Совсем скоро, 17 декабря, исполнится ровно 55 лет самой крупной в истории Липецка авиакатастрофе. В 1968 году пилотируемый командиром экипажа майором Сергеем Шерстобитовым и штурманом подполковником Леонтием Кривенковым реактивный сверхзвуковой бомбардировщик Як-28 упал и взорвался на пустыре улицы Терешковой. Лётчики погибли. Им было по 43 года.
Самолёт разбился всего через девять минут после взлёта. Он был с 7-тонными топливными баками и полным боекомплектом для бомбардировки на полигоне близ Ратчино Добровского района. Если бы лётчики катапультировались, неуправляемый Як-28 снёс бы несколько пятиэтажек между улицей Космонавтов и вокзалом. На их месте от взрыва остались бы руины, а число погибших исчислялось бы сотнями. Лётчики не допустили масштабной трагедии ценой своих жизней.
Переиначенные слова поэта
На Евдокиевском кладбище на могильном памятнике «от боевых друзей» высечена переиначенная песенная строка: «Пускай вы погибли, но город спасён». Звучит, согласитесь, кощунственно. В стихах Роберта Рождественского – другие слова. Произносятся они от имени самих лётчиков «Пускай мы погибнем, но город спасём». Смысл разный, но суть одна – лётчики спасли город и погибли.
Почему же тогда посмертно им не присвоили званий Героев Советского Союза? За спасённый город они удостоены лишь скромных по армейским меркам посмертных орденов Красной Звезды.
По воспоминаниям ветеранов авиацентра, в трагической гибели липецких лётчиков много недосказанности. В советское время было принято хлопать в ладоши по поводу и без. А вот признавать свои служебные просчёты и организационные ошибки руководители не любили и замалчивали их.
Если бы гибель липецких лётчиков преподнесли как подвиг, достойный званий Героев Советского Союза, пришлось бы придать широкой огласке детали произошедшего. И сразу могли возникнуть неприятные вопросы к руководству авиацентра и всех Военно-воздушных сил.
Разве может у лучшего в мире советского бомбардировщика сразу же после взлёта воспламениться сначала один двигатель, затем отказать другой, а потом ещё и шасси не выпуститься? Если это признать, то высокое авиационное начальство должно было погон лишиться. Да и тех, кто допустил к вылету боевую машину с отказывающими двигателями, надо считать причастными к катастрофе. Это во-первых.
Памятный знак у ДС «Звёздный» установлен в 150 м от реального места катастрофы
Почему летели над городом?
Во-вторых, учебную бомбёжку Як-28 должен был выполнить на полигоне близ Ратчино Добровского района. Это на северо-востоке от военного аэродрома. Но взлетел бомбардировщик по ветру в южном направлении в сторону Сенцово. Руководитель полётов с земли увидел пожар на борту и сообщил об этом экипажу.
Возникает вопрос: почему при воспламенившемся двигателе командир экипажа Шерстобитов повернул самолёт не на запад в безлюдные поля, а на восток в сторону городской застройки? Если кто-то думает, что лётчики сами принимают решения, куда и как им лететь, то глубоко заблуждается.
Совершив взлет, любой пилот всегда набирает высоту и выводит самолёт на заранее рассчитанные и утверждённые исходный пункт маршрута и выход на линию заданного пути. И следует по этому заданному пути в ограниченном по ширине и высоте воздушном коридоре. Штурман как раз и нужен, чтобы следить за точным соблюдением маршрута и не отклоняться от него.
Из ситуации с разбившимся бомбардировщиком можно сделать вывод, что исходный пункт маршрута Як-28 находился над Липецком, и майор Шерстобитов, точно следуя полётному заданию, летел над городом. Если бы это было не так, руководитель полётов обратил бы внимание на то, что самолёт не туда занесло. Но в записи его переговоров с экипажем об этом нет ни слова.
Мало того… Шерстобитов не уводит горящий самолёт от города, а сделав разворот над лесом за НЛМК, возвращается и вновь летит над центром Липецка. Значит, заход на посадку также предусматривался со стороны города.
Откровения руководителя полётов
Руководивший последним полётом Шерстобитова и Кривенкова полковник в отставке Иван Томилин в 2019 году признался «Липецкмедиа», что заход Як-28 на посадку противоположным взлёту курсом был ошибкой.
Иван Томилин и экс-начальник Липецкого авиацентра Юрий Сушков
– Это я давал разрешение на запуск и выруливание, – рассказал Томилин. – Видел, что, когда машина тронулась, пламя вылетело из одного двигателя. Я сообщил, что пожар, и дальше вёл разговор. Сегодня трудно судить, что было бы, если… На мой взгляд, нельзя было сажать самолёт с обратным стартом…
Выходит, если руководитель полётов дал команду на взлёт и набор высоты в сторону города, значит, и утверждённый авиационным начальством маршрут находился над Липецком. Скорее всего, бомбардировщики множество раз начинали свои полёты в сторону ратчинского полигона над жилой застройкой. И заходили на посадку также со стороны города.
Но на словах такие приказы не отдаются. На документе, разрешающем полёты бомбардировщиков с полным боекомплектом над городской застройкой,, должна стоять подпись должностного лица. И именно этот военачальник косвенно причастен к гибели лётчиков. Откажи двигатели у самолёта за городской чертой, экипаж мог катапультироваться и остаться жив. Да и угрозы жителям города никакой не было бы.
Но признавать просчёты начальство тогда побоялось. Однако после катастрофы 1968 года военные самолёты больше не набирают высоту над городом и крайне редко заходят на посадку со стороны Липецка.
Крестиком обозначено место катастрофы
Почему не катапультировались?
Есть и третий неудобный вопрос. Он о невыполнении приказа о катапультировании. Согласно стенограмме радиообмена, руководитель полётов разрешил взлёт Шерстобитову и Кривенкову в 14 ч. 12’ 05’’. Ровно через две минуты в 14 ч. 14’ 05’’он дал команду экипажу на катапультирование: «У вас огонь сзади на самолете. Набирайте высоту, покидайте самолёт».
Шерстобитов легко мог набрать высоту, вывести горящий самолёт за черту города и, направив бомбардировщик в безлюдное поле, катапультироваться вместе с Кривенковым.
Но лётчики приказу не подчинились. Семь минут они пытались спасти самолёт. Включали систему пожаротушения, делали «коробочку» из четырёх левых разворотов над городом. Пролетев над самым центром Липецка, пробовали выпустить шасси, чтобы зайти на посадку. Но шасси не вышли. Высота и скорость падали. И Шерстобитов решился на отчаянную попытку – посадить самолёт на брюхо на безлюдном пустыре у Каменного Лога. Далее последовал взрыв.
Если пилот Шерстобитов не мог бросить штурвал в городской черте, то штурман Кривенков легко мог катапультироваться над Липецком. Тем более сделать это ему приказал командир экипажа.
– Шерстобитов давал команду Кривенкову катапультироваться, тот обязан был подчиниться. Но Леонтий ответил: «Серёга, до конца будем вместе» – рассказал руководитель полётов Иван Томилин.
В этом месте самолёт врезался в землю
Леонтий Кривенков не должен был лететь
Четвёртый неприятный вопрос: как Кривенков оказался в кабине самолёта? После катастрофы вскрылся любопытный факт. Штурман Леонтий Кривенков окончил Военно-политическую академию имени Ленина и был замполитом полка, но продолжал летать. Незадолго до трагического полёта главком ВВС Вершинин подписал приказ о назначении подполковника Кривенкова на полковничью должность начальника политотдела Военного научно-испытательного института в Ахтубинске Астраханской области.
Для подтверждения квалификации штурмана 1-го класса Кривенкову не хватало одного полёта. И 17 декабря 1968 года, уже не являясь лётчиком Липецкого авиацентра, он полетел вместе с Шерстобитовым подтверждать свою квалификацию.
Но не сам же Кривенков по своей прихоти сел в самолёт. Кто-то из командования Липецкого авиацентра пошёл на должностное нарушение и разрешил полёт уже не своему подчинённому, а начальнику политотдела лётной части из Ахтубинска.
Генералы могли лишиться погон
Итожа вышесказанное, можно прийти к неутешительному выводу. Если бы командование представило погибших лётчиков к званиям Героев Советского Союза (посмертно), генералам от авиации, включая главкома ВВС, пришлось бы отвечать на неприятные вопросы в Минобороны, наградном отделе Верховного Совета СССР и ЦК КПСС. Объяснять, как они допустили, что в стране победившего социализма в мирное время неисправный бомбардировщик с полным боекомплектом полыхает над городом, падает и взрывается, угрожая жизням тысяч строителей коммунизма.
В советское время за подобное не только генеральских погон и партбилетов лишали. В лучшем случае разжалованных военачальников отправляли дослуживать до пенсии в какой-нибудь богом забытый гарнизон, а зачастую просто выгоняли из армии.
А раз так, то никто из начальства не хотел рисковать карьерой и генеральским благополучием. Поэтому совершавших подвиги лётчиков посмертно отмечали не званиями Героев, а орденами, проходившими через наградной отдел автоматически без тщательного изучения обстоятельств гибели.
Погибли 50 лётчиков Липецкого авиацентра
Кстати… Орденами Красного Знамени посмертно наградили лётчиков другого Як-28 – Бориса Капустина и Юрия Янова, совершивших аналогичный подвиг в 1966 году в ГДР. В их бомбардировщике после взлёта тоже отказали двигатели. Уводя падающий самолёт от жилых кварталов Берлина в озеро, лётчики погибли. Именно им посвящена песня «Огромное небо» со словами «Пускай мы погибнем, но город спасём».
Такие катастрофы скрыть нельзя. Самолёты разбивались в городах на глазах тысяч очевидцев. Другие крушения замалчивались, и мы о них ничего не знаем. Например, о причинах гибели в мирное время полусотни лётчиков Липецкого авиацентра. Известны только их фамилии. Но награждены ли они посмертно хоть чем-нибудь? Это – военная тайна.
Хотя есть исключение из общих правил и прецедент присвоения звания Героя России (посмертно) начальнику Липецкого авиацентра Суламбеку Осканову. Он погиб во время учебного полёта 1992 года, отведя в поле падающий на Хворостянку МиГ-29.
Понятно, что время было уже постсоветское. Да и генеральские погоны Осканов носил. Но Хворостянка – не Липецк. Если измерять подвиг ценой спасённых человеческих жизней, обидно становится за Шерстобитова с Кривенковым и сохранение памяти о них. Не по справедливости как-то получается.
Удивительно, но факт. За 32 года после распада СССР ни один руководитель, депутат, общественник, организация или отделение политической партии в Липецкой области даже не попытались восстановить справедливость. Никто не обратился в Минобороны и администрацию президента с ходатайством о присвоении нашим лётчикам посмертных званий Героев России.
Почему? На этот вопрос в своё время в авиацентре ответили, что награждать дважды, тем более посмертно, за один и тот же подвиг и орденом, и звездой Героя якобы нельзя. Да и погибли лётчики в СССР, а страна наша теперь Российской Федерацией называется.
Дважды посмертное награждение
Но это, на наш взгляд, отговорка. Существует прецедент посмертного двойного награждения орденом в СССР, «Золотой Звездой» Героя – в РФ. И связан он с нашим земляком, уроженцем Двуречек Иваном Флёровым.
В октябре 1941 года, попав в окружение на Смоленщине, командир первой батареи реактивной артиллерии «катюша» Иван Флёров взорвал себя вместе с пусковой установкой, чтобы она не досталась врагу. Вспомнили об этом только в 1963 году, наградив Ивана Флёрова орденом Отечественной войны I степени (посмертно). Смоленским журналистам, краеведам и фронтовикам потребовались почти 30 лет, чтобы добиться достойной оценки подвига Ивана Флёрова.
В год 50-летия Победы, в 1995-м, указом президента Бориса Ельцина капитану Ивану Флёрову присвоили звание Героя России (посмертно).
Найдутся ли в Липецкой области патриотически настроенные активисты, способные раскрутить маховик бюрократической волокиты по представлению Сергея Шерстобитова и Леонтия Кривенкова к званиям Героев России (посмертно)? Очень хочется верить в это.
Виктор Камский
Фото Андрея Дитятева, Екатерины Любавиной, Матвея Сушкова и музея Липецкого авиацентра