Первое, что я помню в своей жизни, как стояла с матерью ночью на крепостной стене нашего замка. По округе, со стороны гор, разливалась прекраснейшая из песен. Потому я и запомнила этот миг на всю жизнь, что испытала тогда абсолютное счастье.
Я спросила маму, нашу королеву, что происходит.
- Эту песню нельзя слышать мужчинам. Для них она гибель, – объяснила она. – И потому каждое полнолуние – а именно в полную луну из-за гор поётся кем-то эта песня – все наши мужчины спускаются под землю и там пережидают до утра.
Я огляделась по сторонам – и правда: нас сопровождали служанки и женщины-воительницы. Все мужчины куда-то вдруг незаметно для маленькой и невнимательной меня испарились.
Песня тем временем переливалась всё ярче и чуднее, я уже как будто не только слышала её, но ещё и видела. Она походила на северное сияние, вдобавок к звёздам, что и без того блистали тогда на безоблачном фиолетовом небе. Я физически чувствовала эту песню – как будто певшие её девушки губами прикасались к моим ушам.
- И потому, – продолжала королева, – именно женщины правят в нашем государстве – чтобы отечество не осталось без правителя, взойди на небе полная луна.
С тех пор я всегда слышу эту песню во сне. И я счастлива каждый раз, как душа моя напевает этот мотив.
Впрочем, в глазах других девушек я не встречала этот мой задор, и ни с кем не делилась своими бурными ощущениями, переживаниями. Что для меня стало святостью, им казалось просто диковинкой. Магия ли это, а может это просто ветер так красиво свищет между скал – чудно, да, но не более. Они просто хмыкали и пожимали плечами, стоило мне заговорить о Песне. О, как же у меня тогда всё кипело в груди от негодования! Куски мяса – плюшевые бабы, а не женщины! – вот в них и не отдаётся эхом Песня!
Но я обсуждала Песню с мальчиками (и их отцы, если оказывались поблизости, тоже навостряли уши) – всем мужского пола хотелось узнать, что это за Песня такая, от которой поколения за поколениями они спасаются в мрачных подвалах по ночам. Со всем доступным мне в те годы словарным запасом, я с жаром и на эмоциях описывала, какое это счастье – слышать Песню. Как она ласкает слух, как она пробирается под кожу, льётся тёплым дурманящим вином по венам, как кружит голову, обнимает и целует сердце, как пробуждает всё самое лучшее в душе и кормит только приятные воспоминания.
О, скольких мужей я невольно погубила этими речами!
Оказывается, наши неотёсанные невежественные мужчины тоже искали любви и счастья. В том возрасте я и подумать о таком не могла. Наслушавшись меня, многие из них – и юноши, и взрослые мужчины, старики и маленькие мальчики – прятались в полнолуние от собиравших людей под землю нарядов в надежде услышать Песню. И больше их никто не видел. Невольно я скармливала их всех нашим горным сиренам.
Годы спустя, когда меня уже начали готовить наследовать престол моей матери, я узнала, как это происходит. Стоит мужчине услышать Песню, как его единственной целью становиться достичь той певицы, что рождает эти блаженные звуки. Они выворачивают камни из стен крепости, чтобы вырваться наружу, и не щадят при этом ни ногти, ни пальцы. Они нападают на стражниц, убивают их и калечат, даже знакомых и родных. Один старик, что почему-то остался лунной ночью в своей хибаре, зарезал жену и дочь, что пытались удержать его внутри родных стен.
Я сама видела, как один беглец медленно брёл от замка в горы, и мы тогда приняли решение насильно прекратить его безумие. Лучница выпустила в него колчан стрел, но тот продолжал идти, влекомый Песней.
- Он... он не может быть всё ещё жив... – пробормотала воительница, когда метнувшаяся в колчан рука не обнаружила там больше стрел.
А едва различимый ночью в подзорную трубу мужчина принялся взбираться на гору, весь обколотый стрелами, словно еловая ветвь.
Меня смущало, и немного пугало, одно – я как будто всё больше разделяла с мужчинами эту тягу – отдаться во власть Песни, и будь что будет. Годам к тринадцати я уже как будто различала в Песне слова, точно со временем выучилась новому языку, хоть в Песне слов вроде бы и нет – только прекрасные переливы чистых звуков.
- Явись, – шепталось в Песне. – Приди ко мне... – чьи-то мягкие губы касались раковин моих ушей и заползали внутрь, наполняя тело и душу жаром. – Я жду тебя…
Помню, лежала я в одно полнолуние в постели, зажмурила глаза и сквозь закрытые веки любовалась сиянием Песни. Я представляла, что я свирель, что это мною издают эти чарующие звуки. Представляла, что каждая пора на моём теле – это отверстия, по которым нежно бродят чьи-то невидимые пальцы, чтобы я издавала музыку. Я представляла, как кто-то прикасается губами к моим губам и впускает этот магический горячий ветер, что превращается внутри меня, где-то внизу живота, в Песню.
Так осознание, что меня тоже влечёт Песня, сменилось другим довлеющим чувством – отныне пошёл отчёт до того момента, когда я ему поддамся. И пусть я горевала от осознания, что оставлю отечество без правительницы, что бразды правления останутся на уставших плечах моей матери, на которые уже спадают седые пряди, я ничего не могла поделать со своим естеством.
Но, в отличие от мужчин, я к своей судьбе готовилась, и однажды, когда пришёл тому срок, Песня позвала меня:
- Ты знаешь, кто я, – пели мне горы. – Ты знаешь, что я. Ты знаешь, где я. Так иди же и возьми меня. Только ты знаешь, как меня взять.
И сердце забилось счастливо-счастливо, и задышалось мне вдруг легко, как никогда. Я взяла заранее заготовленную суму и покинула крепость через тайный проход. Пятнадцать лет я называла это место домом, а теперь мне на него наплевать. Я ничего не испытывала, покидая это место. Я даже не обернулась.
На самом деле я всегда была здесь чужой. Просто я притворялась кем-то другим перед всеми, всем врала. И себе врала.
Одухотворённая Песней, я вскоре достигла гор и легко взобралась наверх, воспользовавшись заранее заготовленными инструментами.
На вершине царило счастье! Песня разливалась тысячью голосов отовсюду, а я, слушающая её, стала центром мироздания. Звезды блистали в чёрном небе, а северное сияние, наоборот, спустилось ко мне и всю меня обволокло. Я гладила этот свет и переливала из ладошки в ладошку, смеясь, как ребёнок.
На зов я пришла пещеру. О своём скарбе я забыла напрочь и так и оставила это всё где-то в снегу. Входя в пещеру, я сбрасывала с себя слой за слоем одежду – такой огонь меня наполнял, что я поняла – она мне больше не понадобится.
Посреди пустой пещеры возвышался каменный трон, на нём восседала она, моя Певица. Нагая и прекрасная, она поманила меня пальцем.
- Я ждала тебя тысячу лет, – услышала я её голос у себя в голове. – Именно тебя. Одну только тебя, – при этих словах мириады нежных, тёплых, влажных, истосковавшихся по мне ртов целовали и ласкали мне душу. – Я грела этот трон только для тебя. Иди ко мне. Иди же и возьми меня.
Я обнажилась и взошла к ней на трон, и мы сплелись воедино. От неудержимой страсти она растаяла у меня на руках, а я впитала её.
С тех пор прошли сотни лет, и теперь я пою эту Песню – Песню вселенской любви, – не в силах удержать эти чувства в себе.
Как пропадают с неба тучи, и землю освещает полная луна, моё лоно наполняется жаром, и я пою – пою мою горячую, сладкую, страстную, добрую песнь тому городу, что некогда оставила и который хотела забыть.
И каждый раз на мой зов являются десятки мужчин – от стариков до совсем ещё детей. Одни приходят израненные, другие врываются в мою обитель, оседлав снежных барсов. Кто-то приползает из последних сил, бос и наг, а от рук и ног – лишь кости, лишь бы только чтобы умереть у меня в ногах.
Но они все мне не нужны, нет мне до них дела. Я пью их кровь и поглощаю души, чтобы выжить, но не более. Некоторых я умертвляю просто из жалости, другие, про кого позабуду, неделями из тёмных углов наслаждаются моей красотой, пока не разваливаются на части.
Пять сотен лет уже пою я свою Песню – пою для тебя. Я жду, когда ты родишься, жду, когда ты меня услышишь, жду, когда ты поймешь, кто ты такая и явишься на мой зов. И я буду петь эту Песнь сколько понадобится – сотни или тысячи лет, – я буду греть этот каменный трон для тебя.
- Ведь ты знаешь, кто я. Ты знаешь, что я. Ты знаешь, где я. Так иди же и возьми меня. Только ты знаешь, как меня взять, – раздаётся Песня песен из-за гор.
А ты её слышишь?
Автор рассказа: Глеб Океанов
Подписывайтесь на автора