Моя мама, Людмила, 10 сентября 1957 года рождения, умерла 18 декабря 2015 года. Я тогда была беременна первым ребенком, и не могла быть рядом с ней, чтобы помочь, поддержать и просто поговорить. И тогда, и теперь ощущаю на душе тяжкий груз вины, что была вдали от нее, оставила на папу и брата в последние дни ее жизни. С ними общаюсь и встречаюсь, конечно, но подсознательно понимаю, что это мы виноваты в ее смерти. Между мной и мамой осталось столько недосказанного и несделанного. Мне так ее не хватает. Смотрю на своих детей и жалею, что мама не смогла их увидеть. Она была бы чудесной бабушкой. Наталья, я хочу знать, обижена мама на меня? Она видит меня и моих детей? Сейчас восстанавливаю ее сад, постоянно вспоминаю. Мечтаю сказать ей, что очень люблю и скучаю.»
Варвара
Задаю твой вопрос, Варя, и сразу перехватило дыхание. Ком в горле образовался — это очень слабо сказано. И это твои ощущения. Воздуха не хватает и перехватывает голос. Как рыба рот раскрываешь, а сказать не можешь. У тебя на груди камень висит. Варя, ты начала восстанавливать и ухаживать за садом, чтобы притупить чувство вины? Нашла себе наказание за проступок? Работы в саду — тяжкий труд, поистине каторжные работы. Если тебе нужно прощение от мамы, то это не тот метод. Работы не уменьшат чувство вины, не облегчат муки совести, не подарят прощения.
Лишь застревание в состоянии вины, усиление его и своей боли.
История восстановления сада в этом случае — это не любовь к цветам. Сколько по твоему нужно времени, чтобы пережить боль и тоску? Как долго еще ты будешь заниматься садом, чтобы этого достичь? Пять, десять, пятнадцать лет? Всю оставшуюся жизнь? Рядом с тобой родные, ты им нужна.
«Ну, какие родные, — думаешь ты, — они же со мной, а вот мама… Ее уже нет. Поэтому я буду жить мыслями о маме. А вы, моя семья, постоянно рядом, на вас можно не обращать внимания. И еще — не отвлекайте меня от страданий! Я важным делом занята. Меня не нужно дергать, а то я еще больше буду злиться на вас или раздражаться. Вы — живые, с вами неинтересно.»
Тебя раздражает, что родные теребят и переживают, что ты отстраняешься от них. То, чем занята ты, важнее их слов, внимания и тревог. К тому же у тебя теперь главная забота — мамин сад. И еще дети. Они для тебя ценны, им дозволяешь быть рядом. Лелеешь и хранишь свои муки, вину и обиду, забывая, что жизнь идет своим чередом, ты нужна родным и семье. Боишься, если отвлечешься от страданий и, особенно, развеешься, то предашь их и заодно память о маме. Тебе требуется ее поддержка и внимание. Чтобы она тебя похвалила, сказала что ты — хорошая девочка. Ты так много для нее сделала уже и еще сделаешь. Варя, важнее всех этих страданий то, что ты — мама. Хочешь ли ты, чтобы твой ребенок переживал твои эмоции и чувства? Как ты к этому отнесешься? Если твое дитя будет с презрением относиться к тем, кто не страдает, а просто живет и радуется, каково будет тебе, как маме? Какую жизнь ты желаешь прожить ему? И как ее прожить? Какие чувства и эмоции испытать в жизни? Ему тоже необходимо взвалить на себя неподъемный груз, восстанавливать твои сады, лелеять вину и забыть о родных, которые с тревогой ждут к себе внимания?
Твоя мама, Людмила, говорит:
«Мне больно, когда вижу боль и страдания. Родные мои, живите дружно, радуйтесь жизни!»
И эти слова наполнены светом, теплом, душевной легкостью и очищают душу. Она желает, чтобы ее семья воссоединилась и просит вас беречь друг друга. "Любите, — говорит, — друг друга. Я тебя люблю, Варя. Все прощаю.»
Это очень важно — простить и отпустить.
«Любите друг друга. Берегите. Помогайте. Заботьтесь друг о друге. Радуйтесь. Обнимайтесь», — вот ее слова вам, ее семье. «Целуйте друг друга, вы — единые, одна семья.» Вижу, как она, подойдя к тебе со спины, обнимает за плечи и целует в левую щеку и в макушку. Прижимается щекой к твоей щеке и просит с нежностью и любовью в голосе: «Не будь маленькой девочкой. Ты уже — мама».
Варвара: «Наталья, я поняла, что мне надо как-то отпустить. Только, как это сделать, если не отпускает? Может после нашего разговора получится. Спасибо. И то, что и как она сделала… Моя мама всегда говорила: «Вот будешь мамой и поймёшь» — и всегда обнимала и целовала именно так. Я, наверно, ещё долго буду обдумывать и, возможно, не сразу ко всему приду. Спасибо ещё раз. И, знаете, до того, как вы написали мне об этом, ощутила невероятное. Я сейчас нахожусь на работе, и в какой-то момент почувствовала лёгкий ступор, и по коже побежали мурашки, как будто кто-то сжимает мои плечи. Как такое может быть!?»