Я искренне и постоянно проклинаю эту деревню, но, к сожалению, от этого ничего измениться не может...
Каждый шаг по этой заваленной снегом дороге, давался с очень большим трудом. И дело тут было не только в отсутствии нормальной дороги, а в неприятных и достаточно пугающих воспоминаниях о своей жизни в этом месте.
Когда все это завертелось, тоже была зима. Я помню тот вечер настолько хорошо, что теперь могу это описать с точностью до секунды, однако это не нужно никому.
Мои родители сидели за кухонным столом в тишине. Отец выглядел уставшим и тихонько перебирал кусочки аккуратно нарезанной картошки в тарелке. Казалось, он что-то хочет сказать, но только не уверен в том, а стоит ли это говорить. Мать тоже была не в духе, и украдкой, с некой тревогой, смотрела на мою сестру Веронику. Я же, сидел у окна и смотрел на умирающую во тьме, деревенскую улицу. В ряд, будто по линейке, расположились уютные домики, которые в скором времени станут далеко не такими.
-Врач говорит, что это ненормально, - вдруг нарушил тишину отец, - Ника, скажи честно, ты не выдумываешь?
Моя сестра сидела, опустив взгляд вниз, и не хотела отвечать. Она уже все это рассказала, и не раз, однако родители имели привычку спрашивать заново. Ответа мы так и не дождемся, ведь в следующую секунду произойдет нечто пугающее - в зловещей зимней тишине раздался долгий, громкий скрип. Мы все резко повернулись в сторону шкафа, дверь которого медленно, но уверенно открывалась.
Резко вспыхнувшее беспокойство, постепенно разливалось по всему дому, перерастая в нечто большее и страшное. Дверь, наконец-то остановила свое путешествие в пространстве и все мы задумались. Здесь стоит отметить, что никаких сквозняков не было, шкаф и в частности его дверцы, были в порядке. Единственный вариант - невообразимо удачное стечение обстоятельств. Как окажется в будущем - не единственный.
Нике исполнилось 18ть совсем недавно. Мы праздновали ее день рожденья, еще не зная, что с ней происходит. Она всегда хранила свои переживания под замком, но некоторые вещи утаить невозможно.
Через несколько месяцев, мы стали замечать за ней странные вещи - она изменилась. Раздражительная, всегда грустная и пугливая - именно так ее можно было описать вкратце.
-Такой возраст просто, - всегда оправдывала ее мать, когда Ника в очередной раз вставала из-за стола и молча, уходила к себе в комнату. Отец был слегка встревожен, но тоже прощал такое поведение. Мне же было не до нее. У меня были свои проблемы, свои задачи и так далее, но вот однажды, проходя мимо комнаты своей сестры, я случайно туда заглянул.
Она лежала на кровати и смотрела в окно, а затем резко встала, и произнесла следующее:
-Не хочу.
Я остановился на пороге. Она это сказала прямо в окно. Затем опять легла на кровать и, уткнувшись в подушку, зарыдала. Я никогда не видел ее в таком состоянии, и я решил к ней зайти.
Ника отреагировала странно. Вначале она кинула в меня подушку, затем извинилась и предложила присесть рядом. Казалось, что она хочет что-то рассказать, вот прямо здесь и сейчас. И рассказала.
-Я как бы в прошлом году стала замечать нечто нехорошее, - слегка успокоившись и вцепившись мертвой хваткой в мою руку, говорила Ника, - Я сидела здесь, готовилась к свиданию, и вдруг с тумбочки свалилась моя фотография. Фотография была в рамке и стояла она очень устойчиво, я ее не задела, она просто свалилась. Я решила остаться тогда дома, ибо посчитала это дурным знаком. Я все убрала и поставила новую рамку. На этом, все и завершилось.
Через пару дней, когда я вернулась домой с учебы, я обнаружила эту рамку с моей фотографией вновь разбитой. Я знаю, что родители ко мне не заходили, ты тоже, а значит, что она упала сама, либо кто-то еще ее вновь скинул.
Так продолжалось несколько месяцев. Периодически происходили мистические вещи с моей фотографией, которые ограничивались только лишь опрокидыванием, однако потом, я обнаружила, вот это.
Ника продолжала меня держать одной рукой, а второй открыла ящик тумбочки, после чего я широко открыл рот и сдвинул брови. Вся тумбочка была завалена фотографиями Ники, но на всех, у нее были аккуратно выколоты глаза.
-Я часто стала замечать какие-то шорохи в тишине, некие странные совпадения. То дверца шкафа откроется, то шаги какие-то послышатся, то шум непонятный за окном. Знаешь, такой странный, монотонный. Бывает это шаги, бывает далекий шепот. А потом случилось невозможное.
Я проснулась в пять часов утра. Лежу я в кровати, ворочаюсь и вдруг ощущаю странную прохладу, вот будто окно открыли. Я резко поворачиваюсь и застываю. В темноте что-то есть, сбоку в кресле. Я не вижу общую картину, однако четко различаю два белых глаза. Они чуть больше чем наши, чуть дальше расположены, и они застыли в одном положении. Они смотрят на меня.
-Хочешь ли ты умереть? - вдруг донеслось со стороны кресла, и в этот момент я поняла, что это точно не человек. Голос был спокойным, не громким, но до жути странным. Хриплый голос разнесся эхом по моей комнате, я вжалась в кровать и пыталась понять, сплю я или нет.
-Хочешь ли ты умереть? Скажи это, ответь, - вдруг донеслось оттуда вновь.
-Не хочу, - произнесла я, чуть ли не умирая от страха, но мне показалось, что если я не отвечу, то отсутствие ответа, даст ему ответ.
-Приду попозже, - ответило мне нечто, встало со скрипом, ушло в сторону окна. А вот дальше самое странное. Я услышала, как окно открывается, как что-то лезет в него, удаляется. Спустя пару минут я включила свет и поняла, что окно открыто, то есть мне не привиделось, не почудилось.
Теперь где-то раз в неделю, я вижу странные глаза в темноте, те самые, затем легкий скрип оконной рамы и вопрос - хочешь ли ты умереть? И самое важное, слышу этот голос, только я.
Глаза Ники были безумны. Они слегка сверкали от слез, сестра терла глаза, не нарочно размывая тушь по всему лицу. Я осознал всю тяжесть ситуации, когда она трясущейся рукой протянула мне телефон и нажала на воспроизведение. На записи была тишина, прерываемая лишь шорохами и скрипами, а потом голос Ники - "Не хочу".
Я все рассказал родителям. Все вместе мы обсуждали проблему, которая была внутри головы Ники. Родители отвели ее к психиатру, который отнесся к ней с явным подозрением. Задавал странные вопросы, пытался понять причину, заставил сделать все необходимые анализы, пройти несколько тестов.
-Значит так, - произнес тогда он, - Я не вижу ничего нехорошего в результатах. Выпадений психических функций нет, есть только некие убеждения, которые основаны на нереальных событиях из-за галлюцинаций. Нужно непрерывное наблюдение, чтобы выяснить причину. Даже если мы что-то найдем, это все не так страшно.
Отсутствие глаз на фотографиях врач пояснил тем, что моя сестра могла это сделать сама того не ведая. Такое бывает.
Ника провела в больнице несколько месяцев. Состояние не изменилось. Чтобы вы понимали, состояние оставалось таким же, лучше не стало, но самое интересное, что хуже не стало тоже.
-Будем разбираться, - всегда говорил врач, но по его лицу можно было прочесть сомнения и непонимание. Как рассказывала сама Ника, нечто приходило к ней и в больнице, ждало ответа, хочет ли она умереть.
Еще через три месяца мы отправились домой. А потом начался просто какой-то ад.
Сестре становилось хуже, но не в психическом плане. С каждым днем, мы стали замечать за ней сонливость и усталость. Она могла проспать 12 часов, а проснувшись уже устать, дойдя до кухни. Все это время в доме ничего странного не происходило. За исключением странных скрипов, которых раньше вроде как не было. То дверца шкафа откроется ни с того ни с сего, то форточка закроется без намека на сквозняк. Между тем, Ника рассказывала, что то самое нечто в ее голове, продолжает приходить и спрашивать.
Я отвез Нику в самую лучшую больницу. У меня там работает друг, поэтому все было для нас бесплатно. Я настоял на том, чтобы ее еще проверили на наличие не только психических заболеваний. Друг помялся, но согласился. Результатом было - ничего. Моя сестра была полностью здорова физически. Никаких образований, ничего, однако ей становилось все хуже. С точки зрения психики, были отклонения, но только болезнь обнаружить не удалось.
-Да это какое-то проклятье, - говорил я за столом, когда мы остались наедине с отцом, - Она вроде бы как здорова, но ты же видишь какая она?
Отец видел. Мы все видели. Через год ей стало тяжело ходить без видимых причин. Отмечу важную вещь, психическое состояние не ухудшилось, все оставалось так как раньше.
-Мне тяжело ходить почему-то, - говорила Ника.
Еще врачи. Несколько врачей, несколько десятков. Кредиты. Москва. Петербург. Ничего. Были небольшие изменения в биохимии крови, но как сказали врачи, это в пределах нормы.
Бабки. Гадалки. Экстрасенсы. К последним трем обращался не я, а мои родители, но какая разница, все было в пустую.
Еще через год сестра перестала ходить. Не вставала больше с кровати, я как мог, ухаживал за ней, ибо родители постоянно плакали, видя ее такой, я же, старался держать себя в руках. Когда я ее видел, я уже понимал, что она умрет. Ее красота и молодость уже давно растворились. Природа ее уничтожала.
-Мне не больно, понимаешь? - постоянно повторяла она. И я ей верил. Она никогда не кричала от боли, ничего не было. Как она описывала свое состояние, ей просто было тяжело, будто она отработала 10 смен на заводе. А потом ей стало тяжело говорить...
Я сидел с ней той ночью, держал ее за руку, ибо сама она уже не могла этого сделать. Я пересказывал ей интересные моменты из жизни ее любимых кумиров. Она лишь слушала. И вдруг ее глаза забегали в сторону, шире, чем обычно приоткрылись. Она смотрела в окно.
Ника попыталась приподняться, но не смогла. Глаза бегали, а губы шевелились. Она что-то пыталась сказать, но не могла. За это время я почти научился читать по ее губам, и вдруг меня пронзила отгадка. Она пыталась сказать - "Не хочу".
По лицу скатывались слезы, она все понимала, она хотела сказать, но не могла. Она продолжала что-то пытаться говорить, и это было следующее: "Оно не слышит, не слышит, что я не хочу".
Я резко повернулся. За окном была ночь и пустая улица, вот дерево, которое раскачивается из стороны в сторону, а вот что-то еще. Два странных, еле видимых в темноте, белых пятна. По форме они напоминали глаза, но были только больше, чем у нас с вами.
Волна страха пробиралась под кожу. Мне либо показалось, либо... Вот второй вариант я принял тогда за правду.
-Не хочу, - произнес я, вставая, - Она не хочет.
Что-то сверкнуло в темноте, какой-то блеск, я посмотрел на Нику, но она продолжала пытаться сказать то, что не могла. Мои фразы ему не подходили. Я схватил стул, и с размаху бросил его в окно.
Стекла разлетелись вдребезги, а два больших глаза остались. Я стал подходить ближе. Мне было теперь не страшно, страх куда-то делся, растворился в гневе. И вдруг два глаза исчезли. Будто что-то, ну если оно конечно было, закрыло глаза и скрылось в темноте. Я вылез из окна, достал фонарик и стал светить повсюду - ничего не было.
Я вернусь в комнату, быстро забью разбитое окно фанерой, сяду поближе к Нике, возьму ее за руку, и мы уснем через час. Утром проснусь я. Ника, так и не проснется больше никогда.
Мы похороним Нику на ближайшем кладбище, я останусь в сомненьях по поводу ее неизвестной болезни, однако я расскажу все родителям. Они откажутся уезжать отсюда, они останутся, а я уеду. Я не из тех, кто любит жить по соседству с возможным неизведанным. Но я сюда все равно вернулся.
За девять лет, эта деревня постарела, будто навек. В темноте зимнего вечера я видел силуэты давно мертвых, уже пустых домов, которые стояли наравне с еще живыми. Почему-то мне показалось, что эта деревня, вымирает быстрее, чем должна.
Меня встретили родители, поздоровались, проводили на кухню. За все эти годы меня не было здесь, встречались мы только когда родители очень редко приезжали ко мне в город, а так мы обычно просто созванивались. Просто дело в том, что я ненавижу это место.
Мы разговаривали о разном, с момента последней встречи прошло несколько лет. Атмосфера этого дома была крайне неприятной, здесь абсолютно все мне будоражило память, в которой Ника постоянно умирала.
-Помнишь, ты рассказывал про глаза во тьме? - вдруг спросил меня отец, когда мать ушла готовить мне комнату. Да, я, несомненно, помнил это, однако говорить об этом не хотел.
-Тут кое-что случилось, - еще тише произнес отец, слегка пододвинувшись ко мне, - У соседа нашего жена умерла недавно. У Семеныча.
Меня пробрало до костей после этой фразы.
-Ей-то было уже под 8й десяток, со здоровьем плохо очень было, врачи чем могли - помогали, только вот диагноза не было. Неизвестная болезнь какая-то. Так дело в том, что его жена часто повторяла одно и то же. Он рассказывал - бывает, спишь и вдруг просыпаешься от того, что жена встала, сидит на кровати и говорит - "Не хочу".
Я сглотнул тяжелый комок внезапно появившегося отвращения, и продолжил слушать.
-Семеныч не особо как-то в это верил, ну говорит она и ладно. Но она стала плохо ходить, затем совсем уж вставать перестала. Будто кто-то силы из нее забирал. Так вот, я рассказал ему про нашу Нику, про все, что происходило. Семеныч не особо суеверный, но по меркам деревни, богатый. Квартирка есть в городе.
Забрал он значит туда жену. Ну, на всякий случай. Так вот, говорит, ночью просыпается, а жена не спит. Лежит на боку, да в окно смотрит, и сказать что-то хочет. Губы шевелятся, слезы текут. И вот посмотрел Семеныч в окно. Во тьме, были видны два белых, слегка больших глаза. А квартирка то эта на пятом этаже.
Я резко встал. Воспоминания захлестнули меня. Я всегда надеялся, что тогда мне просто показалось. А между тем, отец продолжал.
-Видишь ли, мы с матерью не хотели тебе говорить, но сейчас обязаны. Там еще у Ивановны муж умер, точно также, но только глаз она не видела. У Тимофеевны сын. У Сергеича брат. Люди умирают так же, как и наша Ника. Кто-то забирает из них жизнь.
-Собирайтесь, - произнес я, подойдя к ящику и достав оттуда пакеты для вещей, - Быстро собирайся и матери говори.
-Нет-нет сынок, - сказал отец, подойдя к окну, - Половина из тех, кого я называл, умерли далеко не в деревне, а в городе. Причем двое из них в городе жили больше трех лет, и никаких симптомов не было, когда они были тут.
Я хочу тебе сказать, вернее, предупредить, что не важно, где ты будешь, важно то, что почему-то люди умирают так же, как и Ника. То самое нечто, которому принадлежат те глаза, придет за каждым, это вопрос времени к кому первому. Будто какое-то проклятие на всех нас, на всех жителях этой деревни. Мы с матерью теперь часто в церковь ходим, и я хочу посоветовать тебе тоже. Мы уже давно смирились с тем, что скоро будет.
Кинув большую сумку с вещами на порог своей хрущевки, я включил свет во всей квартире и присел на кровать. Мысли слегка спутывались, я пытался понять, почему мы и что это такое вообще. Не смог.
Я зашторил окна темными занавесками, на улице уже стояла поздняя зимняя ночь. Я сижу на кровати, время от времени смотрю на тумбочку, на которой стоит фотография Ники, и вот пишу. Я не знаю, что будет дальше, и будет ли что-то, но я точно знаю, что если вдруг оно придет и за мной тоже, то мне уже некогда будет все это рассказать, а рассказать-то хотелось.
Надеюсь, что все будет хорошо, что все это случайности, но что-то мне подсказывает, что когда-то, я увижу за своим окном на пятом этаже, два больших глаза и услышу вопрос:
-Хочешь ли ты умереть?
Уважаемые читатели! На этом история завершена. Большое спасибо за Ваше время, которое Вы потратили на прочтение моей истории.
Если вам нравятся мои истории, заходите в подборки, которые я создал по различным темам. Тут все про деревни. Тут про лес и тайгу. Тут про квартиры и городские истории. Тут серии рассказов КГБ СССР. Тут про кладбища.