Для выпускника Сталинградского военного училища связи Василия Григорьевича Старовойтова Великая Отечественная война началась в январе 1942 года, а закончилась в 1945-м в Рейхстаге. В беседе с корреспондентом «АиФ-Юг» ветеран вспомнил весь свой боевой путь - от первых сражений в болотах под Старой Руссой до взятия Берлина.
Звезда, потертая в боях
«Труженик и воин», - так представляется 96-летний ветеран Великой Отечественной войны Василий Старовойтов. Рукопожатие у мужчины, несмотря на солидный возраст, крепкое. На пиджаке - россыпь орденов и медалей. «Этот мне родней остальных, - показывает Василий Григорьевич на орден Красной Звезды. - Видите, лучи у звезды потерты? С ним на гимнастерке по-пластунски полвойны проползал, в атаку не раз ходил».
Орден Красной Звезды командир роты связи старший лейтенант Старовойтов получил в декабре 1943 года. «В критические минуты боя, когда командному пункту командира полка угрожала опасность окружения, товарищ Старовойтов образцово организовал работу связи, чем обеспечил непрерывное управление боем всех направлений полка». Но это было позже, а началась для Василия Григорьевича война зимой 1942 года. В марте 1941-го 18-летний парень поступил в военное училище связи, а когда началась война, обучение пошло ускоренными темпами, за семь месяцев подготовили младшего лейтенанта. В начале 1942 года новичков привезли в Калининскую область (сейчас - Тверская). В подчинение молодому офицеру дали матерых мужиков - старше30-ти, кое-кому и под 50, закаленные трудом крестьяне, бухгалтера, и даже один адвокат.
«Выгрузили на полустанке, выдали оружие - новенькое, еще в смазке, а у нас даже тряпок нет, - вспоминает ветеран. - Обтерли травой и снегом - и вперед. Нас направили на перешеек Демьяновской группировки, до которого было 50 км. Эти 50 км по болоту мы шли трое суток, проваливаясь чуть не до пояса. Из 13 лошадей, которые были в роте, дошли только две.
642-й стрелковый полк, в котором служил Василий Старовойтов, в начале 1942 года держал оборону в районе реки Ловать. Немцы заняли возвышенности, а советским военным пришлось обустраиваться в болотах.
«На штык лопату в землю воткнешь, а там вода, - продолжает ветеран. - Поэтому мы снимали дерн и делали укрытия в метр-полтора высотой, чтобы как-то защититься от пуль и осколков».
Провод надежней радио
Василий Старовойтов на фронте должен был обеспечивать связь, хотя и тогда уже были радиостанции, но, по словам ветерана, командиры их не любили. Считали, что немцы умеют радио прослушивать и пеленговать. Да и секретными они были - сгорит одна деталь, самому разбирать нельзя, надо в мастерскую дивизии нести. Поэтому связь устраивали по старинке - катушку в руки и вперед, тянуть провода.
«Когда связь обрывалась, я всегда первый выскакивал из окопа, - вспоминает Василий Григорьевич. - Пока однажды старый солдат, прошедший еще Гражданскую войну, бухгалтер из Казахстана, не схватил меня за одежду и не сказал: «Сынок, погоди, не торопись, у нас дети-внуки уже есть, а тебе еще жить и жить».
Не только на обеспечение связи хватало сил и задора молодого офицера - заметив, что оборона оголена, Василий Старовойтов вместе с фельдшером медсанроты решили организовать подвижную огневую точку.
«Я брал пулемет Дегтярева, две коробки с дисками - шесть дисков по 72 патрона, - рассказывает ветеран. - Фельдшер тоже, и мы курсировали по всем позициям полка, обстреливая оборону немцев. Чтобы легче было передвигаться ночью, я даже срезал носки сапог - так быстрее выливалась болотная вода. Нас хвалило командование полка, правда, мои же солдаты просили не лезть на рожон. Так мы тревожили немцев недели три, а однажды на повороте линии обороны они совершили минометно-артиллерийский налет - видимо, изучил нас немец, порядком надоели мы ему. Фельдшер успел наполовину в блиндаж влезть, а я нет. Мина разорвалась на блиндаже и шарахнула меня осколком по голове. Опомнился на командном пункте полка».
Василия Старовойтова отвезли в медсанбат, но через две недели он уже вернулся в расположение своего полка. Хотя врач не разрешал уходить, лейтенант все-таки сбежал и прибыл в часть с повязкой на голове - еще больше месяца ходил с ней.
На границе с Латвией наблюдал ужасную картину - женщина убаюкивала погибшего ребенка.
«С тех пор костный шов на голове и нет документов, подтверждающих это ранение», - говорит ветеран.
Это было первое увечье, после которого еще дважды доставалось офицеру от вражеских пуль и осколков.
Довелось на фронте Василию Григорьевичу встретиться с братом, командиром минометного батальона. Но радость была недолгой - когда брат отправился на передний край отмечать на карте позиции неприятеля, немецкий выстрел прервал его жизнь. Дальше путь Василия Григорьевича и 642-го стрелкового полка лежал через Латвию, Литву, Кенигсберг (сейчас Калининград), Польшу - и так до самого Берлина. Прошел офицер связи через все беды и невзгоды войны, многое видел.
«На границе с Латвией наблюдал ужасную картину - женщина убаюкивала погибшего ребенка, - вспоминает ветеран. - Подошел солдат со словами: «Он же мертвый». Она в крик: «Нет, нет, живой!». Женщина была на грани помешательства. А уже в Германии довелось взять немцев в плен… голыми - они расположились на речном острове, решили, видимо, искупаться, и не предполагали, что мы успеем их обойти.
К концу войны немцы Гитлеру не верили
Вообще, по словам Василия Старовойтова, к концу войны немцы поменялись - когда советские войска вошли в Германию, они сражались уже не так яростно.
«У себя дома немец был уже не тот, - вспоминает ветеран, - побитый, Гитлеру не верил».
Но это вовсе не значит, что бои давались легко - в Берлине полк Василия Старовойтова, как и других наших солдат, не встречали хлебом-солью.
«Бои в городе особенные, но мы приноровились, - продолжает Василий Григорьевич. - Вперед обязательно разведка шла. Мы же передвигались большей частью по подвалам - саперы граммов четыреста взрывчатки заложат - вот и проход готов».
Так добрался связист Старовойтов до самого Рейхстага. Вспоминает, что реку Шпрее надо было преодолеть, хотя плавать особо не умел, но справился, даже с тяжелой катушкой проводов на плечах.
«Вечером 30 апреля наш командный пункт разместился в подвале министерства иностранных дел, - вспоминает ветеран. - Это огромное шестиэтажное здание, занимавшее целый квартал, советские солдаты прозвали «домом Гиммлера».
«Наши батальоны прорвались в Рейхстаг, и я наладил с ними проводную связь - провел две нитки проводов - метрах в десяти один от другого и соединил их перемычкой, - продолжает Василий Григорьевич. - Эта связь проработала часов до 18, по ней вели переговоры комдив Василий Шатилов, командир корпуса Семен Переверткин, командарм Василий Кузнецов и командующий фронтом маршал Георгий Жуков.
Затем связь перебили - в первый раз ее восстановили, этого, правда, хватило минут на десять. Во второй раз Василий Старовойтов пожалел единственного целого солдата, оставшегося к тому моменту в подчинении, да к тому моменту уже и радиосвязь хорошо работала.
«А около девяти вечера комдив сообщил нам частоту, на которую надо перевести радиостанцию, - вспоминает ветеран. - По ней немцы сдавались и просили прекратить огонь. Тут-то и началось - радость, веселье. Для нас война закончилась именно тогда».
В Германии в 1945-м немец был уже не тот, что в начале войны - побитый, Гитлеру не верил.
Позже были официальная капитуляция гитлеровской Германии, голос Левитана: «8 мая 1945 года в Берлине представителями германского верховного командования подписан Акт о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил. Великая Отечественная война, которую вел советский народ против немецко-фашистских захватчиков, победоносно завершилась!» и всеобщая радость. Не раз мы в кадрах хроники видели веселые лица солдат и надписи на стенах Рейхстага.
«Я, признаться, сначала не написал ничего, - говорит Василий Старовойтов. - Не до того было. Позже, когда все стены уже исписаны были, черкнул что-то».
После войны Василий Старовойтов остался в армии и еще долго служил неподалеку от тех мест, где еще недавно сражался - в Группе советских войск в Германии. А после того как вышел на пенсию, много раз встречался с детьми. И всегда говорил им примерно одинаковые слова - такие же, как и нам на прощание: «Живите, радуйтесь и не попадайте в такие истории. Я хочу, чтобы вы, молодые, жили мирно, без войн».