– На мартовском чемпионате России в Тюмени вы сказали, что уже приняли для себя решение насчет того, под чьим руководством продолжите карьеру, но не готовы раскрывать эту информацию. Можете теперь пояснить, чем руководствовались, выбирая Егора Сорина? И был ли у вас вообще выбор?
– Безусловно, выбор был. Я разговаривал и с Егором Владимировичем, и с Юрием Викторовичем Бородавко, они мне рассказали о своих методиках, как видят работу со мной.
По ходу сезона я и сам смотрел, кто из спортсменов как тренируется, как набирает форму. Всем известно, что у Сорина более европейский подход к работе, в то время как Бородавко придерживается более консервативных взглядов, свойственных более старшему поколению тренеров.
– Приятно, наверное, сознавать, что тебя хотят заполучить два столь выдающихся специалиста?
– Звучит классно, конечно, но на самом деле выбор был тяжелым. Я даже с Еленой Валерьевной Вяльбе разговаривал.
– Боялись кого-то обидеть отказом?
– Скорее, боялся ошибиться. Выбирал-то, по сути, свою дальнейшую жизнь в спорте. Потом даже думал, что, предоставив мне право выбирать, тренеры отвели от себя какую-то часть ответственности.
Бывает ведь как: спортсмен выходит из юниорского возраста, и его просто прикрепляют к той или иной бригаде без права выбора.
– Что вы вкладываете в понятие «более европейский подход»?
— Это более регламентированное разделение на зоны прежде всего. Благодаря этому начинаешь лучше чувствовать свое тело, свои возможности. Повышается порог анаэробного обмена, и, соответственно, растет результат – сказал лыжник.
