Сказания Октюрн. Книга I. Мот. Часть III. Глава I. Ир Саап. Праздник Великой Матери.

Ярмарка в Ничейных Землях

Погода благоволила обитателям и гостям зеленой и теплой Ничейной Земли. Второе солнце только начало восходить из-за гор на границе с Зардией, а ярмарка уже в самом разгаре.

Толпы людей, разной национальности, статуса и возраста, шли со всех сторон, наполняя улочки города. Стены домов из серого камня переливаясь и играя всеми цветами радуги солнечными зайчиками от ярких огней магических светильников.

Между острыми крышами домов, на тонких веревочках, висели маленькие яркие флажки, которые разноцветными маячками создавали ощущение волшебства и праздника. Лавочники на улицах курили трубки, наполняя улицу едким дымом табака, и зазывали народ, приглашая всех посмотреть на новые и удивительные товары, привезенных с разных концов света. В гуще толпы слышались рассказы о загадочных землях и необычных существах. Купцы, покрываясь пылью дорог, предлагали свои редкостные товары – драгоценности и артефакты, способные исполнить любое желание. Потомки великих волшебников показывали свою магию: яркие огни и волшебные иллюзии заполняли воздух. Рыцари с ратными конями демонстрировали свою искусность в военной стратегии, расправляясь со смельчаками, желающими испытать их силу. На фоне всего этого, юные барды исполняли песни о героических подвигах прошлых веков, их мелодии нежно растворялись в воздухе, вызывая теплые воспоминания и эмоции у слушателей.

На ярмарке можно было увидеть самые разнообразные чудеса природы и ремесел. Талантливые художники удивляли своими росписями на посуде и картинах, каждое изображение скрывало свою историю и тайну. Красивая грязная1 женщина с острыми маленькими ушами южного эльфа и светлой кожей зардийца, выбирала платье, весело смеясь над отражением в зеркале. Южный мужчина ругался за заколку из чистого золота с южной женщиной. Дети бегали один за другим, задорно вереща, виляли между улочек. Только в на этой земле северяне и южане забывали о своей многовековой вражде, отдаваясь целиком и полностью всем прелестям ярмарки.

Каждая лавка и каждый палаточный шатер были украшены восхитительными цветочными композициями, декорациями из перьев и золотых лент. Различные ароматы заполняли воздух, смешиваясь в неповторимый букет, пробуждая все чувства посетителей. Из всех уголков площади доносились звуки музыки, веселого смеха и аплодисментов.

Люди, как пчелы в улье, оживленно торговали и отдыхали, радуясь множеству разнообразных развлечений, приготовленных специально для ярмарки. Вокруг близнецов собралась толпа. Вита блаженно танцевал, словно прекрасные ноты музыки заставляли его тело оживать в гармонии с каждым звуком. В его движениях не было тени страха или скрытой тревоги. Он позволял себе полностью погрузиться в эстетику танца, вытягивая из каждого движения эмоциональную глубину.

Забывая о собственном прошлом, Вита растворялся в сверкающем мире, где нет места для мрачных теней прошлого. И тем не менее, глубоко внутри его сердца пребывали жгучие воспоминания о потере отца и самой непростой поре в его жизни. Но сейчас, на сцене, все эти болезненные детали исчезали, словно смытые мощной волной энергии и страсти, которую он сейчас испытывал.

Он не задумывался о том, что люди вокруг могут знать его историю. Могут слышать глухое эхо его прошлых страданий. Намгновение он был просто танцором, покоряющим сцену своим искусством.

Зрители не могли отвести взгляд от его энергичных движений и грации, которыми он наполнил пространство. Вита общался с публикой на языке без слов, передавая через свои движения множество эмоций и историй. Он был живым пейзажем Диннии. Создавал настоящую феерию на сцене, которая завораживала каждого зрителя и заставляла их открывать рты в полном изумлении перед его талантом.

– Подходите! Подходите! Только сегодня перед вами неповторимый танцор родом из Динии! – Користо в простом белом коротком платье и в серых прилегающих к телу штанах с поднятой головой протягивала шляпу Виты полную монет, которую на он купил на честно заработанные взамен старой, потерянной при пожаре.

Користо мельком посмотрела на белых лошадей, которые стояли рядом с аплодирующими людьми и улыбнулась. Она благодарна быстроте лошадей и их мощи. Она всеми силами молилась Высшему во время бегства от фект, чтобы те не пали. В шляпу упали несколько монет.

Они приехали на Ничейные Земли неделю назад. Пальцы Виты до сих пор плохо разгибались, но душой он уже был готов танцевать. Его сестра, Користо, наблюдала за ним с улыбкой. Наконец-то он смог отключиться от болезненных воспоминаний о том, что произошло несколько месяцев назад. Но Користо не могла забыть. Користо помнила. Она до боли сжала кулаки, но мужчина, который бросил ей монеты, заставил ее расслабиться и с благодарностью улыбаться. Как учил ее отец.

– Всем разойтись! – Вывел ее из мыслей голос стражника. – Прекращаем безобразие!

Толпа начала расходиться. Вита остановил танец и посмотрел на двух мужчин. Користо нахмурилась, спрятав за спину шляпу.

– Почему мне нельзя танцевать?? – Вита подошел к сестре. – Ярмарка же. Тут каждый либо танцует, либо играет на инструментах, либо что-нибудь покупает.

Казалось Користо вскипает. Она гордо взглянула на двух остроухих и высоких мужчин грязной крови. Они стояли перед ними, не прикрываясь латами или броней. Их наряд состоял из простых черных штанов и черных рубашек с длинными рукавами. Однако на груди каждого из них была фиолетовая эмблема Высшего, что явно указывало на их принадлежность к самой элитной группе стражников. Их мечи с фиолетовыми навершьями, укрепленные в ножнах на левом бедре, были еще одним знаком величия, что и делало из них самых настоящих стражей. «Бубны обосранные...», ей захотелось сплюнуть.

– Не положено. – Деловито сказал один мужчина, почесав длинные светлые волосы. – Не знаю, как у вас в Диннии, но у нас, на Ничейных Землях, в городе самого Верховного Мага, все решается через администрацию.

– А кто вам сказал, что нам за это платят? – Почти в глаза рассмеялась Користо.

– Девушка, не пытайтесь обмануть нас. – Указал он рукой за спину. – Мы по вашему слепые?

– Если хотите законно танцевать и зарабатывать на этом деньги, нужно платить за это налог. – Второй мужчина с темной кожей и серыми глазами недовольно покосился на напарника. – Будьте добры, решить все через администрацию. Это вон тот вон дом.

Он указал на двухэтажный белый дом с крышей из черной черепицы, находящийся за лавками с пряностями и бочками моченных яблок.

– И что же с того? – Ярость вспыхнула огнем в изумрудных глазах Користо. – Вы серьезно предлагаете нам еще и отдавать деньги за то, что мы просто пытаемся выжить?! Мы только что сумели сбежать от преследования убийц, которые не только разрушили наш дом, но и лишили нас всех близких! Может быть, вы все-таки задумаетесь, прежде чем делать такие безрассудные предложения?!

– Не нами писан закон. Мы всего лишь те, кто поддерживает порядок. – Нахмурился темный мужчина. – Пожалуйста, обратитесь в администрацию.

– А если я не хочу?! – Вызывающе фыркнула Користо.

– Тогда извольте пройти с нами. – Светлый мужчина демонстративно положил руку на рукоять меча.

– И куда же?

– Запрем в подземелье на несколько суток.

– Фиаско какое-то… Слышишь, Вита, что эти два прекрасных мужчин говорят? Хотим выжить – пожалуйста, плати налоги. Не хотим платить налоги – снова подземелье. Мы только что сбежали из одного подземелья, а нас в следующее упечь хотят! Да вы в своем уме?!

– Користо… – Отдернул сестру Вита.

– Что, Користо?!

– Извините за мою сестру. Она немного нервная после переезда сюда. – Вита положил руку на сердце и поклонился страже. – Мы первый раз в Ничейных Землях и не знали правил вашего города. Сию же минуту мы попросим у администрации разрешение. Користо, пойдем.

– Но я еще не договорила!

– Пойдем! – Сурово взглянул на нее Вита и потянул от стражи. – Ты и так слишком много сказала.

Вита тянул сестру за руку в сторону величественного дома администрации, а в душе все бурлило. Его сердце колотилось сильнее, чем шаги, сковывающие его мысли. Как Користо могла так неосторожно высказаться перед стражниками, которые мирно исполняли свой долг перед городом? Ведь он мог ее остановить, шикнуть, но ничего не мог сделать. Ближе всего к горлу подступала ненависть к себе.

Страх обуял его, ведь он не хотел, чтобы все вокруг узнали о их трагическом прошлом. Он не хотел, чтобы про пожар в цирке и о похитивших их убийцах заговорили среди стражей. Все, что жаждали близнецы –спокойная и безмятежная жизнь. Перед глазами заиграли ужасные воспоминания. О пламени. О убитых женщинах, закрывающих своими телами детей. О боли в ребрах. Вита мотнул головой, отгоняя нехорошие мысли.

Они чуть прошли мимо двух молодых девушек в изящных зеленых платьях и остановились за пестрым шатром, вдали от чужих глаз.

– Ты с ума сошла, что ли? – Прошипел он.

– В смысле? – Користо испуганно вжала голову в плечи.

– В коромысле, далар его побрал! Не понимаешь, что ли? Мы не достигли брачного возраста! Если пойдет так, что стражу заинтересует твой блистательный рассказ, то они просто выяснят это и нас, дорогая моя, сдадут в приют! Ты этого хочешь?!

– Не кричи на меня. Я не подумала.

– Ты не подумала… – Вита потер глаза руками. – Пойми, я не хочу потерять и тебя.

– Я знаю… Прости… – Користо хлюпнула носом. – Я не знаю, что со мной происходит… Раньше я была не такой…

– Глупая. – Парень обнял за плечи сестру. – Пожалуйста, будь осторожнее. Никогда не знаешь, кто тебя окружает. Нужно как можно меньше привлекать к себе внимания. Давай, успокаивайся и пойдем в администрацию.

Користо вытерла глаза и посмотрела на улыбающегося Виту. На душе сразу полегчало. Брат никогда на нее не кричал, но сейчас это было оправданно.

– Ладно, идем.

Вита дотронулся до ее лица, еще раз улыбнулся и направился в здание администрации. Користо глубоко вздохнула и зашагала за ним, огибая зардийского хромающего мужчину и светлого юношу, который ел моченное яблоко с довольным и счастливым лицом.

***

Бернир, который оставил меховую броню и другую амуницию в трактире, где они с Вороном остановились, и был в простой льняной рубашке, медленно пробирался мимо рядов лавок, стараясь сделать меньше шагов на свою больную левую ногу. Каждый шаг причинял ему острую боль, которая усиливалась с каждым движением. На его щеке зияла темная полоса, а ее размеры постепенно увеличивались с каждым днем.

Бернир был уверен, что щур, причинивший ему эту рану, имел вдобавок к своему ужасному виду и некое слабодействующее ядовитое вещество. Он чувствовал, что эта субстанция медленно проникает в его кровь, отравляя его организм. Однако, он не мог найти никаких сведений о таком яде в глоссарии, который всегда носил с собой.

Бернир продолжал пробираться через толпу. Не зная, насколько серьезно состояние его щеки и отравление ядом, он пытался сохранять спокойствие и вести себя как можно более обычным образом. Однако, его тревога и беспокойство все росли, ведь он не знал, как быстро яд распространяется в его организме и каковы будут его последствия.

Он остановился около диннийского мясного шатра и забегал по нему вороными глазами, а смуглый лавочник улыбался. Ворон внимательно смотрел на воина.

– Сколько стоит тушка кролика?

– О, это самый свежий кролик! Только вчера был пристрелен прямо в глаз моим сыном! И для тебя, мой друг, четыре золотых!

– А не дороговато ли? – Бернир поднял одну бровь кверху и скрестил руки на груди. – Я по дороге видел другого мясника, который продавал крольчатину за две золотых. Наверное, стоит вернуться…

– Подожди-подожди, друг мой! Даю три золотых за самого сочного кролика!

– Отлично. – Мужчина, полез в красный мешочек, который висел у него на поясе, с золотом, заработанным в путешествии до Ничейных Земель. – Беру два. Ворон, пожалуйста, посчитай, сколько здесь тушек кролика. А затем рассчитай стоимость всего этого.

Мальчик внимательно посмотрел на висящие за задние лапки тушки кроликов. Он старался использовать все свои умственные способности, размышляя и пытаясь сосчитать количество мертвых животных перед ним. Однако, несмотря на усилия, все оказалось бесполезно. Ни одна извилина его мозга не могла преодолеть преграду, созданную этой задачей.

Ворон, испытывая чувство поражения, громко вздохнул. Повернувшись на месте, он разочаровано переступил с ноги на ногу. Слегка наклонив голову, он уставился вниз, пытаясь разобраться с собственными эмоциями.

– Зачем это мне, Бернир? – Он виновато, но в то же время возмущенно уставился на него. – Я же, когда выросту, буду воином, а не торгашом.

– Знаешь, счет так же важен, как и военное ремесло. – Бернир сосредоточенно заворачивал в пергамент кроликов. – Если ты грамотен, то тебя никто и никогда не сможет обмануть.

– А как ты научился считать?

– Меня научила считать моя мать. – Мужчина горько улыбнулся. – А когда мне исполнилось четырнадцать, я пошел в университет при щенках.

– Понятно… – Ворон пнул камушек, который ударился о какой-то бочонок. – Я буду стараться, но мне тяжело. Я ведь одиннадцать лет не обучался грамоте.

– Ничего, в будущем ты справишься. Пойдем дальше.

И они двинулись. Ворон смотрел на рыжего мужчину, который почему-то стал еще больше хромать. Он стал еще более бледным, не таким, как несколько дней тому назад. Он видел, как черный шрам на щеке Бернира пульсировал и от этого он то и дело сталкивался с людьми и просил прощения. А потом тер ладонью ногу. Мальчику это не нравилось. Хоть Бернир ничего и не говорил, ему явно больно.

Они шли мимо лавок ярмарки, и мальчику на мгновение удалось отвлечься от своих мыслей о Бернире. Теперь его полностью поглотила обстановка. Все вокруг казалось таким интересным и волшебным! Лавки сияли яркими красками, воздух наполнялся запахами сладостей и экзотических пряностей. Он никогда раньше не видел ничего подобного.

Мальчику было удивительно, что он оказался именно здесь, на ярмарке Ничейных Земель. Он слышал о них от старших ребят, но никогда не мог представить, насколько волшебными они могут быть. И теперь Ворон ощущал, что стал частью этого удивительного мира.

Он пристально рассматривал каждый уголок ярмарки, не желая упустить ни одной малейшей детали. Странные существа прыгали по лавкам и принимали невероятные позы, словно красуясь перед взором удивленных зрителей. Музыка разносилась по всей ярмарке, наполняя сердца и души окружающих волшебными звуками и мелодиями. Вокруг сверкали огни, создавая эффект дивной сказки, не теряющей своей притягательности ни на миг.

Мальчик так и не мог оторваться от этого захватывающего зрелища. В его сердце зарождалась искренняя радость, которая уже давно не посещала его. Он понимал, что люди, о которых ему рассказывали, и которыми он смог насладиться сегодня, были настоящими артистами, которые затмили всё вокруг своим мастерством. Каждое движение было столь изысканным, что воображение Ворона разыгрывалось, и он становился свидетелем настоящих чудес.

В толпе прохожих, вдалеке, находились северные эльфы – с характерной сероватой кожей и белоснежными волосами, одетыми в светлые одежды. Неизвестно почему, но они ходили гуськом, всегда осторожно оглядываясь на проходящих мимо людей и о чем-то живо перешептываясь между собой. За ними, в некотором отдалении, разместилась толпа детей с темной диннийской кожей и острыми ушами северных эльфов. Он вспомнил, как Бернир говорил, что на этих землях живут люди смешанной крови. Усевшись на лавочках, они с любопытством наблюдали за ярким кукольным представлением, которое разворачивалось перед их глазами. Однако, больше всего мальчику понравились уличные артисты, исполняющие необычные трюки. Они буквально глотали огонь, наводя насмешку и восхищение всех зрителей.

– Ворон, пойди сюда. – Позвал Бернир.

Мальчик нехотя отвернулся от огнеглотателей и побежал к воину, который стоял перед очередным шатром и, улыбаясь, говорил с торговцем. Это оказался зардийский кузнец. «Снова считать?..», про себя захныкал мальчик. «Ну разве ты не видишь, что у меня не получается...»

– Ворон, – Бернир потянул к мальчику огромную ладонь. – Хочу тебя познакомить с моим давним товарищем. Мы вместе учились в университете. Это Вёлунд.

Ворон посмотрел на кузнеца. Вёлунд, как его назвал Бернир, был с голым торсом. Он впечатлил мальчика мощным телосложением. Он был так же высок и широк в плечах, как с его воин. Черный длинный волос, заплетенный на затылке и седеющий от времени пряди, придавал ему статуса. Могучие руки покрывали шрамы и ожоги. Лицо грубо и рельефно. Голубые глаза, хотя и глубоко посажены, излучают яркое пламя страсти и проницательность. Они украшены мощными черными бровями, подчеркивающими силу воли и уверенность в каждом своём действии. Его нос, слегка красный от непрерывной работой с огнем, держался прямо и уверенно, словно символизируя его решимость и непоколебимость. Губы, покрытые тонким слоем пыли и ошметков металла, узки и неприветливы, хотя улыбка говорила об обратном.

– Приветствую, малец. – Он протянул руку Ворону. – Как тебе праздник?

– Праздник? – Ворон удивленно моргнул.

– Да, праздник. Сегодня Ир Саап. День Великой Матери.

– Великой Матери?..

– Да уж… – покачал головой кузнец. – Знать надо, историю. Где ты такого нашел?

– Да вот, – натянуто улыбнулся Бернир. – Прибился во время путешествия. Скажи, у тебя есть для него что-нибудь?

– Есть ли у меня что-нибудь? – Вёлунд захохотал, раскинув руки в стороны, показывая меховую броню на прилавке. – А то! Есть недорогие шлема, сапоги и наручи! Выбирай! Если что не сядет, я мигом подправлю!

Бернир внимательно посмотрел на прилавок. Он искал броню для мальчика, которые сочетала бы в себе прочность и легкость, комфорт и надежность. Перед ним было множество вариантов – от массивных и металлических конструкций до более легких, но не менее прочных кожаных изделий.

Мальчик взглянул на воина с полным вниманием. Внезапно нос начал свербеть, вызывая дискомфорт. Быстро повернувшись на месте, он опустил глаза на пол, пытаясь справиться со неудержимым желанием. Ещё никогда в его жизни никто не делал такие дорогие подарки, особенно в виде брони. Однако Бернир сосредоточенно рассматривал возможные варианты, стараясь найти идеальную защиту для него. Мальчику стало так тепло на сердце, что огонь вспыхнул на его щеках

– Бернир, скажи. – Вёлунд смотрел на мужчину с настороженностью. – Рана на лице недавняя?

– Да, – Бернир тяжело прыснул. – Покусался с щуром.

– С щуром? Где ж ты его нашел-то? Я думал, они вымерли лет сто назад!

– Долгая история. Будет время за кружкой пива расскажу.

– Выглядит не очень. Ты обращался к лекарю?

– Нет.

– На ярмарку приехал один из самых лучших лекарей. Он сидит около фонтана рядом со статуей Ужасного. Будь другом. Заскочи на обратном пути.

– Хорошо. Будет время, заскочу.

Бернир поднимал и спускал разные нагрудники, ощупывал их поверхность, проверял их вес и гибкость. Он хотел, чтобы его щенок мог свободно двигаться, не ощущая тяжести и ограничений в битве. И только отличная броня способна дать ему полное доверие в сражении.

На следующей полке лежали перчатки – верные спутники любого бойца. Бернир оценивал качество кожи, удобство и посадку на руке. Бережно и осторожно щупал серый мех, на первый взгляд волка. Ему было важно, чтобы перчатки не сковывали движения, но при этом обеспечивали достаточную защиту. Он знал, что в битве каждая деталь имеет значение, и даже такое незначительное снаряжение, как перчатки, должно быть идеальным.

Внимательно взвесив все преимущества и недостатки каждой модели, Бернир наконец сделал свой выбор. Он нашел нагрудник, который сочетал в себе непревзойденное качество и бескомпромиссную защиту. Перчатки же отличались высокой износостойкостью и комфортом. Он знал, что его щенок будет надежно защищен, и это давало ему спокойствие.

– Ну-ка, иди сюда. – Бернир подозвал к себе Ворона. – Примерь.

Ворон с огромной неохотой снял с себя старый, изношенный нагрудник, который Бернир потешно назвал «сикось-накось». Это состояние пустоты и неловкости описывало его острее, чем любые другие слова. Из-под сапог, уже изрядно сношенных путешествиями и приключениями, выпал пучок еловых иголок, напоминая мальчику о том, сколько дорог и опасностей он преодолел вместе с этими сапогами. И вот он остался стоять перед Берниром в одной рубашке и босиком.

Прикрываясь руками, Ворон боролся с невероятным смущением, которое охватывало его тело. Он чувствовал себя неподобающим и неуверенным, словно лишился своего щита от внешнего мира. Странным образом, вся его самооценка связывалась с этими старыми, оборванными вещами. Он сам сделал его и был очень горд, но теперь все это оказалось забыто, сжато и упаковано в непонятный, огромный меховой панцирь.

Бернир, внимательно наблюдавший за реакцией Ворона, подошел ближе и протянул новый нагрудник. Своим небрежным жестом он показал, что новый «щит», может быть, даже немного большим для Ворона.

Поглаживая меховой панцирь, Ворон ощутил мягкость и комфорт нового облачения. Он чувствовал себя в нем защищенным и готовым к новым приключениям. Теперь все было по-другому. Он был открыт миру, свободен от ограничений старого нагрудника и сапог. Ворон осознал, что не шагнет вперед, если будет цепляться за прошлое, и что истинное мужество заключается в том, чтобы принять перемену и позволить себе быть уязвимым.

И, надевая новый меховой панцирь, Ворон смело взглянул на Бернира и Вёлунда, с готовностью принимая новое начало.

– Ну, что? Нравится? – кузнец улыбался ему.

– Да, очень… – Вором смущенно поправил нагрудник. – Особенно сапоги. Очень удобно.

– А то! Я один из лучших в своем деле!

– Сколько это будет стоить?.. – Бернир вновь полез в красный мешок.

Ворон уже не слушал их. Новая броня сидела на нем как влитая. Он смотрел на старый нагрудник, и сам про себя удивился, насколько Бернир был прав.

Он посмотрел на голубое небо и улыбнулся.

– Бернир! Осторожно!

Что-то тяжело упало. Ворон удивлено обернулся и увидел своего воина сидящего на земле, а рядом стоял Вёлунд, поддерживая его за плечо. Бернирсмотрел вниз, а грудь его тяжело вздымалась. Он стал еще бледнее, чем было раньше, а чернота на полосе раны достигла глаза. Мальчик испуганно подбежал к мужчине.

– Бернир, что случилось? – Ворон опустился на колени рядом с ним.

Воин медленно поднял глаза и уставился в пустоту перед собой. С его изуродованного лица прочитывались боль и страх.

– Все в порядке… Я просто немного отдохну...– пробормотал Бернир, растирая левое бедро.

Он сжимал кулаки, пытаясь справиться с невыносимой болью, которая изводила его тело. Ворон ощутил, как кровь стынет в его жилах.

– Ни хера не в порядке. – Вёлунд говорил серьезно. – Ты весь горишь, друг мой. Ворон! Нужно его поднять и усадить на вон ту лавку.

Так они и сделали. Ворон служил опорой для поднимающегося с пола Бернира, пока кузнец осторожно тянул его вверх. Лавка эта была прямо напротив них, поэтому не составило никаких трудов усадить на нее мужчину.

– Ты видела? Ну как можно так нажраться… Ну и пьянь… – Женщины, увидевшие его падение, грубо перешептывались, прикрывая рты руками.

Ворон гневно воззрился на них, но его не начавшуюся речь остановил Вёлунд.

– Тебе надо срочно бежать к лекарю! – Он протянул ему красный мешок Бернира. – Расскажи ему все про стычку с щуром. Он наверняка поможет. Ну, чего стоишь? Бегом!

Ворон кивнул и тут же рванул к фонтану, скрываясь за поворотом, оставляя Бернира и Вёлунда.

– Бернир, слышишь меня? – Кузнец заглянул ему в глаза.

– Да, слышу… Мне легче… Да уж…

Бледный воин сидел на лавке сгорбившись, придерживая бедро рукой. У Рана на лице болезненно пульсировала. В глазах становилось мутно. Тошнота подкатывала к горлу. Он отчаянно пытался захватиться взглядом за мимо проходящих людей и тяжело дышал.

***

Фэя обернулась на рыжего мужчину, которого вырвало чем-то черным. Нахмурившись, она помотала головой, вспоминая зачем пришла на эти земли.

– Пойдем скорее! Чего ты там медлишь?

Гек`ко, продолжавший идти позади Фэи, умело избегал людей, которые неумышленно пытались задеть его, а также осторожно переступал через трещины на дороге. Фэя вздохнула с грустью. Уже третий день они находились здесь, и его поведение становилось все более странным и необъяснимым. Они проводили вместе все это время, но он ни разу не заговорил с ней, часто скрывая себя в тени и прикрывая свою механическую руку белым плащом. Он всегда был погружен в свои мысли и непрестанно что-то шептал себе под нос, пристально смотря под ноги, словно искал что-то важное или подозрительное.

Она отряхнула брюки от пыли и как можно глубже натянула капюшон.

– Если будешь медленно идти, мы никогда не найдем ее.

Темный мужчина посмотрел на нее. Казалось, что он смотрит куда-то сквозь.

– Надо было остаться в Пустынниках… Далар меня попутал помогать тебе.

Фэя тяжело вздохнула. Ей хотелось взять под руку мужчину и потащить в Башни Трех Звезд, но не могла. Как-то она попыталась дотронутся до него, когда они прибыли в порт, так он вздрогнул, а после наорал на нее. На девушку никогда в ее столь короткой жизни никто не смел повысить голос. Она оторопела и чуть не заплакала. Поэтому ей оставалось подолгу стоять на месте и ждать, пока мужчина с механической рукой все таки тронется с места.

– Пойми, – она говорила спокойно, убаюкивающе. – Мы должны здесь найти служителей. Только они могут тебе помочь. А они наверняка находятся у Башен в столовой для бедных. Поэтому, прошу тебя, пойдем побыстрее.

Гек`ко переступил с ноги на ногу, поправив плащ на механической руке. Металлические пластины скрипнули под его прикосновением, напоминая о боли, которая осталась навсегда в его памяти. Он опустил голову и медленно побрел за девушкой, стараясь обходить камушки и людей на пути. Хотя ярмарка была настолько многолюдной, что это вызывало некие трудности.

Он не привык к тому, что его появление привлекало внимание. Люди оборачивались, чтобы рассмотреть странного путника приехавшего из далеких Пустынников. Его черные глаза скользнули по окружающим, регистрируя каждое движение, каждую эмоцию, каждое лицо, которое переплеталось в толпе. Ни одно подозрительное движение или подозрительный человек не могли ускользнуть от его внимания. Он был предельно осторожен. Всегда на чеку.

Фэя, которая шла перед ним, маневрировала с легкостью, избегая столпотворения и отклоняясь от пешеходов в последний момент. Он не мог не заметить, что она проявляла осторожность и навыки, которые делали ее похожей на него самого.

Они продолжали свой путь. Девушка впереди. Гек`ко ненавязчиво следующий за ней. Неожиданно перед ними взметнулся маленький южный эльф. Он метался с вытаращенными глазами и ошеломляющей, неестественной быстротой. Мужчина чуть не споткнулся, когда резко отскочил в сторону, чтобы избежать столкновения. Удивленный эльф продолжал свою безумную гонку, догоняя своего друга.

– Даларовы дети… – Гек`ко скривился, натягивая плащ на руку.

Фэя шла впереди, иногда оборачивалась на отстающего мужчину, но каждый шаг приближал их к Башням, к служителям и сестрам. Она улыбнулась самой себе и посмотрела на фонтан в центре города. Вода струила из его верхнего бассейна, создавая мелодичное пение, которое наполняло весь воздух вокруг. Девушка на мгновение остановилась. Она наслаждалась звуками, которые казались ей чарами природы. Птицы, сидящие на ветвях деревьев с розовыми цветами рядом с фонтаном, также восхищались этой гармонией, перебирая свои перышки и слушая, словно концерт мирового уровня происходил прямо тут, под их крыльями. Ветер, играющий на волнах прозрачной воды, пытался соперничать с мелодией фонтана, но тщетно. Его тихое шептание тонуло во всей этой симфонии звуков.

Рядом с фонтаном, в тени раскинувшейся древней аллеи, возвышалась статуя, созданная из обычного, почти утратившего первозданный блеск, камня.

Фэя провела рукой по каменной поверхности статуи. Она знала, кто там был изображен. Отвратительный Энрих Ужасный. Его имя окутывалось тайной и ужасом, ведь в глубоких легендах сам Высший, несущий справедливость и наказание, превратил этого человека в безжизненную скульптуру, осудив его на вечное заключение в нестерпимо холодном камне.

Некогда верховный правитель южных земель, оказался заложником собственных страстей и жажды власти. По чудовищному волеизъявлению Энрих Ужасный развязал никому не нужную, кровавую войну, которая не дала ничего, кроме горя и раздора. Ожесточенные битвы окропили землю кровью, а последствия этого безумства отчетливо видны в Разделении Мира. На юг и север. На Диннию и Задрию.

Жалкий эпилог жизни Энриха Ужасного. Все его возможности и качества, разум и талант, оказались в этом несчастном камне. Теперь его прежде мощный дух терзает только собственные мысли, утопающие в омуте самозабвения. И он теперь свидетель бесконечной борьбы желаний, замерших на века в этом окаменелом теле.

Фэя вдохнула свежий воздух и почувствовала, как его чистота наполнила ее легкие, поднимая настроение и наполняя энергией. Она взглянула наверх, на высокие Башни, которые казались ей теперь еще ближе и более доступными. С каждой секундой она приближалась к своей цели. К месту, где сокрытые знания и огромная мудрость обитали вместе с тем, кто являлся их хранителем. Фэя почувствовала, как внутренний огонь становится ярче и сильнее, и с каждым шагом она становилась все более уверенной в своем предназначении. Она знала, что этот путь не простой и может быть полон испытаний, но она была готова идти до самого конца ради достижения своей цели. Девушка вновь улыбнулась и направилась вперед, двигаясь к Башням, к служителям и сестрам, зная, что каждый шаг приводит ее все ближе к магическому миру, который ожидает ее за порогом этих величественных стен.

Гек`ко быстро настиг девушку и встал рядом, чтобы не отставать. Он сжимал механическую руку, спрятанную под плащом. Раз, два, три. Этот проклятый счет раздражал его до предела, но он ничего не мог с этим поделать. Шум и суета ярмарки, который разносился от людей, сводил его с ума. Как он только мог забыть, что сегодня такой большой праздник? Он проклинал себя за то, что не остался дома, в четырех стенах. В Пустынниках. Но нет, эта невинная девчонка умудрилась убедить его пойти за ней, и теперь он ненавидел себя за это. В каждой мгновенной паузе между мелькающими лицами и горячей суетой, мужчина тысячу раз пожалел о своем решении отправиться в это путешествие.

– Мы пришли. – Она остановилась.

Гек`ко проследовал взглядом за Фэей и сердце его сжалось. Прямо на улице, под разноцветными магическими светильниками и фиолетовыми флажками, за длинными деревянными столами сидели люди, эльфы и грязные. Они ели какое-то блюдо из железных тарелок. Рядом выстроилась очередь перед деревянным маленьким сарайчиком, в котором служители в серых рясах разливали какую-то субстанцию в тарелки людей. И именно их Фэя и искала.

– Я не пойду дальше. – Он нервно сжимал механическую руку.

– И не надо. – Пожала плечами Фэя. – Подожди здесь. А я найду сестру.

Мужчина хотел было что-то спросить, но девушка уже шла к сарайчику, проскальзывая мимо эльфов. Сердце ее трепетало от того, что в скором времени, она увидит сестру, которая ушла служить Высшему. Сколько лет прошло? Пять? Шесть? За это время Фэя ни разу не видела Селиею.

Она подошла к началу очереди.

– Ты что, совсем ослепла? – крикнул на нее остроухий темнокожий мужчина в рваной рубахе из середины очереди. – В конец очереди встань!

– Мне не нужна еда. – Фэя натянула капюшон. – Мне нужно поговорить с братьями.

– Мне все равно, что ты там хочешь! – Поддакнула мужчине грязная. – Мы все хотим кушать.

Толпа медленно приходила в безумие. Кто-то кричал на Фэю, кто-то плакал. Девушка виновато вжала голову в плечи, не в силах что-то ответить.

– Друзья мои, тише. – Подошел к Фэи молодой служитель с отреченным северным лицом. – В такой великий праздник негоже ругаться. Что подумает о вас Великая Мать, если в ее день вы все начнете бойню?

Служитель повернулся к Фэи и сложил руки в замок за спиной. Он был молод, лыс как и все братья, и миловидно смотрел на девушку своими глубокими синими глазами. Его гладкие черты лица выражали серьезность и решимость, а немного покрасневшие щеки свидетельствовали о его волнении. Служитель был одет в традиционную одежду, символизирующую его преданность и служение Высшему. В его присутствии чувствовалась какая-то необычная аура, словно он обладал особым даром или знаниями, недоступными обычным людям. Фэя не могла оторвать от него взгляда.

– Я слушаю, дитя мое.

– Здравствуй, брат мой. – Фея склонила голову. – Не подскажешь, где мне найти сестру Селию?

– Селия… – Он задумался. – Когда я выходил из Башен, она была в своей опочивальне. Читала.

– Можно пройти к ней? – Фея смотрела на свои ноги. – Или это запрещено?

– Можно. Но позволь узнать. Кто ты ей?

– Я ее кровная сестра. – Подняла глаза Фэя. – И мне нужна ее помощь.

– Как к кровному родственнику?

– Нет. – Фэя потупила глаза, подбирая слова. – Мой товарищ… Он болеет… Душевно. А я обещала помочь.

– Что ж… – Молодой служитель улыбнулся. – Это похвально. Сразу видно, в тебе течет благородная кровь, и понятно почему ты ее скрываешь… Беспокойные времена настали… Пойдем, я провожу вас.

– Спаси тебя Высший, брат мой.

***

Карамель сидела на узкой деревянной скамье между двумя южными девушками. Взгляд ее затравленно блуждал по окрестностям города и зыбким метким пятнам света, просачивающимся сквозь покосившиеся щели в фасаде сарайчика.

Полные губы Карамели опустились на кружку с горячим супом, первой пищей, которую она получила сегодня, в этой бесплатной столовой для бедных, где раздавали еду и надежду, одновременно наполняя желудки и сердца тех, кто потерял всё. Она отпустила вольную мысль, что предпочла бы ощущать тепло не только в руках, держа простую глиняную чашку, но и согреться добрым приветом, пожатием руки, словом поддержки. Любой крохой человеческого тепла.

Но вместо этого, ее усталые глаза сосредоточились на паре, которая только что проскользнула мимо нее и направилась в сторону Башен. Девушка в потертом и потемневшем капюшоне выглядела скрытно и загадочно, как звезда, утраивающая свой блеск, чтобы исчезнуть перед рассветом. Но это не дарило ей спокойствия. Наоборот, Карамель заметила озабоченность, мелькнувшую в серых глазах той загадочной девушки.

Подойдя к большим массивным воротам Башен, девушка в капюшоне остановилась. Служитель, спокойно и грациозно, открыл перед ними величественную золотую дверь Башен, словно жестом приглашая в мир таинственности и великолепия, скрывающийся за плотными каменными стенами. Девушка в капюшоне оглянулась и жестом призвала к себе кого-то. Из-за угла темного переулка, выходящего на улицу, рядом с воротами Башен, появился мужчина. Он неуверенно двигался, поправляя белый плащ одной рукой. У Карамели неожиданно перехватило дыхание. Кто он? Странствующий рыцарь? Таинственный ничем не связанный путник? Возможно, кто-то, кто скрывал в себе необъяснимую мощь или мрачные тайны прошлого.

Однако, мужчина в белом плаще немного замешкался, когда служитель подвинулся ближе к золотой двери. Его движения были каким-то непонятным образом нарушены, как будто у него внутри все перестало существовать вместе с выполнением этого единственного действия. Карамель невольно поджала губы, отступая на мгновение от своей большой глиняной чашки. Отряхнула от крошек голубую одежду. Она купила ее на золотые, которые ей заплатил парень на телеге за то, что спал с ней несколько, когда они шли до Ничейных Земель. Интересно, где он сейчас? Где-то на ярмарке. Среди толпы.

Карамель встала с места и осторожно, чтобы не задеть девушек по соседству, взяла чашку и поставила ее на стол сарая.

– Спаси вас Высший. – Она поклонилась служителю, который одарил ее улыбкой.

Она накинула капюшон платья и побрела мимо Башен, вдоль по улочкам, где весело проводили время другие люди на ярмарке. Она постоянно оглядывалась назад. Страх, что за ней идут. Но кто? При воспоминании о издевательствах, которым она подвергалась в доме терпимости, у Карамели проступил холодным пот. Как там Шарлот?

Продолжая свой путь, Карамель сжимала кулаки, чтобы успокоить трепетное сердце. Она знала, что не может оставаться на одном месте слишком долго. Ее прошлое было темной тенью, всегда за ней следовавшей. Хотя она пыталась начать новую жизнь, прятаться от своих прежних хозяев, она знала, что не удастся избежать своей судьбы.

Ярмарка радости и смеха, где толпы людей наслаждались атмосферой праздника, только подчеркивала ее одиночество и раны прошлого. Мимо проносились запахи приправ и сладкой выпечки, а звуки музыки смешивались с гулом голосов. Карамель продолжала идти, мельком замечая улыбающиеся лица и энергичные движения других людей.

Она знала, что бежала как от преследования, так и от самой себя. Ее прошлое было тем мрачным уроком, который положил начало ее собственному освобождению. Больше никогда она не позволит кому-то унижать, контролировать и издеваться над собой. Вместо этого она стала искать силу и надежду даже в самых темных уголках своего бытия.

Вспоминая сэра Ишеи, Карамель прижала руки к груди, чтобы смягчить больные раны. Его лицо с его грубыми чертами и холодными глазами вызывали у нее желание бежать. Бежать от того кошмара. Она знала, что он не оставит ее в покое.

Она остановилась у площадки с разноцветными горками и деревянными качелями. Вокруг царила свежесть и яркие краски, наполняя воздух поющими детскими голосками и смехом. Вдалеке мелькнул крошечный мальчик, его радостный шаг привлек ее внимание.

Сердце сжалось от теплоты и нежности, когда она сморщила лоб, чтобы рассмотреть его внимательнее. Маленькие ноги быстро бежали к родителям, а чудесные глаза сияли от счастья и возбуждения пережитых игр. Притягательность этого момента была неподдельной.

Он приблизился к ним со скоростью солнечного зайчика и, совершенно не ожидая того, был встречен такими словами и жестами, которые незабвенно останутся в его памяти на многие годы. Миниатюрная южанка и ее северный супруг были необычной парой, но их любовь к ребенку была главной искоркой их отношений.

Они обняли мальчика, уткнувшись в его пушистые каштановые волосы и деликатно поцеловав лобик. Между ними не было ни слова, но повесть этого момента была закрыта, как самый драгоценный сундучок, полный сокровищами семейной радости.

Мальчик освободился от объятий и с неослабевающим энтузиазмом бросился вмешиваться в игру детей. Он быстро слился с другими малышами, подхватив спонтанную энергию этого уголка города, чтобы насладиться маленькими радостями жизни.

Карамель с тоской вспоминала своих родителей. Долгая разлука оставила свои следы на ее душе. Она ясно помнила свой сосновый дом, где царил приятный аромат дерева и свежих трав. В сердце этого просторного дома стояла большая печь, где она пряталась от матери, когда та ласково звала её, делая вид, что не замечает темных волос, выглядывающих из под одеяла. Она помнила, как отец вырезал для неё из дерева маленькую лошадку, полностью сосредоточившись на работе и погрузившись в собственный мир. И всегда строго внушая ей, что инструменты опасны. Отец категорически запрещал Карамели трогать их. Но она всегда приходила в его мастерскую и просто сидела там, наблюдая за ним в полном безмолвии.

Слезы выступили на её глазах. Карамель осторожно вытерла щеки, чтобы никто не заметил этого легкого движения, и пошла дальше, оставляя позади радостный детский оазис. Как она жалела, что сбежала от родителей. Если бы не было этого нелепого побега, она бы никогда не оказалась в этом ужасном и противном борделе, продавая своё тело ради выживания.

– Далар его в рот! – грубо выругался голос какой-то девушки. – Больше тебя ни в жизнь не послушаю!

– Да ладно тебе, зато все по закону. – Ласково сказал голос парня.

Карамель остановилась на улице, взглянув на грандиозное здание администрации. Сердце мгновенно пропустило удар, и она почувствовала, как внутри вспыхнул жар. Подняв глаза, она встретила взгляд двух обворожительных южных близнецов. Молодого парня и его миловидную сестру, которые только что вышли из администрации. Их светлые волосы чаровали взгляд, а их черты лица были настолько идеальными, что казалось, будто они созданы по образу музы. Красивые губы украшали их лица, и простая одежда подчеркивала неповторимую роскошь их фигур.

Но была и разница в их внешности. Она была незамысловатой, но все же не оставалась незамеченной. У девушки короткие волосы легко обрамляли ее лицо, придавая ей живую игривость и свежую молодость. Она не нуждалась в длинных локонах, чтобы подчеркнуть свою привлекательность. Ярко-зеленые, почти изумрудные глаза и аккуратные брови сами собой завладевали вниманием окружающих.

Парень же, в свою очередь, притягивал взгляды своей уникальной внешностью. Его волосы доходили до плеч. Однако, то, что действительно выделяло его из толпы, была его шляпа. Старинное, изысканное головное убранство добавляло ему элегантности и находилось в гармонии с его образом.

– Нет, ну ты, сука, видел? – продолжала девушка, указывая в бумаги, что были в ее руке. – Налог будет вчитываться, исходя из полученных нами монет! Живодерство какое-то! Вита, ты вообще меня слушаешь?!

– Я тебя слышу. – Вздохнул парень, снимая с себя шляпу. – Успокойся немного и подумай. Вечером, когда мы поговорим с Верховным Магом, все будет законченно. И он поможет нам. Что ты делаешь, Користо?

Девушка зло смяла бумаги.

– Ничего. Это так… Чтоб я успокоилась. Пойдем поближе к фонтану. Там самое людное место. Надеюсь, эти сукины дети больше нам не помещают.

– Ты моя головная боль. – Усмехнулся Вита, потрепав сестру за волосы. – А ведь раньше я был причиной твоей.

– Те времена прошли.

Близнецы двинулись к фонтану, самым неповторимым образом демонстрируя совершенство и легкость движения. Их изящная походка и безупречная осанка привлекали внимание. Они словно переливались тысячами оттенками, притягивая взгляды и производя невероятное впечатление.

Карамель, не долго думая, решила проследовать за ними. Она жаждала еще хоть немного полюбоваться их красивыми чертами лица, изысканным профилем и идеальными фигурами. Еще раз погрузиться в мир их великолепия и живописности.

Они остановились. Карамель юркнула в тень, припав телом к столбу, и наблюдала, как Користо стала разминать плечи, а Вита запрыгнул на парапет фонтана.

– Подходите! Подходите! И не пропустите! Перед вами выступит к акробатическим номером неподражаемая Користо! Лучшая гимнастка Диннии, а так же моя горячо любимая сестра!

Вокруг близнецов собрались зеваки, заинтригованные искусством гимнастики. Сердце Карамели бешено колотилось, когда она увидела, как Користо изгибает свою спину и беззаботно поднимает ногу, опираясь на свою сильную руку. Казалось, время замедлило свой бег, чтобы Карамель могла насладиться каждым ее движением. Гибкость и легкость, с которой девушка выполняла свои номера, были поразительны. Карамель не могла оторвать глаз от этой плавной грации, которая была несравнима с другими. Она просто не могла поверить, что эта прекрасная и грациозная девушка не была самобытным потомком змей. Но нет. Самая обыкновенная людская девушка, которая дарована невероятными способностями и неповторимым талантом.

Щеки Карамели вспыхнули жаром, и она, заметив это за собой, пару раз ударила по ним. «Нет, даже не думай!», ругала она саму себя. «Одного предательства мне хватит на всю жизнь. К тому же, посмотри на нее! Ты ей в подметки не годишься! Тем более она южанка, а ты зардийка...».

Слова горели на губах Карамели, смешиваясь с горечью разочарования. Она чувствовала, как жаркий плач протискивается сквозь горло, заставляя сердце сжиматься все сильнее и сильнее. Но она не собиралась позволить слезам вырваться наружу. Не собиралась дать больше никому возможность увидеть свою слабость.

Вспомнить предательство было несложно. Безжалостная реальность внедрилась в ее жизнь, словно тысячи острых игл, начиная свою путаницу с самых незащищенных мест. Доверие было разрушено навсегда, а осколки разбитых обещаний по-прежнему режут ее душу, не давая зажить ранам. Боль и обиды переплелись в клубке, который крутился внутри нее, оставляя горький привкус на каждом вдохе.

Користо, южная красавица, со своим загадочным очарованием и знойным взглядом. Карамель понимала это прекрасно понимала. Их миры были слишком разными, словно вода и огонь.

Девушка глубоко вздохнула. Ее усталые глаза вновь обратились к близнецам, которые так самозабвенно выступали перед публикой.

– Спаси вас Высший, сударыня. – Вита подмигнул грязной молоденькой девушке, в кожаных штанах, когда та бросила ему пару монет.

Карамель развернулась. Ее взгляд медленно плыл к Башням Трех Звезд, которые возвышались на горизонте, как символ мудрости и надежды. Это место было известно путникам как святилище Высшего. Место, где они могли помолиться и обрести утешение. Девушка ощутила, как в ее сердце рождаются смешанные чувства. Трепет и опасение.

Может быть, ей стоит обратиться за помощью к служителям Башен? Они, как никто другой, знали тайны и трудности этого пути. Однако, стоит ли им верить? Они ведь тоже люди, с их собственными преградами и ошибками. Возможно, они не примут ее в свои ряды и откажут в поддержке. Но все равно, она могла попытаться, ведь лучше быть рядом с ними, чем вернуться в безумно глубокий мрак борделя.

Она ощутила решимость, которая возникла в ее груди, и направилась вперед, продолжая глядеть на Башни. В ее душе теперь проснулась искра надежды, она чувствовала, что ей откроются пути новых возможностей и перемен. Она устремилась вперед, но ее шаги были неуверенными, словно она еще искала ответ на свои собственные вопросы.

Внезапно, она столкнулась с кем-то и чуть не упала на землю. Ее глаза искали причину этого столкновения, и она увидела маленькую девочку зардийку, с рыжими волосами, заплетенными в косы, которая потирала ушибленный нос с полными от слез глазами.

– Извините… – Девочка глянула на нее большими синими глазами. – Я не нарочно…

– Сага! – где-то вдалеке гаркнул мужчина и девочка оглянулась. – Ты где потерялась?!

– Уже иду. – Она склонила голову и побежала за зардийским мужчиной с темными волосами, рядом с которым стоял большой тилгок, виляющий хвостом.

Сага побежала к Сольгерду, стараясь не путать ноги в старом платье, которое само по себе уже требовало замены. Ее пятки жутко натерло и кожа на них стала почти неприятно грубой. Густой мех, который раньше красовался на ее плечах, давным-давно порвался, подчинившись неустанному времени и усиливая таким образом его изношенность. Сознавая свое положение как обычная сиротка, Сага не заботилась о том, чтобы выглядеть красиво или благопристойно в глазах окружающих. Ей всего девять лет, и она не понимала, что такое красота и несоответствие чьим-то идеалам.

Сольгерд, потирая ладонью ожог на лице стоял возле диннийского серебряного шатра в синюю полоску, где торговали сладостями. Рядом с ним уютно расположился тиглок – большой меховой шарик Ра. Тиглок скучал и грустно мотал хвостом, поняв, что люди и эльфы, находясь на Ничейных Землях, не проявляют достаточного внимания к его величию и мощи. Он был огорчен своим состоянием и чувствовал себя немного опечаленным. Сага улыбнулась, погладив по ноге бедного Ра, а он, радостно заворчав, уткнулся носом в ее грудь.

Девочка с любопытством оглядела прилавок, исполненный потрясающих ароматов сладостей. Ее взгляд задержался на заманчивых блинчиках с творогом, аккуратно свернутых в форме трубочки. Рядом устроились сочные фрукты, которые опытные руки специалистов изысканно вялили или ставили на огонь, чтобы тщательно проварить в сладком меде или сиропе из сахара. А как забыть про захрустевшие орехи, такие нежные и приторные, словно облако из сахарной пыли?

Невысокая, но стройная южная кухарка, облаченная в изысканное голубое длинное платье, беззаботно взбивала яичные белки в густом меде, не обращая внимания на Сольгерда, молодого человека, который увлеченно изучал каждое изумительное сладкое блюдо.

– Будьте любезны. – Обратился он к даме. – Леденец, пожалуйста.

– Один сребреник. – Кухарка даже не обернулась. – Отставьте деньги на прилавке и возьмите сами. Мне некогда.

– Сага, бери какой хочешь.

Девочка с обалденными глазами и широкой улыбкой на лице посмотрела на витрину, где пестрели разноцветные леденцы на палочках. Она была ошеломлена таким разнообразием форм и вкусов. Петушки, белочки, рыбки... Всё это казалось ей просто невероятно заманчивым и удивительным. Ведь она никогда раньше не пробовала ничего подобного! Волнение и любопытство заставляли сердце девочки биться сильнее, а голова закружилась от предвкушения новых ощущений.

И тут, после небольшой паузы, она, прижимая ладонь к краснеющей щеке, робко протянула руку и взяла одного из петушков. Страсть и страх одновременно сжали ее сердце, но новизна искушения была сильнее. С первым же прикосновением к губам эта сладость растаяла и заполнила всё ее существо необычайным наслаждением. Она с благодарностью посмотрела на Сольгерда, который поправлял повязки на руках.

Рваные раны на запястьях уже зарубцевались, но Сольгерд не спешил их снимать. Это напоминала ему о доме. О любимой Далии, которая ушла от него так рано. Ее убила Черная Леди. От этих мыслей у него вспыхнули пламенем голубые глаза. Печально улыбнулся. Он сделает все, чтобы отомстить ей. Убить ее так же хладнокровно, как она сделала это с его единственной любовью.

Сага, которая наблюдала за мужчиной, тяжело вздохнула. Она осторожно взяла Сольгерда за рубашку и печально улыбнулась. Хоть она и маленькая, но боль в его глазах напоминала ей о первой встрече с ним. Самой горькой из всех, с кем девочке приходилось встречаться.

Он молча посмотрел на девочку и, отстроившись, жестом подозвал к себе Ра. Они пошли гулять по ярмарке, где витала возбужденная атмосфера праздника. Девочка шла за Сольгердом, впитывая каждую деталь этого яркого и многолюдного места. Она оглядывалась на людей, наблюдая за их веселыми и удивленными лицами, и не могла удержаться от радостного смеха, который часто раздается на подобных мероприятиях.

Вдалеке они увидели группу артистов, которые исполняли зажигательные танцы под звуки живой музыки. Ритмичные движения и окрыляющая энергия артистов захватили внимание Саги. Она пристально смотрела на них, восхищаясь полетом и грациозностью их движений. Она мечтала о том, чтобы когда-нибудь стать такой же талантливой и свободной на сцене.

Проходя мимо дерева со свежими розовыми цветами, они услышали замечательный звук лютни. Под ним стоял бард, облаченный в яркую одежду, который с любовью и страстью исполнял свои песни. Его голос звучал мелодично и проникновенно, его слова переплетались со звуками инструмента, создавая неповторимую гармонию. Сага была пленена его исполнением и, закрыв глаза, полностью погрузилась в мир его музыки, ощущая, как каждая нота проникает в ее сердце.

Все вокруг казалось таким ярким и полным жизни. В этот день девочка познала множество новых эмоций и ощущений, которые запечатлелись у нее в памяти. Эта ярмарка и все происходящее на ней стали для нее маленьким миром счастья, в который она была готова погрузиться вновь и вновь.

Сольгерд оказался поглощен своими мыслями и не замечал праздничного настроения, которое царило вокруг. Он видел Башни Трех Звезд и решил, что вечером нужно будет отправиться туда и помолиться, вспомнив о своем прошлом. Ра пристально следил за своим хозяином, теребя хвостом и тыкая мордой в его руку. Но мысли Сольгерда заняты Далией. Милой и прекрасной ворожеей с кудрявыми волосами. Он мечтал о своей любви, которая теперь покоится в северных лесах, и каждый камень, который он осторожно клал на бездыханное тело этого прекрасного существа, казался ему погребальным обрядом для его собственной жизни. Единственное напоминание были тряпки на руках.

Он остановился около торговца одеждой, который, завидев это, во все зубы улыбнулся новому потенциальному покупателю. Сага тоже остановилась, отряхнув изношенное платье.

– Что угодно, воин?

– Я не воин. – Сухо ответил Сольгерд, указывая на девочку. – Нам нужно новая одежда для нее.

– Как вам будет угодно. – Льстил торговец, опускаясь лицом к Саге. – Какое именно хочет платье красивая девочка?

– Какое-нибудь недорогое, с мехом. – Снова ответил Сольгерд, не давая вставить слово покрасневшей Саге. – Чтобы было тепло в северных землях Зардии.

– Вот оно что. Тогда предлагаю вот этот комплект, внутри которого начес из шести овец. Черный, будет больше притягивать тепло. И вот эту накидку из мехов настоящего соболя. А еще сапожки. Вот эти, шнурованные, кожаные. Ну-ка, примерь девочка.

Сольгерд пристально смотрел на Сагу, оценивая, как она будет выглядеть в новом комплекте. Девочка нервно зашевелилась на месте, но послушно приступила к раздеванию. Ее платье действительно нужно было обновить, но она смущалась раздеваться перед мужчинами и оставаться в одной сорочке. Ра, завидев это, подошел к ней, невольно фыркнув на мужчин, и обернул Сагу пушистым хвостом. Девочка улыбнулась и погладила тиглока.

Черный комбинезон легко скользил по коже Саги, словно сотканный из самых нежных ощущений. Ей стало тепло уже от одной мысли о том, как он будет прижиматься к телу в морозы Зардии. А темная накидка придавала образу загадочности и благородства. Она подняла глаза и встретилась с глазами Сольгерда, которые смотрели на нее отречено, будто он вовсе не здесь, а где-то в другом мире.

– Просто великолепно... – Прошептала Сага, позволяя себе улыбку.

Девочка помнила дни, проведенные в приюте. Каждый день напоминал ей о ее уязвимости. В уголке этого холодного места она не имела право на теплую одежду. Вместо этого, она спала на твердой кровати, укутанная только в одну тонкую сорочку и простое покрывальце. Холод проникал через каждую складочку ее тела.

Она была запуганной, маленькой девочкой, которую все боялись. Никто не смел приблизиться к ней, и даже няни избегали ее, когда это было возможно. Они смотрели на нее с ужасом, исполненным недоумения. На самом деле, они жаждали ее смерти, потому что не могли понять и ценить ее уникальный дар. «Люди бояться того, чего не понимают», как-то сказал ей Сольгерд, сидя на тиглоке, а Сага держалась за его накидку, пытаясь согреть ручки.

Он был единственным, кто не боялся девочку. Не обзывал, как девочки из приюта. Не избегал, как няни. Наверное потому, что сам был такой же странный, как и Сага. Может даже еще более, чем она.

Теперь, когда Сага взглянула на свою прошлую жизнь, она поняла, что девочки, с которыми она росла, и няни, которые ее окружали в приюте, всего лишь боялись неизвестного. Их страх был барьером между ними и ее истинным потенциалом.

Она надела шнурованные кожаные сапожки. Последний штрих в создании образа. И вот она, сама Сага, преображенная, элегантная и готовая преодолеть любые холода смелым шагом.

– Ваша дочь выглядит как настоящая зардийская принцесса! – ахнул торговец, прикрывая рот руками.– Такая красивая девочка!

– Она мне не дочь. – Сольгерд без тени эмоций отсыпал в глубокую тарелку золота и посмотрел на Сагу.

Она правда была красивее, чем в тот день, когда он нашел ее в лесу. Испуганную, заплаканную и совсем одну в снегах. Ну, по крайней мере, он так думал, прежде чем Сага заговорила с ним.

– Пойдем. – Сольгерд потеребил морду Ра.

Сага кивнула и пошла за мужчиной, поклонившись торговцу, который улыбался им.

Они медленно шли по ярмарке, проскальзывая между эльфами и грязными, мимо шумных толп. Ра, который все еще не мог отойти от культурного потрясения, вразвалочку переставлял медвежьи лапы, недовольно фырча на задевающих его мех, людей. Он чувствовал себя не совсем на месте среди этого множества разнообразных существ, но смирился с тем, что это была его новая реальность.

Девочка смотрела по сторонам на яркую красоту, иногда поправляя свою новую одежду. Она выглядела уверенной и легкой, словно принадлежала этому миру со всеми его загадками и чудесами уже давно. Глаза девочки светились от волнующего ощущения приключения, которое привело их на эту ярмарку. Она почувствовала горькое разочарование, когда увидела, как Ра с трудом приспосабливается к новой обстановке, но сделать ничего не могла.

Вся ярмарка кишела звуками, ароматами и яркими красками, создавая неповторимую атмосферу веселья и радости. Дети смеялись и кричали от восторга, а взрослые, полные любопытства, рассматривали различные аттракционы и изобретения. На каждом углу были стены, покрытые портретами, цветами и яркими вывесками с предложениями купить то или сделать это. Шум, гомон и веселье создавали головокружительный фон, который уводил их в другую реальность.

Пройдя мимо группы южан, которые раскладывали свои изделия на прилавках, они заметили довольно странного юного эльфа, который сидел у небольшого столика и курил трубку, выпуская дым кольцами. Ра чихнул и остановился, лапой прикрывая нос.

– Что, Ра? – обратился к нему Сольгерд, улыбаясь. – Не нравится, что он курит грибы?

Девочка внимательно уставилась на столик, на котором расположились множество разнообразных тряпичных куколок. Ее глаза, сияющие синевой, наполнились грустью, в то время как воспоминания о ее потерянной соломенной кукле по имени Мия ворвались в ее размышления.

Так долго она была ее союзницей и верной подругой. Никогда не выпускала ее из рук. Но однажды, где-то на пути своих детских приключений, Мия потерялась.

Слезы накатывали по щекам. «Бедняжка, бедная Мия... Где же ты пропала?», она печально опустила голову. В ее сердце была неописуемая тоска, чувство утраты давило на нее изнутри, покрывая ее каждое дыхание.

– Хочешь куклу? – Сольгерд, заметив ее опущенную голову и сжатые в кулачки руки и не дожидаясь ответа, подошел к эльфу. – Сколько?

– Десять медяков.

– Беру. Держи куклу, Сага.

Мужчина протянул куклу девочке, и на ее лице появилось широкое, искреннее счастье. Она схватила куклу и крепко прижала ее к сердцу. В маленьких глазах девочки промелькнули блестящие слезы, которые она долго сдерживала. Но эмоции переполнили ее, и она заплакала так горько и сильно, словно прорвался долгий накопившийся плач.

Очарованный и взволнованный таким неожиданным поворотом событий Ра, который наблюдал всю сцену со стороны, подбежал к девочке. В своем испуге он задел хвостом столик с игрушками, и они разлетелись в разные стороны. Вертясь вокруг девочки, Ра свернулся в калачик и ласково обступил ее теплым мехом, словно хотел утешить и успокоить.

– Великая Мать! Сдерживайте вашу тварь! – Заорал эльф, пытаясь поднять куклы с земли, на что получил неодобрительный взгляд Сольгерда.

– Рот закрой, торгаш…

Слезы на щеках девочки постепенно стали утихать, и она нашла утешение в объятиях щурившегося Ра. Казалось, что на миг все плохое забылось, и их мир наполнился светом и теплом. Вначале девочка испытывала противный запах курительных грибов, который окутывал их с каждым вдохом эльфа. Но сейчас все это казалось таким незначительным, ведь у нее были ее любимая кукла, заботливый Ра и Сольгерд, мужчина, который молча наблюдал за этой нелепой картиной.

– Вечером мне нужно в Башни Трех Звезд. – Вдруг молвил Сольгерд, а девочка почему-то вздрогнула.

– Я не пойду… Не хочу… – Потупила синие глаза Сага, вытирая слезы с красных щек. – В прошлый раз меня выкинули на улицу. Я слышала много разных голосов и упала без чувств. Я не хочу...

– Я тебя и не зову с собой. Ты можешь побыть с Ра на площадке, пока я там.

– Спаси Высший…

– Не стоит. Пойдем, еще погуляем.

***

Ыягес еще с минуту удивленно наблюдал, как уходят мужчина с ожогом на лице, маленькая рыжая девочка и огромное пушистое животное, что напоминает очень большого диннийского кота, пока Лерден хвастался своим, если можно так его назвать, владением мечом, в окружении хихикающих грязных девушек. Все для него было новым в Ничейных Землях. Эльфы. Южные. Северные. Особенно его удивлял зардийский народ, который ходил в шубах и мехах, совершенно не замечая, что здесь тепло.

Мальчик посмотрел на брата. Он поднял меч вверх, положив одну руку на пояс. Его светлые латы блестели на солнце. Лерден очень горд собой. Горд тем, что остроухие девушки с темной кожей не смотрят на него с презрением. Хотя Ыягесу показалось, что они посмеиваются над братом, нарекая его потешным. Но Лердену и этого было достаточно. Находясь на Ничейных Землях, на празднике Великой Матери, он на время забыл, что его народ нарек его неудачником.

Ыягес подошел к брату и строго заглянул в его золотые глаза.

– Лерден, мы пришли не за этим. Или ты уже забыл, что сюда нас отправил король? Нам надо в Башни. И как можно скорее.

Лерден опустил меч. Его волнистый каштановый волос аккуратно лег на его высокие скулы. Он взглянул на младшего брата, улыбнулся и потрепал его по волосам.

– Не беспокойся об этом. Ты думал, что я тут бездельничаю, хвастаюсь перед дамами. – При этих словах он улыбнулся северной девушке, которая только прыснула и отвела глаза. – На самом деле я узнал от них кое-что новое. Сегодня же ярмарка в честь Великой Матери. Сегодня вечером в Башнях сам Верховный Маг будет выступать. А это, знаешь ли, не каждый день происходит. Так почему бы нам до этого времени не погулять по этому прекрасному городу?

– Дедушка был бы недоволен. – Нахмурился Ыягес.

– Да, – Лерден вновь посмотрел на брата. – Но дедушки здесь нет. А значит действуем так, как я сказал.

«Это и печалит», подумал Ыягес, оглядев ярмарочные фиолетовые ленты. «Как бы снова впросак не попасть». Но в слух говорить этого не стал. В конце концов ему нравилось, что старший брат стал немного отходить от позора турнира, где он упал в обморок при убийстве свиньи. Люди Сирены слишком жестоки, чтобы осознавать, что если бы не брат, то его, Ыягеса, уже не было бы в живых. Как и многих оруженосцев.

Но на этой ярмарке Лерден отдавался своим порокам. Он стал неуправляемым и наглым. Никто и ничто не могли укротить его безудержную натуру. Он дерзко высмеивал северных эльфов, поддевал зардийских мальчиков и испытывал судьбу, развлекаясь соблазнительными яркими южанками.

Ыягес понимал, что его задача – помочь Лердену вернуть честь, так безумно утраченную, и вернуться на путь истинный. Но он ничего не мог сделать. Он маленький мальчик и для старшего брата его слово ничего не значило.

Без сомнения, Лерден был одним из самых видных путников в этом городе. Красивый, высокий, статный, в белых латах динниец. Но, на взгляд Ыягеса, это было слишком. То что творилось с ним, он мог назвать двумя словами – самодурство осла. Ну опять же, вслух такое брату не скажешь. И ему вновь приходилось наблюдать за убогим поведением Лердена, который оторвал цветок от прекрасно сложенной композиции на высоком деревянном столбе, который служил опорой для развивающегося на ветру фиолетового флага Ничейных Земель, и заплел в волосы под смеющиеся возгласы каких-то очередных девушек.

Ыягес посмотрел на небо и в голос захныкал. Третье солнце уже перекатило за зенит. Еще несколько часов до проповеди Верховного Мага. А значит ничего не остается, как гулять по благородным улочкам этого города.

– Лерден. Я хочу пить.

– Хорошо, Ыягес. – Улыбнулся Лерден золотыми глазами. – Иди , присядь вон на ту лавочку, а я куплю тебе пирожок с лимонадом.

Ыягес кивнул и ушел. А Лерден глазами стал искать булочную. Ему показалось, что младший брат был чем-то огорчен, но не придал этому никакого значения. Все-таки они в самом красивом городе, после столицы Сирены, где в замке живет его прекрасная леди Оривьетта. От мыслей о красоте своей дамы сердца, его душа запела.

Прошло уже несколько недель с тех пор, как Лерден и его младший брат Ыягес отправились в путешествие на Ничейные Земли. Каждый день был наполнен новыми приключениями и опасностями, но Лерден знал, что все это стоит того, чтобы достигнуть своей цели.

Они стремились помочь Верховному Магу в исполнении его великой миссии. Никто не знал, какая именно задача была возложена на этих плечах, но Лерден чувствовал, что успех их путешествия станет решающим моментом в его жизни.

Путь вел их через королевство Диннии, где живописные леса показали им все свои красоты. Не все было так прекрасно. На их пути встречались опасные существа и ужасные преграды. Их пришлось в страхе убегать от окар2и от синих химер, исследовать древние руины и разгадывать сложные головоломки. Но Лерден никогда не сдавался. Он знал, что с каждой преградой его сила и мудрость только растут. А потом, когда они перешли через величественный красный мост, который охраняла страха юга, оказались на Ничейных Землях.

Здесь казалось, что время остановилось. Он увидел неподвластные воображению розовые цветы деревьев, где каждая веточка, каждый бутон, имели свою собственную историю. Лерден никогда не видел столь красивых деревьев. И каждый раз проходя мимо, наслаждался их запахом, как в первый раз.

В конце концов, после многих недель путешествия, они достигли своей цели. Ничейных Земель, где в Башнях Трех Звезд обитал не знакомый до сих пор Лердену Верховный Маг. Молодой рыцарь хотел увидеть в его глазах глубину мудрости и отваги. Он чувствовал, что этот человек знает больше, чем может себе представить рыцарь, и что его миссия имеет важное значение не только для Мага, но и для него самого.

Ыягес сел на лавку и разулся. Ему надоело ходить в этих землях. Здесь он чувствовал себя чужим, под взглядами коренных жителей Ничейных Земель. Грязные мужчины и женщины, проходили мимо него, но он все равно чувствовал лютую неприязнь исходящую от них. Он, в отличие от брата, знал всю историю от Разделения до нынешних времен, и понимал всю «прелесть» данного общества. Он помотал головой, откидывая от себя ненужные мысли о национальном конфликте.

Он посмотрел на улицу, оживленную ярмаркой, где люди гуляли, смеялись и наслаждались праздником Великой Матери. Вдалеке привлек внимание фонтан, который игрой воды добавлял звуковые аккорды в общую мелодию аллеи. Недалеко от фонтана, на скамье, сидели двое диннийских подростков, внешне совершенно идентичные друг другу. Молодой парень и девушка. Они были одеты в светлую одежду, которая гармонично сочеталась с яркостью праздничных украшений. Лица подростков выражали спокойствие и усталость после прошедшего акробатического шоу, которым они только что развлекали толпу.

Лерден подошел к Ыягесу.

– Держи. – Протянул он пирожок и стеклянную кружку кваса. – Куда ты смотришь?

– По-моему, там Користо и Вита. – Кивнул он на близнецов. – Помнишь, они как-то выступали у нас в городе?

– Я помню. Да. Это действительно они. – Лерден поправил съехавшие латы и сел рядом с братом. – Хочешь подойти, поздороваться?

– Нет. Я устал.

– Ну хорошо. – Он посмотрел на голубое небо. – Эх, наверняка леди Оривьетта тоже смотрит на небо…

– Ты же только что развлекался с грязными девушками. Теперь уже вспомнил о своей давней любви?

– Не говори так! Я помню о леди Оривьетте всегда! Она дама моего сердца. Моя истинная любовь и никто не сможет ее затмить!

Мальчик прыснул, откусив пирожок. Его брат все таки нисколько не изменился. За долгое путешествие к Ничейным Землям, он все так же был влюблен в леди Оривьетту, которая, увы, не отвечала ему взаимностью. Даже Ыягес, которому исполнилось десять лет, понимал, что она ему не пара. И вовсе не из-за того, что Лерден по сути своей был никчемным неудачником, который не оставлял попыток стать настоящим рыцарем. И это печалило.

На взгляд Ыягеса леди Оривьетта, за руку которой сражались рыцари на прошлом турнире, была слишком пустой, хотя и очень красивой. Ему нравился другой типаж. Девочки, с которыми можно поиграть в солдатиков и побегать, которые любят книги и историю так же, как и он. А ее, леди Оривьетту, больше волновали собственная внешность и платья.

Лерден посмотрел на Ыягеса и улыбнулся. Как же он вырос с момента начала путешествия в Ничейные Земли. Стал более сдержанным, спокойным и решительным в своих действиях.

Однако, Ыягес все еще оставался мальчиком, лишенным понимания того, что такое истинная любовь. Он не знал, что это за сильное и потрясающее чувство, способное изменить все вокруг и заполнять душу теплом.

Лерден молча наблюдал за невинным взглядом Ыягеса, понимая, что мальчик еще только начинает свой собственный путь в поисках смысла истинной жизни.

Любовь, прекрасное чувство, которое Лердену дала леди Оривьетта, которая сейчас где-то там, в замке Сирены, скучает, сидя перед окном, и ждет своего суженного. Именно так и представлялась ему эта благородная девушка, с глазами олененка. Любовь была для него главным источником силы и вдохновения. Он мечтал, чтобы и Ыягес смог ощутить это чудо, чтобы его сердце наполнилось неисчерпаемой радостью и нежностью. Он жаждал видеть Ыягеса, осознавшего и ценившего силу истинной любви.

Рыцарь еще раз оценивающе оглядел Ыягеса, который уже доел пирожок, и, потрепав его по волосам, посмотрел на людей, которые смеялись и бегали, создавая суматоху в этом празднике, посвященному Великой Матери. Ярмарка и в правду была лучшей во всем мире. Таких красот и величия Лерден не видел даже в своем родном городе Сирене. По всей площади разбросаны яркие лавочки, ларьки и павильоны, в которых торговцы предлагали самые разнообразные товары. Ароматы нового поступления специй, свежих фруктов и приготовленных с любовью сладостей наполняли воздух и пленяли душу каждого, кто находился поблизости. Люди с улыбками на лицах наслаждались этим праздником изобилия и радости.

Рыцарь с гордостью взглянул вдаль, на северные величественные горы, которые граничили между Зардией и городом на Ничейных Землях. Их вершины спряталась за пушистыми облаками, словно обещая что-то еще более волшебное и загадочное. Ветер ласкал его лицо, будто хотел подарить ему новые идеи и вдохновение для его будущих подвигов.

Он вновь посмотрел на людей. И остолбенел. Такой новый и невиданный страх обуял Лердена с ног до головы. Прямо перед ними, в отдалении, на лавочке сидел зардийский высокий и крупный мужчина. Казалось, он не смотрел на прохожий, задерживая свой взор на своих мощных ногах.

Его фигура непроизвольно привлекала взгляды прохожих, не только своим размером, но и уникальным обликом. Бледность его кожи выделяла черноту на правой стороне шрамированного лица, словно темная тень, подчеркивающая загадочность его обличья. Складывалось впечатление, что ему мучительно больно.

Но главным центром внимания была его рыжая борода. Волосы бороды тянулись волной книзу, создавая впечатление каких-то динийских чудовищ. Она гармонировала с его простой одеждой, состоящей из льняной рубахи и простого серого плаща.

Лерден, на фоне этого великана, казался маленькой, незначительной крошкой хлеба. Пейзаж ярмарки с ее изумительной природой и шумными улицами искажался в присутствии столь зловещей личности. Глаза окружающих изумленно и пристально смотрели на мужчину. Их выражение было смешанным. Страх и восхищение смешивались на их лицах.

А голубое небо, словно зеркало отражавшее его душу, становилось символом его тяжелого наследия. Таинственность, простертая перед глазами Лердена, становилась все более весомой и непостижимой. Он был большой не только физическим обликом, но и своим присутствием. Он внушал нежелание подойти ближе, вызывая тревожные мысли о его намерениях и прошлом. Этот высокий, загадочный мужчина сидел перед ними, словно живая гора, непоколебимая и могучая.

«Наверное, все зардийцы такие...», думал Лерден, глядя во все глаза на мужчину с изуродованным лицом. «Лучше обходить его стороной».

– Бернир! Я пришел! – выбежал из-за поворота какой-то мальчишка, тоже зардийского телосложения, только очень светлый и приятный, в отличие от того, кого он только что назвал Берниром. – Лекарь сказал, что ничем помочь не сможет. Дал только мазь, которая на время остановит действие яда.

– Вот как… – Безучастно проговорил Бернир, погладив большой ладонью по левому бедру.

– Но он мне сказал, что помочь может только Верховный Маг. – Мальчик сел на колени рядом с мужчиной и, осторожно открыв мазь, стал ее ему аккуратно накладывать на черноту в области глаза.

– Ворон, мне больно… – Рыжий мужчина скорчил лицо.

– Потерпи. Так вот, лекарь сказал, что Верховный Маг может своими чарами высосать из тебя весь яд. Ты потерпи, Бернир, только не умирай.

– Вот еще… – Болезненно прыснул мужчина. – Даже не подумаю.

– А сегодня Верховный Маг будет в Башнях. Представляешь, как нам повезло?

– Представляю.

– Пойдем, Бернир. Нужно как можно скорее попасть на молитвы!

– Подожди, Ворон. Не тяни меня. Мне больно.

– Нет времени, понимаешь?! Лекарь сказал, что тебе осталось пару дней и это в лучшем случае!

– Хорошо-хорошо… Только не тяни.

Мужчина с шумом встал с лавки, кривясь от боли. Ему помогал молодой Ворон, который явно был старше Ыягеса на пару лет. Мальчик перекинул его мощную руку через свое плечо и медленно пошел к Башням, помогая своему товарищу не завалиться в траву.

– Это бесполезно. – Вывел Лердена из дум голос Ыягеса. – Ты же говорил, что сначала будет проповедь. И там будет очень много людей, которые всяко захотят поговорить с Высшим Магом наедине.

– Все так, брат мой. – Сухо ответил Лерден, наблюдая за уходящими Берниром и Вороном, и ужас от увиденного его потихоньку отпускал.

– Но все-таки жалко его. – Ыягес болтал ногами на лавке. – Помрет раньше, чем закончиться молитва.

***

Фэя сидела на стуле и пила только что сваренный чай из маленькой кружки в тесной комнате. Самая необходимая мебель, которая находилась здесь, состояла только из скромной кровати и маленького столика с двумя стульями. Маленькое окошко, установленное в стене напротив столика, позволяло солнечным лучам проникать внутрь и освещать тихую жизнь служителей Высшего.

Девушка ощущала странность и непривычность вокруг себя. Отсутствие изящных красных тюлей на больших окнах, за которыми она привыкла проводить долгие часы, сидя на кресле и погружаясь в мир книг. Отсутствие шкафов, украшенных сложным сюжетным узором цветов и папоротника. Книжных стеллажей, выполненных из красного дерева, которые служили своего рода хранилищем всей ее литературной сокровищницы. Это были элементы, к которым она привыкла и которые создавали уют и роскошь. Но в комнате сестры все они отсутствовали, и Фэя ощущала пустоту.

Ее сестра Селия ни чуть не изменилась. Такая же красивая, благородная и статная. Но после того, как она ушла во служение к Высшему, постриглась на лысо. Вместо роскошных шелковых пастельных платьев, она переоделась в льняную рясу, которая совсем не подчеркивала ее фигуру. Это изменение во внешности печалило, но сама Селия только улыбалась ей, смиренно сидя на другом стуле.

– Как же я рада тебя видеть, сестра. – Селия взяла Фэю за руку. – Но почему ты пришла сюда одна, без солдат в сопровождении? И что на тебе за наряд такой?

– Ах, Селия… – Фэя поставила по стол кружку. – Это слишком долгая история. Боюсь, я не успею все тебе рассказать. Мне нужно помочь Гек`ко…

– Ничего страшного. Мои братья предоставили ему одну из лучших комнат во всех Башнях. – Отмахнулась Селия. – Он немного подождет. Для начала, я хочу услышать твою историю.

– Дорогая моя Селия… – руки сами потянулись к серым глазам, которые наполнились слезами. – Я поступила очень плохо… Я втянула одного рыцаря в страшную историю, о которой теперь сожалею всем сердцем.

– Кто этот рыцарь? И почему он именно из-за тебя попал в неприятности? Расскажи мне все.

– Начну с самого начала… – Фэя сняла капюшон и каштановые волосы, локонами легли на ее плечи. – Ты же знаешь, что я вошла в брачный возраст… И наш отец решил в честь этого устроить рыцарский турнир, чтобы победитель стал мне мужем. Но я не хочу замуж. А отец не желает меня даже слушать! Он говорит, что все девушки в нашем роду либо выходили замуж, либо уходили служить Высшему… Он не оставил мне выбора… Я была так зла на него… Поэтому подговорила мальчика из крестьян, чтобы на рыцарском турнире он выпустил из загонов свиней… Я не знала, что так получиться.

Фэя заплакала горькими слезами, в то время как Селия сочувствующие положила ей на коленку руку.

– Ох Оривьетта… – Ласково прошептала она.

– А когда одна из свиней напала на бедных оруженосцев, – хлюпнула носом та самая младшая из принцесс Диннии, которая всячески пыталась скрыть свою личность, назвавшись именем одной из героинь своих любимых книг. – Один из рыцарей, Лерден из древнего рода Жиона, кинулся их спасать. И я понятия не имела, что как только он убьет свинью, упадет без чувств на землю!

– Ох… – Покачала головой Селия. – Это нехорошо. После такого на весь рыцарский род падает позор…

– Я знаю это. – Фэя перестала плакать, утерев слезы руками. – Он сам по себе был забавный, странный и непутевый, а теперь на его душу напала такая неприятность… А несколько других рыцарей погибли. Помнишь Карльеса, который сватал к тебе?

– Да, помню. Я ему отказала, так как решила уйти к Высшему.

– Свинья ему откусила руку…

– Ох… Бедный Карльес…

– А потом я целыми днями себя мучила и корила этим. Называла себя всякими погаными словами. Не ела, не спала. Все думала о случившимся. Ох Высший… Я так виновата…

– Выпей еще чаю… Полегчает….

– Спасибо, милая Селия. Но сейчас это вряд ли мне поможет. – Фэя горько улыбнулась, не в силах посмотреть на сестру. – А потом я гуляла по замку, все думая о случившимся. Я знаю, что могла этого избежать, если бы не попросила того мальчика… И вот в своих нелегких думах я прошла мимо опочивальни родителей и встала, как вкопанная. Я знаю, что подслушивать нехорошо, но я не могла удержаться… Они говорили… Ох, я в панике убежала после услышанного... Милая Селия... На следующий день в замок пришел Ыягес, младший брат Лердена. Он просил о подвиге, который вернет Лердену честь… Я так испугалась за бедного Лердена… Он не должен был быть втянут в это… Он не знает, зачем идет в Ничейные Земли… А я знаю… и ты, видимо, тоже...

Селия коротко кивнула. Она понимала, о чем та говорит.

– И я решила сбежать, чтобы помочь Лердену и его брату. Я украла одежду у конюшего, а потом открыла потайной ход. Помнишь, мы нашли его в библиотеки и сбегали от стражи, когда были детьми?

– Да, помню. Потайной ход выводил в туннель, который выходил в лес, под маленький водопад.

– Из леса я вышла в какое-то селение, рядом в портом Дагон. Зашла в какой-то захолустный трактир. Выпила пару бокалов вина. А потом все как в тумане… В который раз убеждаюсь в том, что мне ни в коем случае нельзя пить. Помню только, что поссорилась с хозяином и еще пару каких-то пьяниц. Помню сильный удар по голове. А потом я очнулась в море…Эти волны. Соленая вода на вкус. Шторм… Я все больше и больше окружалась на дно. Силы оставляли меня… Я так испугалась, когда тонула…

– Милая моя Оривьетта… Как же так?..

– Но меня спасли мужчины. Они оказались моряками, что пришли с берегов Пустынников. Ох Высший… Если отец узнает, он убьет меня… Пожалуйста, Селия… Не говори ему ничего.

– Не беспокойся об этом. – Понимающе улыбнулась Селия. – Это очень личный, интимный разговор, только лишь между служительницей Высшего и молящимся. К тому же я не обязана. Уходя служить, я оборвала все связи. Теперь не вижу отца даже при паломничестве в Диннию. Он стыдиться меня.

– Спасибо, сестра… – Фэя отпила чай. – Потом оказалось, что моряки не пойдут в моря в этом сезоне. Мне пришлось думать, как поступить. Ох`атар, тот самый мой спаситель, привел меня в шейху. Он, выслушав мою историю, отправил меня к Гек`ко, мужчине, с которым я пришла в дом Высшего. И я обещала помочь ему, если он меня привезет сюда. И я прошу у тебя, помочь ему.

– С чем же? – Удивленно моргнула Селия. – Вроде бы нормальный пустынный мужчина. Руки, ноги. И к тому же очень красивый.

– Мне не до шуток, сестра. – Тон голоса Фэи переменился. – На самом деле у него одной руки нет.

– Как это? Я же видела.

– Ты видела только плащ, которым он закрывает руку. Но то что под ним – нет. В первый раз меня это привело в ужас.

– Что же под плащом?

– Как тебе объяснить… – Фэя подбирала слова. – Помнишь нашего псового, у которого вместо ноги, палка?

– Это называется протез. – Улыбнулась Селия. – Только не говори, что испугалась простого безобидного протеза?

– Мне не до смеха, сестра. Это не простой, как ты говоришь, протез… Это настоящая механическая рука. Только работа мага оставляет желать лучшего. Она сделана из настоящих человеческих костей!

– Костей?

– Да, костей. Его костей… Они соединены какими-то металлическими пластинами. Ох`атар говорил, что, когда ему эту руку ставили, он очень сильно кричал от боли. И из-за этого у него помутился разум.

– Как именно?

– Как-то очень странно. Он не любит выходить из дома. Не любит присутствие людей. А в доме у него все идеально. Прям как-то до омерзения правильно. Везде все ровно, симметрично. Он даже цветы подстригает ножницами до соответствующей длинны! И постоянный счет. Один. Два. Три. Он постоянно считает, и это уже стало сводить с ума и меня… Пожалуйста, помоги ему. Я знаю, что ты лечишь болезни души. Я ему обещала.

– Прости… – Опустила глаза Селия и помолчала. – Но ты говоришь о той болезни, о которой я ничего не знаю…

– Вот как… – На глазах поникла Фэя.

– Но я знаю, кто сможет помочь.

– Кто? Скажи мне, милая моя сестра!

Селия улыбнулась. Послышался звон колоколов, которые означали, что праздник Великой Матери подходит к концу. Девушка встала, отряхнула серую рясу и протянула руку младшей сестре.

– Пойдем. – Ласково прошептала она. – Скоро начнется.

– Что? – Фэя, удивленно моргнув, взяла ее за руку и тоже встала.

– Как что? Служба с Верховным Магом.

– И зачем мне идти на нее? Я знаю, что мне надо с ним встретиться, но сначала я хочу помочь Гек`ко...

– Глупенькая. То, что мне неподвластно, подвластно Верховному Магу. Только он сможет помочь твоему другу.

– Хорошо. – На лице Фэи не отразилось никакой эмоции. – Веди.

1 Грязные - смешение крови людей и эльфов с юга и севера. Этот народ живет только на Ничейных Землях.

2 Окар - хищное существо, похожее на дерево, которое поглотило южного эльфа. Оно питается людьми и эльфами.