно». Петька перекрестился и двинулся навстречу, чуть заметно вздыхая:
- Марь Иванна, я все-таки гляну баньку то.
- Иди, иди милок, - звонким голосом пропела она, - уж не обессудь, чаем угощать не буду, устала сегодня что-то.
Было нечто манящее в ней сейчас, притягательное .. Петр испугался собст-венных мыслей и пулей влетел в баню. Там, и правда, не было никого. Так-то лучше, теперь он с чистой совестью сможет Федор Степанычу доложить обо всем. В баньке было тепло, хорошо, может зря это он отказался от приглашеньица .. «Тьфу ты, чего только в голову не взбредет, надо выби-раться отсюда скорее». Петька пригладил волосы и вышел на свежий воз-дух.
- Ну что, нашли что-нибудь? – обратился он к своим. Те только мотали го-ловой:
- Никак нет, Петр Алексеевич.
- Так заводи машину, чего встали? – гаркнул он и повернулся к хозяйке:
- Марь Иванна, здоровьица вам, сам вижу – нет никого. Мы поехали, Фе-дору Степанычу передам все всенепременно.
- И тебе, Петя, не хворать, - лукаво улыбнулась она, сорвала с раскидистой яблони большое красное яблоко и, бросила растерявшемуся Петру прямо в руки, - место банщика пока свободно, коль силенок хватит, - расхохоталась она.
- Доброго вечерочка, - смущенно пробормотал тот, и, сжимая яблоко, по-спешил за ворота. Быстро сел в машину и поехал с докладом к Федору Степанычу. Доклад неутешительный, но, почему то, не это волновало его сейчас…
Продолжение завтра 🙌