Не мешая Диме страдать, я потихоньку убрала следы нашего пиршества, помыла посуду и удалилась. Мне вообще все это было бы совершенно не понятно, если бы я не видела, как эта самая Елизавета выеживалась в прихожей. Ведь ей было все равно на кого лить.грязь, лишь бы побольнее, лишь бы достать до печенок. Физические недостатки для меня всегда были табу, даже в те времена, когда я была на двух ногах. А этой мадам было все равно, на какие рычаги нажимать, лишь бы сделать человеку больно. Поэтому Диму я особо не осуждала. Но поведение его мне было непонятно. Непонятно после того, как я послушала его откровения.
А еще мне было обидно то, что наш, можно сказать последний день, проходит под знаменем траура. Ведь можно было и просто поболтать и пообиматься, или сходить погулять. Но Дима, как я в тот момент понимала, после своих откровений провалился в яму. Я устроилась на кровати и прислушивалась к тому, что происходит на кухне. А на кухне не было никаких звуков. Мне даже казалось, что он не дышал. А еще мне очень хотелось задать ему пару вопросов, просто из любопытства. Но я понимала, что если я и задам эти вопросы, то точно не сегодня , потому что сегодня этот товарищ вряд ли будет адекватным.
Но тут я услышала, как заскрипел стул, и почти беззвучные шаги. Дима стоял в проеме двери и смотрел на меня. Я по наивности думала, что он плакал, сидя на кухне, но глаза были сухие. А выражение лица совсем не было ни грустным нти страдающим. Скорее всего это лицо сейчас было лицом того, кто размышляет и думает о том что сделал или о том, что собирается сделать. Взгляд Димы был направлен на меня, а в реале он смотрел вовнутрь себя. Что он там хотел увидеть после своего откровенного рассказа? Не знаю. А я старалась не отвлекать его от этого занятия, раз оно его уж так захватило. Но тут взгляд стал осмысленным.
- Ну как, понравилась моя история? Или разочаровалась во мне?
- Ни то, ни другое. Но вопросы есть.
- Задавай.
- Дима, ты дур.ак? На фига тебе это всё было нужно?
- Галя, ты дура? Ты живешь с садистом, и не собираешься от него уходить. А ведь свою агрессию он может перенести и на детей!
- Очень интересный ответ.
- Что в нем интересного? Я вот тебе задал вопрос. Что ты мне сейчас ответишь?
- Витька, отец моих детей, и кроме него никто не захотел жить со мной
- Я отвечу так же. Лизка, это единственная девушка, которая подходила мне по темпераменту, и до того, как я увидел ее в полной красе, и не познакомился с ее родителями, мне казалось, что у нас все получится.
- Тогда зачем ты поехал знакомится с ее родителями?
- Галя, но я же в тот момент был уверен в том, что это будет семья. Ведь ты живёшь с Витькой, надеясь на то, что ты все переделаешь. Что своими усилиями построишь уютный и красивый дом. А твой бич Витек посмотрит на твои усилия и станет хорошим семьянином? Так ведь?
- Ну допустим. А что, так не бывает?
- Может и бывает. Только я догадываюсь, что вы с Витьком с разных планет. Но вас с ним связывают дети. И если бы Лизка забеременела до Комсомольска, я бы наверное принял этого ребенка. Но все случилось так, как случилось.
- Что там все так действительно было страшно?
- Еще страшнее, чем я рассказал. Ведь я, можно сказать, сократил кандидатскую до тезисов. А то вам бы еще три дня понадобилось, чтобы выслушать все в красках.
- Зачем тогда ты все это начинал с этой Лизкой?
- А ты зачем Витьке дала? Ведь я так понимаю, что у вас то все началось с того, что он тебя придушить хотел? Тебя же это не смутило?
- Ну да ты прав. Если я родила от него детей, то нет.
- У нас с Лизкой тоже не с симпатии все началось. Но она была такая беспомощная, мне ее было так жалко, что я решил ее приголубить и отогреть.
- Ты что ее на помойке нашел? Отогреть, накормить?
- Нет, не на помойке конечно, но где то рядом
- А рядом, это как?
- Да шла она почти ночью, по Карла Маркса. А я вышел из ресторана и пошел к Киевской. Смотрю, девочка идет, одна. Скрючилась, скукожилась. Ну я и отреагировал
- Это по ходу не ты отреагировал , а твой дружок.
- Это важно? Нет.
- А что важно?
- Важно то, что я ее отмыл, согрел, в больничку с ней сходил. Я же врач. Мне везде зараза чудится. А уж потом у нас с ней любовь началась.
- Вот прямо так и любовь?
- Ты знаешь что я сейчас вспомнил? Ведь это она меня спровоцировала на и.н.т.и.м. Нет, я ее не обвиняю, мне же не пятнадцать лет. Но я боялся. Хотя и знал, что восемнадцать ей уже есть и не целка она, но как то не воспринимал я ее взрослой. И сильно тогда думал, а что же с ней дальше то делать ?
- И прямо ничего тебе в голову то не шло? И писа твоя просто поникла и молчала? Дим, ну не ври а?
- Ты меня слышишь? Я ее совсем за малолетку держал. А малолетки, видимо, не моё.
- И что дальше?
- А дальше она убрала полотенце из ванной. И все.
- Что все? Я после работы принялдуш, раз а полотенца нет. Ну и попросил ее принести. Вот все и завертелось.
- И вертелось до тех пор, пока ты не захотел жениться?
- Именно так.