Злокачественная форма одиночества
Сегодня опять иду по вызову в 182 квартиру. Работая участковым врачом, мне часто приходится бывать в разных домах, видеть чужую жизнь близко. И редко, когда это приятно. Может эгоистично звучит, всё таки заболел человек, но я обрадовался, мне нравилось приходить именно в эту квартиру, нравилось наблюдать жизнь семьи изнутри. Пусть на короткий миг, но я, как бы смотрел красивое кино, где все счастливы и любимы.
Чистота , приятные запахи из кухни; часто, звуки музыки из соседней комнаты, всё это обволакивало благополучием прямо с порога. Женщина - хозяйка этого благополучия, открывая дверь, была улыбчива, доброжелательна, но всегда холодна. Сегодня она встретила меня без улыбки, наверное, тревога за мужа стёрла её. Поздоровавшись, кивнула на дверь в большую комнату:
- Подождите в гостиной, доктор, сейчас я позову мужа. - сказала она, проходя в дверь напротив.
В большой комнате стоял стол, накрытый к чаю. Белая скатерть в мелкий весёлый цветочек, сервиз, плюшки на большом блюде. Не думаю, что они так торжественно встречали доктора. По всему видно, что это была привычка жить красиво. Я вспомнил свой стол в коммуналке, накрытый клеёнкой и две табуретки - одна для меня, вторая для возможного гостя. Гость был возможен, но не приходил, поэтому и скатерть не стелил и сервизов не заводил. Для одиночества сервизы не нужны. Оставалось радоваться, глядя на чужую, полную тихого семейного счастья, жизнь.
Пока ждал, я снова и снова рассматривал комнату. Здесь не было случайных вещей, каждая стояла строго на своём месте, всё было подобрано по цвету, со вкусом и любовью. И от этого создавалась атмосфера дома, которая называется тёплым словом "уют". Центральное место занимала стена, где висело множество фото с детьми и внуками, но встречать их мне не приходилось, наверное, как это бывает в жизни - выросли и разъехались. Странным показалось то, что ни на одной фотографии не было родителей. А фотографии были прекрасные, наверное, кто-то в семье почти профессионально занимается этим.
Тихо скрипнула дверь, и в комнату вошёл мужчина, поздоровался, жестом приглашая к столу.
-Простите, доктор, что потревожил Вас вызовом. Думаю, что со мной ничего страшного, просто с вечера "сердечным образом" нездоровилось, - улыбаясь, сказал он. - Но сейчас уже легче. Да, Вы присаживайтесь, попьём чаю, потом послушаете меня. Болячка за это время никуда не денется.
Он был из тех людей, которых раньше называли смешным словом "деликатный". Кто в наше время извиняется за то, что заболел и приходится беспокоить врача вызовом на дом?!
- У Вас впереди долгий день, доктор. Начните его вкусно. - Он пододвинул ближе ко мне блюдо, на нём лежала горка ещё тёплых плюшек. Они были необыкновенными, такие я ел последний раз в детстве у бабушки. И чай был душистый, мой любимый.
Он смотрел на то, как я наливаю чай, беру с блюда плюшку; улыбался, но было видно, что мысленно он не здесь. Глядя на него , отчего -то подумалось : "Это не сосудистое недомогание, а "сердечное". Вряд ли ему помогут лекарства". Чай пили молча, это тяготило, и чтобы нарушить молчание я совершенно искренне сказал:
- У Вас прекрасный, счастливый дом......
Хотел добавить, как мне приятно бывать здесь. Закончить я не успел. Мужчина резко вскинул на меня глаза, лицо стало непроницаемым, жёстким, даже враждебным. Это длилось секунду, потом он опустил взгляд и сидел сгорбившись, медленно помешивая чай. И в это момент я увидел, как дрожит его рука.
- Если бы нашлась женщина, которая просто провела рукой по волосам, ни секунды не остался в этом доме. - сказал он ровным голосов, по сути, страшные слова.
Было видно, что эта мысль очень давно жила в нём. Совершенно случайно я затронул настолько глубоко личное, что мне стало страшно заглянуть дальше в этого человека, и неудобно от его откровения, как - будто он душевно оголился.
Одиночество не спрашивает, куда и когда придти к тебе, имеешь ли ты скатерть с сервизом и плюшками, или живёшь с одной табуреткой для друга, которого нет.
Вот так и закончилось кино, которое я смотрел с
таким удовольствием.