– Император, при всём моем уважении, не лучше ли нам отказать от защиты куба. Это поможет избежать непоправимых последствий, – сказал Тару Пао.
Тару Пао, командующий вооружёнными силами Империи, держал воинскую стойку без глупой мимики и бессмысленных жестов. Двигались только тонкие бледные губы, когда он говорил. Тупой подбородок смотрел вверх. Округлые плечи откинуты назад, ноги вместе, руки по швам. Не дёрнулся даже тогда, когда встретил на себе неодобрительный взгляд императора, сделавшего гневный выпад в его сторону.
– Не обсуждается! – резко ответил император. – Пусть все мы сложим головы, плевать, но силу хаоса грязное отродье не получит.
Император Хатима IV правил Красной Империей последние тридцать лет. И вполне удачно, как он считал. По крайней мере, общественность не пыталась устроить революцию. И не охотилась за ним, как за волком, истребляющем овец. А значит люди принимали правителя, хотя нынешняя форма правления всегда подвергалась критике. Её называли пережитком прошлого. Честь занимать трон перешла по наследству от отца, который загнал вверенные ему земли в экономический кризис, чем вызвал бурю недовольства среди людей. Как и бывает, в основном пострадали бедные слои населения. Которые остались ни с чем. Это не могло не отразиться на высшем обществе, оставшемся без рабочей силы. Но Хатима III даже не пытался ничего исправить, он не хотел ничего исправлять, а когда стало слишком поздно, потерял корону вместе с головой. Сторонникам семьи Тикуно удалось подавить мятеж. Людей успокоили. И пообещали при новом правителе стабилизировать ситуацию, что и сделали путём заключения сделки о вхождении Деона в состав Красной Империи на взаимовыгодных условиях. Много лет Империя и Деон находились в состоянии тихой войны. Гордыня не позволяла признать, что может существовать остров, опередивший империю в технологическом развитии. Они желали завладеть технологиями и территориями Деона, но не желали ничего отдавать взамен. И момент крайней безнадёжности улыбнулись злейшему и единственному врагу.
– После нашей всеобщей кончины тритоморф беспрепятственного получит камень. Какой смысл умирать ради поражения?
– Бросьте глупые споры! – пухлые щёки императора багровели. – Наша армия будет держаться ради того, чтобы выиграть достаточно времени.
– Времени для чего?
– Нам нужен Аарон Донхаллес.
– Из семьи герцога Деона? И чем нам поможет мальчишка?
Хатима IV пожал плечами.
– Теперь он герцог Деона. Если верить докладу Питера, внутри него скрыта великая сила.
Глаза Тару округлились от недоверия и удивления, словно перед ним не император, а помешанный бродяга, толкующий об источнике вечной молодости. Левый глаз начинал дёргаться.
– И какого характера эта сила? Позвольте узнать, Император.
– Я не знаю. Питер не посвятил меня в детали. Но настоятельно рекомендовал поддержать Аарона. И не допускать оскверненного к кубу. И я верю Питеру. Он обладает особым чутьём в подобных вопросах.
– Извините, Император, но это чушь собачья! – резко бросил командующий. – Я не желаю жертвовать городом ради пустых фантазий.
– И не нужно. Защищайте Викторию, не дайте врагу пробиться за стены, – слова прозвучали холодно. – Выполняйте свой долг, Тару! – громко воскликнул император, опалив собеседника суровым властным взглядом.
Тару оробел. И пристыженно опустил светло-серые глаза.
– Слушаюсь, мой Император.
Книга: "Отражение Судьбы".
Глава 17. Осада Виктории.