Из моих предыдущих текстов могло сложиться представление, что в детстве меня только ругали, били по голове, выгоняли из квартиры и обвиняли во всех смертных грехах, но, оказывается, что в промежутках между этими процессами меня умудрялись даже… хвалить.
Из следующего текста вы узнаете, что хвалить тоже нужно уметь, что неправильная похвала может нанести вред едва ли не больший, чем наказание, а еще расскажу, как родительская "похвала" повлияла конкретно на меня.
Начнем с того, что меня никогда не любили просто за то, что я есть. Любовь приходилось заслужить, что удавалось мне не всегда — многое зависело от настроения родителей. Как ни танцуй перед ними с бубном в неудачный день — хорошего отношения не получишь. Можно сказать, что они просто не умели выражать любовь, но это такая же нелепая отговорка, как "бил, потому что любил".
Любили меня только за ум и только в сравнении с другими детьми. Они еще даже алфавит не знают, а Максим уже читает! У других дети глупые, а вот наш! Конечно, далеко не всегда подобные сравнения шли в мою пользу (гораздо чаще — наоборот), но факт остается фактом: только в такие моменты я по-настоящему чувствовал "любовь" родителей и всегда старался получить новую дозу одобрения.
Иначе как "дозой" это не назовешь. Не припоминаю в своем детстве какого-то спокойного, умеренного счастья. Я либо купался в лучах родительского одобрения, либо попадал под немилость.
И мать, и отец, и его мать ценили такое качество, как "высокомерие". По какой-то причине они боялись, что окружающие запишут их в рабочий класс, в простой люд, в "челядь". Бабушка любила вспоминать, как её мужа, моего деда, какие-то "мужики" со двора звали поиграть с ними в шахматы, а он прошёл мимо и "даже не посмотрел в их сторону".
Почему-то такие истории вызывали у них настоящую гордость — такую гордость, какую испытывают, разве что, от поистине героического подвига. Подобные случаи они пересказывали нарочито медленно, смакуя каждую секунду рассказа, наслаждаясь сложившейся в нем картиной: какие молодцы мы и какое "тупое быдло" все остальные.
Помню, как восхитил взрослых мой ответ на вопрос об одноклассниках: "Они все тупорылые". Каждому зашедшему в гости бабушка пересказывала эту фразу и взрослые снова посмеивались. Да, мы-то другие, мы-то другая порода, не то, что эти! Таким образом, высокомерие, надменность и заносчивость во мне всячески поддерживались.
Рассказывая что-то о школе, я лишний раз подчёркивал интеллектуальную ограниченность своих одноклассников, а если не находил таковой для примера — выдумывал. Лишь изредка мать обвиняла меня в "звездной болезни" (хм, откуда же она появилась?), но чаще впадала в восторженное состояние, особенно, если рядом были другие взрослые, перед которыми удавалось прихвастнуть.
Настоящий я моих родственников никогда не интересовал. Мой образ умного ребенка-вундеркинда с годами начал таять, по мере того, как другие дети догоняли меня по учебе. Ещё долгие годы я мысленно возвращался в те времена. В те времена, когда я ощущал настоящее признание — но и признание-то было мнимым. Это я понимаю уже сейчас.
Высокомерие — это слабость, попытка доказать себе, что ты особенный, что в тебе есть какой-то скрытый от "тупых окружающих" потенциал. Высокомерие — это страх своей обычности. Я пытался компенсировать отсутствие любви высокомерным отношением, но у меня не получилось. Наоборот. Именно это мешало мне выстраивать дружеские отношения с окружающими.
Этому я учусь только сейчас.
