Справедливый суд и фашистская Германия, на первый взгляд, кажутся совершенно несовместимыми понятиями. Да и судили ли при Гитлере хоть кого-то, кроме евреев, славян и прочих унтерменшей? Членов СС, например? Оказывается, да, и порой даже справедливо.
Система юстиции при Гитлере — вещь очень и очень спорная. Судить надо было согласно букве закона, это да, но вот сам закон оставлял желать лучшего. Убийство, например, было запрещено, но с определенными оговорками. Нельзя было просто так взять и убить еврея, но если у вас была какая-либо «политическая необходимость», то ладно, можно. А что это за необходимость такая — Адольф его знает. И, конечно, любое убийство надо было согласовывать с начальством — сначала попроси разрешения убить тысячу-другую, а потом уже запускай в душевую, а иначе что? Иначе анархия! Короче, два нуля были практически у всех, но по предварительному согласованию.
Те же, кто нарушал установленный порядок, могли и сами встать к стенке. Но простой суд не мог судить всех, ведь были обычные немцы, а были чистокровные арийцы, благонадежные и верные члены партии, воины ордена СС, рыцари Гиммлера, кавалергарды Третьего Рейха — их нельзя было судить по обычным законам, для них требовался свой, эсэсовский, со своими судьями и моральными нормами.
Одним из таких судей был Георг Конрад Морген — юрист и оберштурмбаннфюрер СС. Вокруг его небезызвестной персоны и строится исследование пары философов Герлинды Пауэр-Штудер и Дэвида Веллемана, чья профессиональная деятельность лежит в области биоэтики и моральной философии. Путем изложения биографии Моргена, Герлинда и Дэвид повествуют о юриспруденции в заведомо аморальном государстве с ложными законами. Ключевые вопросы, которые они перед собой ставят, звучат как-то так: можно ли быть справедливым в подобных условиях? Как бороться с прогнившей верхушкой при помощи права? Какой моральный выбор стоит перед человеком закона внутри такой системы?
Фигура Конрада Моргена спорна. С одной стороны, это человек, который превыше всего ставил закон, и авторы книги верно называют немецкого судью «фанатиком справедливости». Но справедливость в случае с Моргеном — явление противоречивое. Дело в том, что Морген искренне верил в Третий Рейх и в миссию СС, он преследовал коррупционеров и военных преступников не потому, что те были таковыми, а потому, что хотел очистить ряды своего любимого СС от скверны, обелить репутацию. Поэтому в дальнейшем, когда Морген давал показания на Нюрнбергском процессе, он всячески пытался защитить СС и валил всю вину и ответственность на высшее руководство и в большей степени на самого Гитлера, который, как всем было очевидно, натурально сошел с ума.
Так может ли такой человек быть действительно справедливым? В рамках своего закона — да. Морген честно преследовал нацистских преступников и добился весьма существенных результатов: расстрел Карла Коха, коменданта Бухенвальда, и арест его жены, известной бухенвальдской ведьмы; расстрел Германа Флорштедта, коменданта Люблина; суд над Карлом Кюнстлером, комендантом Флоссенбюрга и т.д. Нельзя поспорить с тем, что действия Моргена шли на пользу мировому сообществу, что его жажда искоренить зло спасла немало человеческих жизней, но с моральной точки зрения — и к этому выводу приходят Герлинда и Дэвид — Конрад Морген был в высшей степени противоречивой личностью, человеком своей эпохи и государства.
Исследование австро-американского дуэта гораздо интереснее читать не как биографию одного судьи, а как морально-этическое рассуждение на тему юриспруденции. Книга не дает ответов, зато подталкивает к формулированию вопросов, над которыми особенно интересно поразмыслить в рамках современной действительности. Эту работу нельзя отнести к числу научных, но для книги категории популярной истории — очень даже недурно. Что-то новое для себя вы наверняка узнаете.