Весной, когда девочка училась в пятом классе, мать вызвали к директору школы. Она всполошилась: дочь отличница и активистка, что могло случиться? Девочка, недоумевая, тоже пожимала плечами.
Всё оказалось вполне приятным: выбрали для поездки в «Артек», типа наградили как лучшую. Но не всё было так просто. На город выделили две путёвки, но платные, каждая стоит 190 рублей. Конечно, это путёвки лучшим пионерам, но из числа тех, чьи родители готовы заплатить, да ещё чтобы справка с работы каждого родителя о величине зарплаты была достойной. Если родители получают денег мало, то тоже нельзя такую путёвку им выкупать, хоть трижды их ребёнок лучший, и даже в том случае, если бы родственники помогли собрать требуемую сумму. Платить за путёвку можно только из зарплаты родителей.
Родители девочки смогли предоставить нужные справки и собрать необходимые рубли, хотя это было в 1970-е годы больше месячной зарплаты нерядового инженера (отец - зам начальника цеха и мать - зам. начальника планового отдела!). Вторую путёвку выделили мальчику из другой школы, и его родители тоже прошли такой отбор. Всё получилось, оставалось только до июня купить купальник и кеды, остальное было в наличии. Про медицинскую справку родители особо не размышляли, так как девица была «кровь с молоком».
Школьный год девочка закончила на пятёрки, особо стараясь перед поездкой в «Артек». Медицинская комиссия в родном городе сделала замечание про зубной кариес, но справку выдала, а зубы лечить уже было и некогда. Предстояло пройти ещё один медосмотр в областном центре, откуда и надо было ехать на поезде в «вечное лето». Везти детей на медосмотр и посадить в поезд вызвалась мама этого Коли, которая была на всё готова ради сына.
Девочка простилась со своей мамой на перроне возле электрички и ринулась в самостоятельную жизнь, особо не горюя по поводу расставания. Такое счастье поджидало её на юге страны у моря, где она ни разу не была!
Но до счастья ещё надо было добраться. Последняя медкомиссия нашла в волосах у девочки какие-то две засохшие гнидки. И хоть они уже были и не жизнеспособны, но без радикальной обработки головы, сказали, не выпустят. «Наголо что ли её остричь?», - досадливо спросила мама этого Коли? Ей такое «счастье» и вовсе было ни к чему: согласилась помочь на свою и Колину чистенькую голову! «Зачем стричь? - ответили медики – Успевайте в санэпидемстанцию на обработку».
Пришлось брать такси, так как время шло к обеду, а надо было ещё вернуться назад со справкой об обработке головы и поставить круглую печать на итоговом сопроводительном документе.
Колю пришлось оставить с мороженкой в руке и с чемоданами у фонтана, на что очень досадовала его мама, и справедливо, конечно. Коля был симпатичным и на два года старше девочки, у которой уже возникли в связи с этим некоторые планы. И, конечно, она была готова провалиться сквозь землю из-за этих двух «мёртвых» на её волосах, и ещё боялась, вдруг скажут волосы обрезать во время предстоящей обработки.
И куда глядела медсестра во время первого осмотра? И куда глядела мать, собирая её?
Суровая тётка в зелёном клеёнчатом фартуке, не особо церемонясь, чем-то вонючим намазала голову девочки, и оставила её, раздетую до трусиков, в гулком подвальном помещении с цементным полом. Сама она в комнате рядом пила чай с Колиной мамой, слушая её сетования на ситуацию: сколько денег и нервов она уже извела на эту чужую девчонку. Тётя поддакивала, что-то вещая о неблагодарности детей.
Наконец обработка была закончена, и с сырой головой девочка пошлёпала за чужой мамой. Волосы остались на голове, а всё ненужное было ликвидировано, что и зафиксировали в справке.
На поезд сели благополучно и под присмотром проводницы покатили вдвоём с Колей в «Артек». Три дня поездки в плацкартном вагоне тоже запомнились девочке, и в первую очередь проблемой питания. У Коли была с собой курица, завёрнутая в промасленную бумагу, и какие-то ранние огурцы, которых и на окрошку-то в их городке было в июне ещё не достать. А у девочки были только яйца, хлеб и пирожки со смородиновым вареньем, которые быстро зачерствели и не вызывали аппетита. Зато Колина курица аппетит вызывала, но Коля ел её один, скромно отвернувшись к окошку. Раз в день приходила проводница, которая что-нибудь покупала на перроне на деньги Колиной мамы, но раскладывала она эту снедь перед ними обоими, жалея девочку. Тут Коля не возражал. Это и спасло девочку. Как-то доехали!
Поезда встречали и ребят на автобусе организованно везли в «Артек». Попали они с Колей в лагерь «Прибрежный», но, конечно, из-за возраста - в разные отряды. Вокруг был юг, запахи, пальмы и другая чудная растительность. Первое впечатление от «Артека» – это не море, до которого ещё надо было организованно дойти, а розы. Невиданных роз было огромное количество вдоль всех дорожек, и пахли они невероятно!
Первым делом детей переодели во всё лагерное вплоть до чёрных сатиновых трусов и голубых маечек. Ещё девочке выдали шорты, юбку, рубашку, лёгкий свитер, пилотку и парадную форму. Галстук и сандалеты разрешили оставить свои. Всю одежду раз в неделю после банного дня меняли на чистую.
Перед поселением в корпуса снова был медосмотр, который зафиксировал лишь кариозные зубы, но это уже не так страшно, - решила девочка.
Активная в своей школе, девочка потерялась на фоне замечательных детей со всей страны, но она очень старалась быть полезной, участвовать во всех мероприятиях. Однако было много и таких событий, в которых участвовали только специально подготовленные дети. Например, в соревнованиях по плаванию от дружины выступала довольно полная и несимпатичная пионерка, но имеющая высокий разряд по этому виду спорта, за что она, видимо, и попала в «Артек». Девочка очень ей завидовала. Чудесный голос девочки и её умение хорошо читать стихи как-то в лагере не оценили: видимо, это умели многие пионеры.
К большой досаде не всё было возможно и по медицинским показаниям.
Так, например, из-за кариеса ей не разрешили дежурить с отрядом в столовой, а записали к стоматологу, который взялся за лечение радикально и несколько раз вызывал девочку в свой в кабинет.
Буквально поразило её, что готовую пломбу под конец замазывали воском, видимо для сохранности. О таком в их городской больнице тогда и не слыхивали.
Но вот дежурить в столовой ей ни разу не разрешили. А там можно было сверх нормы полакомиться черешней, невиданной дома. Вот завидно!
Но, с другой стороны, девочка прониклась осознанием того, как тщательно охраняют здоровье пионеров в «Артеке», если даже кариес на зубах у дежурных в столовой – это опасность! Может, эта проблема была связана с наличием «пионеров» из других стран? Их во множестве наблюдали наши дети в «Артеке», и были они не только из стран Варшавского договора.
Девочка удивлялась, что многие «импортные» пионеры были очень взрослыми, буквально юношами, девушек было гораздо меньше. Все они тоже носили наши красные галстуки.
Ещё хуже было с походом на гору Аю-Даг, куда девочку не взяли из-за плоскостопия. И что за причина, и где его нашли это плоскостопие? За всю жизнь после «Артека» никто и никогда не озвучивал ей подобного диагноза. А вот для похода на эту гору причина оказалась существенной. Сильно она расстроилась тогда! Пришлось сидеть в корпусе, пока отряд «шёл в гору», опять же рассуждая о тщательности охраны здоровья пионеров.
Но много было и замечательных событий, оставшихся зарубками в памяти на всю жизнь.
Пра-пра-ле-пра-ле! Пра-пра-ле-пра-ле! Пра-пра-ле-пра-ле! Пра-ле-пра-ле-пра!
Это один из прекрасных артековских обычаев – учить всех стучать на пионерском барабане! «Пра» - стук палочкой в правой руке, «Ле» – соответственно, палочкой в левой. Песенка запоминалась, а потом руки сами её выстукивали.
На встречу с артековцами приезжала знаменитая тогда молоденькая фигуристка Елена Водорезова. Девочка смогла разглядеть у неё на цепочке чудный кулон в виде серебряного конька (коньки!) и очень этим впечатлилась, как и юным возрастом фигуристки, которая уже так многого добилась.
Особый разговор про Чёрное море, в котором ежедневно купались, загорали на песочке и под навесами, по команде вожатого переворачиваясь с бока на бок и на спину. Море было прекрасным! Про него пели песни. Тексты этих весёлых и грустных песен помнятся до сих пор! А самая любимая песня – это «Морская душа», которую пели кругом, положив руки на плечи двум соседним пионерам: "Море седое, чайка седая! Морская душа, морская душа всегда молодая!"
Долго потом вспоминала девочка и вожатых, особенно Надежду Александровну, которая была очень красивой и душевной. Но, конечно же, и дети приезжали в «Артек» особенные, самые лучшие со всей страны. Вожатым, наверное, было легко и интересно с такими пионерами работать. Именно Надежда Александровна не поленилась в последний вечер сопроводить девочку к морю, чтобы попрощаться с ним и набрать камушков. Дети покидали Артек в разные даты в зависимости от расписания поездов.
Последнее утро в ожидании автобуса в пустом корпусе с перевёрнутыми деревянными кроватями привело к неожиданному открытию. На плоском днище этих кроватей пионеры заканчивающейся смены обнаружили адреса детей, отдыхающих до них. И девочка тоже не удержалась и написала свой адрес, призывая писать ей всех, кто прочтёт это послание. Это было так романтично! Она представляла, что будет читать письма из «Артека» и вспоминать этот чудесный месяц.
Но каково же было её удивление, когда после двух месяцев переписки с мальчиками и девочками из отряда (потом вся переписка как-то заглохла), на третий она получила довольно гневное письмо от какого-то юного активиста, который укорял её в порче лагерного имущества. «А ещё лучшая пионерка своего города!» - писал он. Не то чтобы девочке стало стыдно (хотя немного было), но более всего её посетило глубокое изумление от такой активной позиции, проявленной этим мальчиком. Она бы не удивилась, если бы такое письмо написал кто-то из вожатых или лагерный завхоз, но пионер её возраста – это было потрясение. Такое послание немного омрачило память об «Артеке», но и привело к осознанию необходимости серьёзнее относиться к последствиям своих поступков.
На обратном пути в поезде, слушая рассказы Коли про его артековскую смену, девочка перебирала морские камушки, вспоминая новых друзей и вожатых. Но вот беда, выпрыгивая из вагона по прибытии в свою область, она оставила в вагоне пакет с этими камушками вместе с почти новыми так и не пригодившимися кедами. А до следующей поездки к морю было ещё так далеко! Попала она туда снова уже будучи студенткой!
Про приключения студенток на берегу Чёрного моря в Абхазии читайте мой рассказ! Жми на иконку внизу!