Смутное воспоминание из далекого детства – мне четыре, и кажется, за окном зима. И не просто за окном, за необычным окном. Оно большое, полукругом, улетающим ввысь, разделенное на несколько частей и с решеткой внутри. Но больше всего в трепет приводит оконный проем – глубокий и оттого навевающий тревогу. А за спиной сцена, откуда-то сверху ниспадает широкий экран, с которого не сводят глаз несколько десятков взрослых и детей – «крутят кино». И только одна пара детских глазенок, моих, сморит совсем в другую сторону, пытаясь осознать размеры необыкновенного окна и толщу стены.
Говорят, случайных воспоминаний не бывает, из бесчисленного множества впечатлений, которые выпадают на долю человека, он выбирает для запоминания только те, которые хотя и смутно, но ощущаются им как связанные с его нынешним положением. И действительно, это детское воспоминание, состоящее из каких-то мгновений, неизвестно почему сохранившихся в памяти, привело меня к тому, чем я занимаюсь последние почти уже двадцать лет – изучению истории родного края. А место действия этих мгновений – Дом культуры в деревне Истошино Бердюжского района, где мы жили с 1978 по 1983 год, расположенный в частично разрушенном здании церкви, о которой я и хочу вам рассказать.
Истошино сегодня – небольшое село, окруженное с трех сторон водой: двумя сточными озерами Истошино и Травное, соединенных между собой небольшой речушкой. Именно здесь берет свое начало река Емец, исток которой и дал название небольшой деревушке – Истошная. Есть еще одна версия происхождения названия деревни – якобы где-то в районе деревни из земли бил небольшой источник с чистой холодной ключевой водой. Ближайший известный родник того периода был в д. Большие Чирки, и тоже на берегу (правом) Емца. Косвенным подтверждением тому может служить тот факт, что в некоторых ранних документах встречаются такие названия деревни: Источная, Источенская. Позднее название трансформировалось: Источная – Истошная, а после строительства церкви деревня получила новое название – село Истошинское.
Когда точно образовалась деревня, неизвестно. Временной промежуток можно ограничить 1747-1762 годами. Самое ранее упоминание деревни, найденное мной, датируется 1762 годом.
Установление даты затруднено еще и тем фактом, что третья ревизия 1763 года по Усламинской слободе в архивных фондах не выявлена (так пишут архивисты в ответе на запрос о ревизии).
В шапке четвертой ревизии за 1782 год написано следующее: «Ишимского дистрикта Усламинской слободы новозаселеннаго после минувшей ревизии села Истошнаго…». Далее идет перечень жителей мужского и женского пола, переселившихся в село Истошинское из разных мест после ревизии 1763 года, а в конце жители села, «написанныя по минувшей ревизии» – 15 человек.
Далее в статистической таблице написано: «…Новозаводимой Уктуской слободы по минувшей ревизии (1763) состояло положенных в оклад села Истошного государственных крестьян (душ): з Усламинской Слободы 5, из деревни Боровлянки 4, из деревни Драничниковой 3, из деревни Пашковой 17, из деревни Орляковой 3, из села Малышкина 1, ис под города Тоболска из деревни Плетневой 3. Итого: 36 человек».
Таким образом, можно сделать вывод, что к 1763 году в деревне Истошной проживало три с половиной десятка человек.
**********
Еще в 1730-х годах по северному краю Ишимской степи для защиты и охраны южных границ Западной Сибири была построена Старо-Ишимская оборонительная линия, в состав которой входило около 60-ти укрепленных поселений. В общей сложности она охватывала значительные пространства земель в углу, образуемом Тоболом и Иртышом, дугою огибая степь. Она тянулась от Утяцкого форпоста вниз по реке Тоболу, через Царево Городище (Курган), Иковскую слободу, на правом берегу Тобола через село Шмаковское, Верх-Суерскую и Емуртлинскую слободы, Рафайловскую заимку, деревню Омутную, Усламинскую слободу, село Малышкино, деревню Безрукову, Коркинский форпост, деревню Фирсову, далее вниз по реке Ишиму до Абацкой слободы, на другой стороне реки через деревни Иковскую, Рогалихинскую, Зудиловскую, Ейский форпост, Усть-Бызовскую деревню, Большерецкий форпост, деревни Пустынную и Бетеинскую, соединяясь с Омской крепостью.
В 1752 году началось строительство новой линии укреплений, получившей название Пресногорьковской, или Горькой, которое было закончено в 1755 г. Линия началась от крепости Омской на Иртыше, шла на запад через крепости Покровскую, Николаевскую, Лебяжью, Полуденную, Петропавловскую, Скопинскую, Становую, Пресновскую, Кабанью, Пресногорьковскую к Звериноголовской. Расположенная севернее Ишимская линия утратила свое значение. Началось освоение района лесостепи между старой и новой линиями по рекам Ишиму, Вагаю и Тоболу. Правительство стремилось как можно быстрее заселить важные для него сельскохозяйственные земли, в том числе с помощью принудительного перераспределения крестьян из районов Тобольска, Тюмени до самых своих южных рубежей.
К 1747 году уже были заселены земли Усламинской слободы по обе стороны от реки Вагай: Усламинская Слобода, д. Зеленовка, д. Боровлянка, д. Горбунова, д. Подволошная, д. Евсина, с. Малышкино, д. На горках, с. Аромашево, д. Скаредная, д. Юрминская, д. Кармацкая, д. Суетяцкая, д. Свиньина, д. Дранишникова, д. Емецкая, д. Кармацкая, д. Казанцева, д. Омутная, д. Юргинская, д. Оскина.
Глядя на карты тех времен, можно увидеть некую пустошь в виде буквы П, образованную бассейнами небольших рек Емец и Вагай. Березовые леса, ковыльные степи, россыпь озер – сама природа выделила людям этот благодатный угол земли, наделенный всеми дарами, необходимыми для крестьянского хозяйства.
После принятия в июне 1758 года указа Сибирского губернатора Ф. Соймова с призывом к переселению процесс заселения пошел семимильными шагами, начали заселяться земли все ниже по обе стороны от Емца. Возможно, случайно найденный источник чистой родниковой воды и определил место для небольшого поселения между двух сообщающихся друг с другом озер. Известный многим тюменский писатель Николай Ольков в своих очерках по истории Бердюжского района так описывает этот уголок: «Светлая и синеокая моя сторона, любимая и родная! Не тремя ли сотнями озер, иногда чистых и синих от отраженного неба, иногда прикрывших очи суровыми ресницами камыша, богата твоя земля, чем и привлекла она в давние времена наших праотцов, прошедших многие версты в поисках земного рая и нашедших его приметы в твоих палестинах?».
Согласно архивным документам, в 1763 году в деревне Источной/Истошной проживали ее первые жители:
«крестьянин д. Горбуновой Акил Арсентьев ГОРБУНОВ 42 года. У Акила жена Просковья деревни Горбуновой крестьянина Семена Дедюхина дочь 48 лет. У них дети: Кирило 19 лет, Михайло 17 ½ лет, Иван 7 лет, Герасим году, дочь Проскевья год.
крестьянин д. Горбуновой Дмитрей Спиридонов ГОРБУНОВ 48 лет. У него брат родной Павел 33 года. У Дмитрея жена Ульяна, Подгороднаго дистрикта деревни Булашевой крестьянина Тимофея Бердникова дочь 51 год. У них дети Степан 21 год, Андрей 18 лет, Иван 10 лет. У Степана жена Прасковья Ялуторовского дистрикта деревни Вьялковой крестьянина Ивана Корякина дочь 21 год. У Андрея жена Агафья деревни Дранишниковой крестьянина Тимофея Чалкова дочь 16 лет. У Андрея дети написанныя по минувшей ревизии Сава полгоду.
крестьянин с. Малышкина Семен Иванов УСОЛЬЦОВ 32 года. У Семена жена Пелагея деревни Боровлянка Андрея Неверова дочь 31 год.
крестьянин Усламинской слободы Иван Осипов АЗБАКОВ 43 года. У него жена Акулина Тимофеева деревни Пашковой старинная 42 года. У них сын Егор 7 лет.
крестьянин с. Малышкина Родион Иванов ЗЕМЛЯНЫХ 49 лет. Дед Родиона, крестьянин д. Малышкина Кирило Петров Земляных – мой прямой предок по линии матери.
крестьянин д. Боровлянки Василий КАШКАРОВ (Кошкаров, Кошкоров) 27 лет. У него жена Лукерья 20 лет. Дети Федор 5 лет, Иван 3 года».
В 1764 году в Истошную перебрался крестьянин деревни Горбуновой Усламинской слободы Тимофей Мелкозеров. Тимофею уже было за сорок, возраст зрелый. Вместе с ним осваивать новые земли приехали его родные братья Гаврила и Ефим, а также двое взрослых его сыновей Григорей и Яков, жившие отдельно своими семьями.
В этом же году в Истошную переселились Федул Чебыкин, Андрей Садовщиков, Иван и Стефан Колугины, Антон и Семен Горбуновы. А после 1765 года, с хлынувшим в те края потоком переселенцев, в Истошной появились Неверовы, Ушаковы, Чалковы, Скипины, Колугины, Дедюхины, Кудряшевы, Ершовы, Брылины, Комаровы...
**********
В январе 1765 года в деревне был объявлен всеобщий сход, на который приехали и жители близлежащих деревенек Чирковой и Малоемецкой. Обсуждался только один вопрос - о строительстве деревянной церкви. Было решено отправить за соответствующим разрешением в Коркину Слободу выбранного старосту Тимофея Мелкозерова, «человека доброго и ни в каком подозрении и публичном наказании не бывалого», а «ежели дозволения дать невозможно, то повелено было приказывать ему ехать в Тоболеск» к самому митрополиту на прием и «в дополнение» к самому губернатору Денису Ивановичу Чичерину. В Тобольске Мелкозерову поручалось найти «для сбору ко оной церкви на украшение церковное доброхотных дателей за скудностию церковной казны».
28 февраля 1765 года в Ишимское Духовное правление Мелкозеровым было подано прошение: «Сего февраля 28 дня Ишимского заказу Усламинской слободы вновь поселившиеся деревни Истошной от выборного из крестьян старосты крестьянина Тимофея Мелкозерова в поданном в Ишимское Заказное Духовное правление доношении написано: минувшаго генваря 26-го дня Усламинской Слободы разных деревень крестьян, а имянно
называемой Истошной: Димитрей Горбунов, Ефим Мелкозеров, Федул Чебыкин, Андрей Садовшиков, Иван Колугин, Антон Горбунов, Стефан Колугин, Семен Горбунов;
деревни Чирковой: Никифор Чалков, Петр Овсов, Яков Созонов, Иван Часкидов, Алексей Олферов, Трофим Кошкаров, Кирил Казанцов, Емельян Турлаков, Анкудин Столбов;
деревни Малоемецкой: Петр Столбов, Сава Горбунов, Иван Черемных, Овдоким Горбунов, Яков Горбунов, Анкудин Измайлов, Филип Малышкин, и все де тех вышепрописанных деревень лутчие люди обыватели крестьяне желают в вышеупомянутой деревне Истошной построить церковь деревянную во имя Святыя Великомученицы Екатерины».
Благословение духовного начальства было получено, работа закипела.
Новость о строительстве в новой церкви быстро распространилась по всей Ишимской округе.
Дошла она и до бывшего священника Николаевской церкви села Медведевского Михайлы Лепехина, проживавшего с 1755 года в Орлово Городище.
Один из его сыновей – Петр Михайлов Лепехин, в 1763 по окончании школы философии Тобольской духовной семинарии был определен ко Градо-Тобольскому Свято-Троицкому собору пономарем. А в 1764 году переведен по собственному прошению на «порозжее» (свободное) место во диакона.
Перед рукоположением Петр попросил у духовного начальства благословения вступить в брак, и 26 сентября того же года повенчался с дочерью церковного старосты Ивана Поднебесного Евдокией.
Лепехину было 26 лет, в диаконах долго засиживаться он не планировал. Вакантных священнических мест в тот год в Тобольске не было и, узнав от отца о строительстве новой церкви, он подал в Тобольскую духовную консисторию прошение о переводе его в деревню Истошную священником сроком на три года. Прошение его было удовлетворено, и в июне 1765 года новоиспеченный батюшка отправился на новое место служения.
О строительстве новой церкви узнали и в Адбажском остроге. Местный дьячок Симеон Пеунов в своем прошении церковным властям жаловался: «Тамошний священник Дмитрий Тарков ко исправлению моих обязанностей меня не допускает и причетнического дохода не дает, затем я в дневном пропитании з домашними своими претерпеваю крайнюю нужду».
Пеунов был уже стар и болен: «Будучи в зимнее время в Дресвянской деревне за мирскими требами в обратный к дому своему проезд левую у себя ногу ознобил, которая и отпала».
Зная о том, что при новой церкви в штате состоит только священник Лепехин, «а причетников как дьячка, так и пономаря не имеется», Пеунов просил начальство на «порозжее место» определить его сына Прокопия, пономаря села Преображенского.
В свое время Прокопий обучался в Тобольской семинарии, однако по словам учителя своего, иеромонаха Савватия, оказался «в чтении средственен, пения не знает, а писать умеет худо», поэтому назначение его дьячком было одобрено при условии, что он должен будет «обучаться под наблюдением тоя церкви священника, а на пропитание ему дать пономарского дохода часть».
В апреле 1766 года Прокопий отправился в дорогу, вместе с ним на новое место жительство доживать поехал и его отец.
27 августа 1767 года ишимский заказчик и протопоп Гавриил Кирьянов отчитался в духовное правление: «Оная церковь в совершенное строение приведена и всеми принадлежащими к благолепию церковными потребностями удовлетворена, и к освящению имеется в готовности».
Оставалось дождаться решения Консистории об освящении новой церкви.
К тому времени население трех деревень заметно увеличилось за счет переселенцев, приход насчитывал 76 дворов, в которых проживало 640 душ обоего пола – в десять раз за три года. Увеличивающемуся населению не хватало хлеба для пропитания. О выделении каких-либо денежных средств на строительство церкви говорить не приходилось, а пожертвований не хватало.
В 1768 году трехлетний срок пребывания священника Петра Лепехина в деревне Истошной подошел к концу. 3 марта он подал в Тобольскую духовную консисторию прошение о переводе его обратно в Тобольск к Крестовоздвиженской церкви на «порозжее место вторым священником». Обязанности же свои по «исправлению треб» предложил передать отцу пономаря Прокопия Пеунова – «недействителнослужащему за ножною болезнию священнику» одноногому Симеону Пеунову.
В прошении своем Лепехин жаловался церковному начальству:
«Оная церковь и по ныне строением несовершенна. За скудностию прихожан и за неимением казны скоро ко освящению и справлена быть не надежна. А я, нижайший, чрез трегодичное время, нахожусь при ней, за редкостию священнодействия в забвение оного приходить начал. А к протчим церквам за далныя расстоянием, а тем паче мирских треб отлучатся невозможно».
А еще Лепехин пожаловался, что «церковь построена одним срубом, а при ней рундука и на ней крыши и глав незделано, также и внутри оной церкви двери и окна не все зделаны и иконостасу не имеется, зачем оная церковь т поныне стоит».
В прошении своем Лепехин ссылался на Указ от консистории 1766 года, который был разослан во все духовные правления: «ежели где, в котором заказе, давно застроенные церкви имеются, а поныне непостроены, то находящихся при ней священников вывесть на прежния их места, где они были. А прихожанам состоять в прежних их приходах, где они до застроения церквей были…». Лепехин вернулся обратно в Тобольск, где в 1772 году был поставлен заниматься переписью частных бань.
Ознакомившись с жалобой, духовное начальство пришло в бешенство. В Ишимское духовное правление была послана гневная депеша «понуждении прихожан к скорейшему достраивании и к тому окончанию», «а ежели оная церковь в дествительное окончание строением окажется не приведена, по окончании оной в совершенность ко освящениию, учинено будет старосте церковному с прихажанами скорое принуждение со взятием с них тюрмных подписей». Это означало одно: если церковь не будет достроена в указанный срок, Тимофея Мелкозерова и других прихожан ждет тюремное заключение.
Нового священника искать долго не пришлось. Им стал 46-летний священник Иван Бурцов.
Несколько лет назад с ним, Бурцовым, приключилась неприятная история. Будучи священником Градо-Тобольской Крестовоздвиженской церкви, 1 октября 1762 года, возвращаясь с крещения младенца и проходя мимо дома калмыка Аюши Яхарича. Тот, увидев в окно священника, стал «ево Бурцова бранить и плевал». В ответ Бурцов ударил калмыка тростью. Завязалась драка. «От оного битья переносье и под правым глазом у него, у Аюши, под тем глазом почернело, а сверх того на всем лице, на постеле, на скамье и на полу дополно имелось крови».
И таких «подвигов» у священника Бурцова было много, одно только «секретное следствие» с участием тобольской артиллерийской команды канонира Василия Горячева наделало в Тобольске много шума. В 1763 году «за безмерное пьянство и обиду пономаря Ивана Завьялова доходами содержан в цепи». В сентябре 1766 года Бурцов венчал «чужеприходской» брак: повенчал Яланского прихода Карачинской деревни крестьянина Сысоя Санникова со сбежавшей Тавдинского заказа Антроповского прихода солдатской женой Агафьей Семеновой, при живом муже. В декабре того же года венчал в пьяном виде Абалацкого прихода деревни Бакшеевой крестьянина Ивана Бакшеева с «уведенной им воровски» той же деревни у крестьянина Федора Бакшеева дочерью, девкой Вассой, «без учинения обеими исповеди и устнаго причастия».
Жалобы на Бурцова сыпались в консисторию одна за другой. В наказание драчливому священнику было предписано отправиться в тьмутаракань – в Белоярскую слободу Барнаульского заказа. Такая перспектива Бурцова не устраивала, и он подал прошение: «За далним разстоянием ехать мне, нижайшему, по скудности и крайней невиновности своей мне нечем, а Ишимскаго заказа в Истошинском селе при вновь строящейся Екатерининской церкви священника не имеется, где я, нижайший, быть желаю».
Одновременно с этим Бурцов подал еще одно прошение, в котором просил его отправить священником, но уже в Юргинское село: «Тоболского Подгородного Юргинского села при церкви Троицкой приходских дворов состоит 225, а при них священников хотя и двое находится, но из них один, Евфимий Попов, летами не молод и глазами слеп и затем священнослужения и мирских треб не исправляет, где я, нижайший, вместо онаго священника Попова быть желаю».
Прихожане Юргинского прихода в обиду своего священника не дали: «Священник наш Ефим Козмин человек доброго состояния и непорочного, не пияница, не убивен, в воровстве и обманстве не обличенный и не сварливый… и онаго священника, Бурцова, в своем приходе видеть отнюдь не желаем». В итоге, Бурцов был отправлен в Истошинское.
*********
В это же самое время 4 ноября 1768 года в Тобольском Знаменском монастыре умер иеромонах Иасаф. Еще при жизни самостоятельно обучал он славянороссийской грамоте своего сына – Ивана Бардакова. Всего год отучился Иван в семинарии в школе фары, однако оказался «за урослыми летами латинскому диалекту непонятен». Да и характеристику ему дали соответствующую: «показанный ученик Иван Бардаков в знании регул алваровых вовсе неисправным оказался», так писал о нем учитель риторики Михайло Карпинский.
Осиротев, Иван подал прошение об определении его в село Истошное дьячком. От Тобольска до Истошинского села было далеко, да и желающих отправиться в озерную глухомань особо не было. Иван был посвящен в стихарь и с благословением отправлен на место служения. Так в составе причта оказались священник-драчун Бурцов и нерадивый дьячок Бардаков. Ишимские духовные власти, кое-как укомплектовав причт, наспех привели церковь в порядок и освятили ее 20 ноября 1768 года.
********
А со священником истошинским прихожанам крупно не повезло: «Почти с самого ево ко оной церкви определения обращается к пьянству, в церкви причетников бьет, доходами обижает», а после каждой жалобы вступал с прихожанами «в драки и ссоры». 27 марта 1771 года в день Святой Пасхи «во время заутренней и Божественную (литургию) отправлял пьяной, что видели многия бывшия тогда в церкви прихожане и тем навел на них великий соблазн». Все закончилось совместной «попойкой». На следующий день Бурцов «с похмелья в питейном доме на четыре копейки выпил вина и потом отправлял литургию». 11 июня Бурцов был «от священнослужения удержан и от оной церкви отрешен».
На освободившееся священническое место был определен причетник Богоявленской церкви Балчаровского погоста (так написано в документе – прим. автора) Демьянского заказа Стефан Сосунов.
Характеристика у Сосунова была отменная: «В знании церковного устава по обучении исправен, Катехизиса и православного исповедания десять заповедей и седмь таинств из устно обучил, а для лучшего впредь знания дана ему, Сосунову, книжица, содержащая краткое моленное учение».
Прихожане возлагали на нового батюшку большие надежды. Но не тут-то было. Еще в бытность Сосунова в должности дьячка при Успенской церкви Демьянского яма во время одного из богослужений, будучи в изрядном подпитии, «шутки ради без всякой досады рукою своею пощупал за имеющийся на шее теплой галстук» рядом стоящего дьячка Рябова и «при том спросил об оном галстуке – соболей или другова какого зверя?». Рябов шутки не оценил, завязалась драка. По итогу шутника отправили на исправление в Балчаирский приход.
**********
Пьянством в Истошино страдали не только церковники. В 1771 году за незаконную торговлю спиртным был оштрафован крестьянин Семен Усольцев вместе с женой Пелагеей Андреевной: «за произведение винокурительства и по допросам повинились по содержанию о корчемстве… взыскать штрафу по пяти рублей».
К штрафу были приговорены все жители села Истошинского: «за недосмотр того винокурительства взыскать с каждой души по дватцати пяти копеек, а пятнадцать рублей дватцать пять копеек и изо всего того, а притом и ис посуд половина отдана поверенному смирно, а другая взята в казну».
Хотели у Усольцевых изъять и самодельный самогонный аппарат, «винокуренная» труба от которого была приобретена ими у крестьянина Ефима Мелкозерова, да не тут-то было. Труба пропала. В пропаже обвинили сначала бывшего хозяина трубы, потом показали «и на других тутошних жителей, Тимофея и Гаврилу Мелкозеровых со товарыщи», потом на крестьянина Азбакова.
В общем, любили крепкие напитки всей деревней, за что им было «учинено наказание публично плетьмя бить», угрожая по примеру Смоленской губернии, «негодных отправить на поселение в Оренбург… замужних и незамужних женшин ссылаются равномерно: одни без мужей, а мужья, которыя в преступлениях своих жон никакого участия не имели, оттого бывают свободны».
Один самогонный аппарат на две семьи был и у священника Бурцова и пономаря Пеунова. Их жены, Аграфена Филипова Пеунова и Агрофена Федорова Бурцова, приторговывали самодельным спиртным из-под полы, за что и были штрафованы пятью рублями каждая. Подпольную торговлю вели они не только в деревне, но и ездили в деревню Бердюгину.
Но не только крестьяне были наказаны, наказали и причетников: «Пеунова и Бурцова в Ишимское духовное правление сыскать, лишить чинов и в знак того на голове и бороде постричь у них волосы».
В феврале 1772 года 26-летний пономарь Прокопий Пеунов умер. На освободившееся пономарское место определили его младшего брата – Максима, который по окончании семинарии приехал в Истошино в 1773 году. Почти сразу его перевели во дьячка, а в 1781 году – на место диакона, на котором он оставался до своей смерти в мае 1804 года.
**********
28 января 1772 года в Тобольск с хлебным припасом отправился церковный сторож крестьянин Андрей Дмитриев Горбунов. Там он встретил поповского сына Григория Овчинкина. Овчинкин стал его расспрашивать, нет ли при церкви в Истошинском свободной вакансии. На что Горбунов ему поведал, что пономарь Прокопий Пеунов «назад тому с неделю времени помер». Овчинкину на тот момент было 19 лет, он только-только окончил семинарию и искал свободное при любой церкви место. В июне того же года он был посвящен в стихарь в Градо-Тобольском Софийском соборе и отправлен на дьяческое место в Истошинское, где прослужил в этой должности до 1832 года, до самой своей смерти.
**********
Десять лет, начиная с начала строительства церкви, пустовало место диакона. Об этом узнал пономарь Ильинской церкви села Ильинского же 27-летний Кирил Серебренников. Предложив свою кандидатуру на свободное диаконское место, одобрения от протопопа он не получил. Протопоп свой отказ объяснил отсутствием «выбора» (согласия) прихожан, но отпустил Серебренникова в Тобольск за разрешением к высшему духовному начальству. Получив одобрение, в мае 1775 года Серебренников был определен к Николаевской церкви Коркиной Слободы для обучения во диакона на семь дней, после чего переведен в село Истошинское. Серебренников был женат на дочери священника Салтосарайской слободы Фалалея Зудилова.
Родной брат Кирила, Андрей, служил в пономарях при Николаевской церкви в селе Медведевском. Там же дьячком был Артамон Лепехин, брат первого священника Петра Лепехина. Спустя два года жители Медведевского прихода «собравшись отказали ему Лепехину, так и пономарю Евграфу Чюкмасову, как от руги, так и от разных случающихся доходов, с которова времени и поныне находятся совсем бездоходно, отчего в крайнее пришли разорение». От Андрея Серебренникова они узнали, что в Истошинском селе второе дьячковское место свободно, и направили в духовное правление прошение о переводе туда его сына Парфена.
В августе 1778 года дьячок Иван Бардаков, решив, что хватит ему десять лет сидеть на одном месте, отправился в Ишим хлопотать о переводе на диаконскую должность. Обучившись Катехизису, он обратился в духовное правление. Афонасий Райков находился в очередной отлучке в Тобольске, и Бардакова принял замещающий его священник Иван Симанов. Одобрения Симанов своего не дал, но выдал настойчивому дьячку, как и положено, пропуск-билет до Тобольска.
По пути в Тобольск во время остановки в Куларовской Слободе у Бардакова украли из телеги полушубок вместе с билетом. С покаянной головой он явился на поклон к епископу и просил определить его в село Медведевское на место диакона Ильи Кокарева, переведенного в монастырь. Все основания для повышения в должности у Бардакова были: «латинскому диалекту обучился и был в классе фары», «Катехизису обучен».
**********
28 января 1780 года с очередной проверкой из Коркиной Слободы в Истошинское приехал диакон Семен Чукмасов: «особливо истошинские священноцерковнослужители остановочных дел не исправили и подводу оному диакону Чукмасову не дали, почему он и вынужден был нанять посторонних до Коркиной Слободы».
Дорога была длинной, почти сто верст, а зима была в тот год суровая. По возвращении Чукмасов в своем отчете попросил духовное начальство наказать обидчиков: «с непокорными ослушниками и неисправными в своих должностях впредь что чинить повелено будет». Нерадивых священников наказали, запретив им в священнослужении. Кирила Серебренникова в наказание перевели в Бердюжскую Слободу.
В феврале 1783 года из Ялуторовска в Тобольск «для отвозу денег в дом ЕГО ПРЕОСВЯЩЕНСТВА епископа Варлаама» был направлен диакон Пророкоильинской церкви села Караштинского Петр Рещиков.
В ожидании приема в консистории он «известился, что Ишимского заказа Источенского села Екатерининской церкви священническое место состоит праздно, а что же я о состоянии своем от духовного правления не одобрения имею то не за иным чем, а за болезнию закащика священника Нагибина, того ради прошу о производстве меня ко оной в Источинское село Екатерининской церкви во священника учинить милосердную резолюцию». А еще Рещиков дал обещание, что в случае его назначения «прихода своего духовные росписи и метричные книги изготовлять будет заблаговременно и подавать в духовное правление непременно».
26 февраля в Тобольском соборе Антона и Феодосия Печерских Рещиков был посвящен в иерея. Перед отправкой в Истошино ему было разрешено съездить домой к родственникам в село Караштинское (в н. в. село Боровское Курганской области).
В декабре 1791 года церковный староста села Кривинского Лебяжьей слободы Алексей Панкратов «с лутчими людьми того прихода дали нароцкой приговор за своими руками». В своем прошении они просили духовное начальство диакона Рещикова определись к ним в село во священника. Обещали «содержать его на руге и с каждово ржи по пудовке». Рещикова в 1796 году перевели в с. Буткинское Тарского ведомства. А на его место из Коркиной Слободы перевели священника Николаевской церкви Григория Ефимова Попова. Жена Попова, Матрена Федорова, была дочерью священника Краснослобоцкого острога Федора Карпинского.
**********
К 1799 году, простояв три с половиной десятка лет, церковь обветшала так сильно, что «имела опасность к падению». Сруб покосился на северную сторону, крыша от дождя сгнила и начала протекать.
На общем собрании прихожан было решено просить разрешения о строительстве новой деревянной церкви с прежним наименованием. В прошении своем обещали строить церковь «своим коштом, для чего ныне церковных денег имеется 426 рублей 34 копейки». Благодаря архивным документам в истории навсегда остались имена простых жителей, чьим трудом возводилась церковь. Приведу их имена полностью:
«1799 года марта 25 числа Ишимской округи Истошинского прихода Бердюжьей волости разных деревень крестьяне имеют желание церкви Святыя Великомученицы Екатерины чтоб новую построить церковь наместо ветхой Екатерининской, дали сию подписку с тем, чтоб на одобрение оной сосновой лес доставить в всем ея снабдить коштом, а имянно:
села Истошного: крестьянин церковной староста Иван Кутырев, Ермолай Мелкозеров, Семен Ушаков, Герасим Горбунов, Стефан Горбунов, Иван Горбунов, Денис Кошкаров, Андрей Горбунов, Анисим Горбунов, Афонасий Сопегин, Иван Горбунов, Василий Орлов;
деревни Тороповой: Степан Кутырев, Григорий Куликов, Василий Бобов, Никита и Евсей Кутыревы;
деревни Заозерной: Гаврило Куликов, Симан Петанов, Логин Волков, Ларион Волков, Тарас Волков;
деревни Босоноговой: Никон Неверов, Гаврило Колугин, Осип Колугин, Зотей Усольцов, Василий Колугин, Иван Долин, Степан Бажин, Евдоким Мелкозеров;
деревни Луговой: Григорий Неверов, Софрон Неверов, Иван Неверов, Филимон и Федор Бетехтины, Иван Абрамов;
Тоболовской волости деревни Усольцовой: Яков Усольцов, Ефим Усольцов, Ефрем Попов, Степан Пивнев;
деревне Средне-Чирковской: Василий и Михайло Больных, Иван Столбов, Василий Столбов, Иван Рычков, Федор Казанцов, Иван Чернышев, Семен Казанцов, Варфоломей Овсов, Михаил Чяскидов, Иван Бетехтин;
деревни Мелехиной: Осип Игишев, Яков Вакорин, Иван Ташланов, Иван Перевалов;
деревни Крашеневой; Архип и Иван Горбуновы, Иван Ковалев, Меркулий и Михайло Мельниковы с товарищами;
деревни Казаковой: Симан Столбов, Старх Гусельников, Парфен, Иван и Алексей Гусельниковы, Степан и Василий Ефимовы, Юда Чялков;
деревни Лапушной ямщики: Сергей и Кирило Брагины, Дементий и Прокопий Щетковы, Никита и Стефан Агеевы, Прокопей Крестьянинов; и все единогласно выше писанные крестьяне, желаем в чем и подписуемся».
Есть среди них и мои прямые предки - Федор Бетехтин и Михайло Больных.
*********
11 октября 1799 года с благословения епископа Варлаама прихожане взялись за дело. Ответственным за строительство назначили крестьянина села Истошинского Степана Мелкозерова.
Первой задачей встал вопрос – где взять материал для строительства. Первая церковь была построена из березы, исконно русского дерева, которого в озерном краю было предостаточно. Да и другого леса в округе не было. Светлая древесина с витиеватыми волокнами была твердой, однако стойкость к гниению у нее была небольшая. Было решено строить церковь из сосны. В старину говорили: «Где сосна взошла, там и в дело пошла». Из сосновых бревен строили стены сибирских крепостей и крестьянские избы, служившие до полутора сотен лет. Хвойный настой как лекарство от цинги использовал во время своего путешествия во Сибири академик Паллас.
До ближайших к Истошино сосновых лесов было далековато - двести верст до Новой Заимки. Там в некоторых местах встречались реликтовые сосны 1,5–2 метров в обхвате, вершины которых терялись где-то в небе так, что захватывало дух. Туда-то и было решено отправить лесоруба – крестьянинадеревни Шабуровой Корнилия Неверова. Всего для строительства церкви по подсчетам было необходимо «соснового круглого леса 400 бревен длиною девяти аршин в отрубе восми вершков, плах на пол, потолок и крышу четыреста ж осмиаршинных в ширину десяти вершков».
Местные жители, рубившие там лес без разрешения всякого начальства, истошинского дровосека в лес не пустили. Посовещавшись на приходском сходе, было решено отправить Мелкозерова в Ялуторовск с жалобой в нижний земской суд. Рассмотрев жалобу, суд постановил: «на построение объявленной новой церкви из сосновогу лесу позволения дать никак не может», а для получения разрешения якобы необходимо, чтобы Ишимское духовное правление обратилось в Тобольское губернское правление. Одним словом, бюрократия.
Дело шло к зиме, необходимой для строительства сосновой древесины кое-как насобирали на «одно обложение». Пришлось ехать Степану Мелкозерову в Тобольск.
В должности обер-форстмейстера (главного лесничего) в то время был проживающий в Тобольске коллежский асессор Пападопул. На запрос Тобольской духовной консистории Пападопул ответил отказом, сославшись на указ от 11 сентября 1798 года, якобы согласно которому на строительство можно было использовать пихтовый, осиновый и прочий «к судовому строению ненужный» лес. Не понравилось Пападопулу и само прошение. По его мнению, оно должно было быть написано на «особливой бумаге с показанием количества и рода требуемого дерева, длины и толщины в отрубе нужных к построению лесин и с приложением на конце упомянутого требования засвидетельствования, что какое количество лесу необходимо».
Но Мелкозеров сдаваться не собирался и обратился за помощью в Ишимское духовное правление. Выслушав его сбивчивый рассказ, иерей Илья Карпинский незамедлительно обратился к самому губернатору. 19 декабря ответ был получен: «всякого рода лес рубить в Тобольской губернии всем позволено, а по сему не настоит уже надобности зделать описание о потребном для построения объявленной церкви лесу». Точка в споре была поставлена.
И закипела работа. Лес рубили добротный. Отобранные бревна обрабатывали, укладывали в штабеля, позднее перевозя на конной тяге. Строительство храма продолжалась пять лет и было завершено летом 1804 года. Еще два года понадобилось укомплектовать церковь утварью, мебелью, иконами, церковною одеждой.
16 августа благочинный священник Николаевской церкви села Медведевского Федор Вавилов направил рапорт в Ишимское духовное правление о том, что тюменский мещанин Павел Артемьев, проживающий в Ишимской округе, «умеет изображать иконы» и «желает написать иконостас во вновь построенную в Истошинском селе церковь». К этому времени Артемьев уже написал под присмотром благочинного для новой церкви одну икону – образ Воскресения Христова.
Согласно действующему в то время указу от 30 сентября 1786 года, лица, не имеющие «свидетельства от духовной консистории к написанию в святых церквах икон подряжаться не пускать».
Написанную мещанином Артемьевым икону потребовали представить в Тобольск на рассмотрение самому епископу. Вавилов просил высшее духовное начальство дать особое разрешение «допустить онаго Артемьева как ныне к написанию иконостаса в истошинскую церковь, так и в будущее время в подобном случае давать позволение». Свою просьбу благочинный мотивировал тем, что «тем паче людей таковое искусство имеющих в ишимской округе нет, кроме Абацкой Слободы священника Михаила Мыльникова, который отправляя должность свою не может заняться оным искусством».
Разрешение было получено, и благословясь, Артемьев приступил к работе. Всего на написание икон у него ушло 2 года.
*********
ОПИСАНИЕ ЦЕРКВИ
Как и многие русские храмы, новая церковь имела следующую конструкцию: по оси с востока на запад были выстроены соединенные между собой алтарь, основная часть храма, притвор, колокольня и крыльцо (паперть).
Построенное без излишних архитектурных украшений, это было довольно высокое бревенчатое здание «с колокольней на одном ставе, с тремя приделами, обитыми белым железом».
Окон в церкви было десять: «во святом алтаре 3, в церкви 4, в трапезе 2 и в паперти 1». «Мерою все оные в вышину 1½ аршина, в ширину 1 аршин без вершка (примерно 100х70 см), окончины (оконный переплет, в который вставлялись куски слюды или стекла – прим. автора) стеклянные и решетки железные, при них же и ставни на железных крюках с пробоями. При входе в паперть, трапезу и церковь трое двери все растворные на железных крюках».
Самая главная святыня храма – престол – четырехугольный стол, облаченный священными одеждами (покровами), прикасаться к которому было позволено только лишь епископам, священникам и дьяконам: «Во святом алтаре: престол зделан в вышину 1 аршин 6 вершков, в длину 1½ аршин, в ширину 1 аршин 4 вершка; на него сошито одеяние из темнаго гранитуру, покров из чижоваго гранитуру, на них кресты алой ленты. На жертвенник одеяние темног гранитуру, крест ленты алой. Покров сизой тафты, крест ленты голубой. Завеси тафтяные сизые. Крестов два: серебряной помещен на дереве, медной с финифтами».
На престоле размещались священные предметы: еще от старой церкви «светлый антиминс со святыми мощами, печатан на синем атласе, литон такой же»; «Святое Евангелие на полуалександрийской бумаге, покрыто синим верверетом, верхняя доска оболочена медью, на коей образ Воскресения Христова и по углам четырех Евангелистов, а на нижней наугольники и в середине крест с копиём и тростию позлащены запирным (?) золотом»; «дароносица оловянная с крестом»;дискос – блюдо на особой подставке, на которое во время литургии кладутся частицы просфор; лжица – небольшая ложка с крестом на конце рукояти, при помощи которой совершался обряд причащения; «звезда и две оловянные тарелочки».
ОДЕЯНИЯ ИСТОШИНСКИХ ПРИЧЕТНИКОВ
Для облачения священника было и несколько одеяний – риз. В наше время священники носят в основном черное одеяние, а в те давние времена духовенство любило одеяния ярких цветов. Одним из самых распространенных цветов был малиновый.
Такие ризы были и у истошинских священников: «штофные малинового цвету с травами одинарные, по оплечью обложены золотым позументом (тесьмой, оторочкой), крест и по подолу обложены лентой тафтяной голубой, звезда гарнитуру сизаго, подкладка лизоревая».
Вторая риза была «тафтейного малинового цвету, оплечье грезету алого, по оплечью, подолу и крест обложены лентой голубой».
Третье одеяние такое же яркое: «тафтейное малинового цвету, оплечье жаркого грезету, по подолу обложены гранитуром сизым, по оплечью, подолу и крест лентой алой, подклад бахтовой».
Было и два одеяния, вытканных золотом, так называемые «голевые»: одно «жаркого цвету по оплечью и подолу, обложена лентой алой, крест и звезда желтые, подклад крашенинной»; второе голубое, ветхое.
Два подризника: «тафтейной малинового цвету, по оплечью, подолу и крест зеленый, лентой обложен под ним выбойчитой», второй «голи жаркой, крест золотой ленты, по подолу обложен лентой малинового цвета, подклад крашенинной».
Также из одеяния было два епитрахиля – широкие длинные ленты, огибающие шею и обоими концами спускающиеся на грудь: первый «штофный одинарный малинового цвету, вкруг обложена и кресты голубой лентой, подклад крашенинной», второй «грезетовый жаркия, кресты желтой лентой, подклад бахтовой».
Из диаконского одеяния было четыре стихаря – длинное одеяние с широкими рукавами, разрезанное по бокам: 1-й «штофный малинового цвету, одинарный, по оплечью, подолу и крест обложен лентой голубой, подклад крашенинной»; 2-й «тафтейной чижоваго цвету, по оплечью. подолу и крест голубой лентой, подклад зендюнной (зеленый)»; 3-й «тафтейной малинового цвету, оплечье грезету жаркого, обложен по оплечью и подолу лентой алой, крест из материи, оплечье и подклад крашенинной»; 4-й «бахтовой, по оплечью обложен и крест тафтейный малинового цвета лентой, подклад холщевый».
Поверх стихаря диакон мог надеть на выбор один из трех орариев – узкую длинную ленту: «грезетовый жаркой, подклад бахтовой, кресты малиновой ленты уской»; «тафтейной двоелишневой, вкруг обложен и кресты голубой тесемки, подклад крашенинной»; или «тафтейной гуливчатой, кресты синей тесемкой, подклад крашенинной». Для стягивания рукавов имелось несколько поручей – пара из алого атласа, одни голубые. Для накрывания дискоса, а также святых даров – хлеба и вина для причастия, было несколько воздухов – небольших квадратных покрывалец, в том числе шитых золотом.
В алтаре вверху, прямо над святым престолом, было нарисовано изображение Господа Саваофа, на горнем месте, символизирующем небесный трон – «распятия Господня и Богородицы запрестольныя».
ВНУТРЕННЕЕ УБРАНСТВО ЦЕРКВИ
Редко когда в архивных делах можно найти такое подробное описание внутреннего убранства церкви. Приведу его полностью:
«Иконостас резной с карнизами, в вышину и ширину 7½ аршин, выкрашен пилевой краской, вкруг святых икон рамы, резба и карнизы вызолочены.
Царские врата резные вызолочены, на коих образ Благовещения Богородицы и четырех Евангелистов. Столбцы у оных витые, резные, виты серебром, а резба вызолочена.
Во оном иконостасе в первом ставе местных образов: по правую руку царских врат Господа Вседержителя, стоящего на облицех; по левую Божией Матери, стоящей на облицех же. Пред правым клиросом Святыя Великомученицы Екатерины, а пред левым – Святителя Николая. На дьяческих вратах Архангела Гавриила, а на пономарских Архистратига Михаила.
Над царскими дьяческими и пономарскими вратами три херувима резные, у них лица изображены живописью, а крылья вызолочены.
Под местными образами в тумбах у Спасителя, Спасителя же искушаемого от диавола. У Богоматери пророк Моисей. У Святыя Великомученицы Екатерины житие ея. А у Святителя Николая избавление Димитрия от потопления.
Во втором ставе: над царскими вратами тайные вечери, коего по правую и левую сторону два херувима резные, у них лица изображены живописью, а крылья вызолочены.
Над ним потир и четыре ангела. По правую онаго сторону: образы Сретения, Богоявления, Входа во Иерусалим и Преображения Господня. По левую: Рождества Христова, Благовещенья, Введения во Храм и Рождества Пресвятыя Богородицы.
В третьем ставе: в средине образ Вседержителя, сидящего на престоле с … стоящими Божьей Матери, по правую и левую от онаго сторону на шести досках два апостола. На резных же досках двенадцать праздников и Святыя Екатерины. Хоругов у правого клироса на одной стороне образов Божьей Матери, а на другой Святой Екатерины».
Из церковной утвари в церкви имелось: зеленой меди две большие новые лампады да три старых; два больших подсвечника, один из которых выходной; два маленьких подсвечника «московской работы» и два маленьких жертвенника. В наличии было четыре медных кадила: «посеребряное и местами позолоченое, лужоное, чеканеное и ветхое». Четыре же аналогии – подставки для чтения церковных книг: «для чтения Евангелия на точенных ножках, на нем пелена тафтяная малинового цвету, под ним крашенины синей крест алой ленты; четвероугольный,на коем лежат месячные минеи; на точеных ножках низкой, на верху набито красное сукно».
Были в храме и церковные книги: «Новый Завет; Апостол; Устав церковной; Псалтирь; Триоды цветныя ветхия; четыре Октоиха, из которых два ветхих, два вновь присланные; Поучение во всех воскресныя и праздничные дни; Краткое объяснение церковного Устава; 12-ть книг месячных миней; Общая минея; Ирмологий; два требника; книжица на день Введения Пресвятыя Богородицы; Служба Великомученицы Екатерины; Служба Димитрию Митрополиту; Служебник; Канонник; большой Катехизис; сокращенный Катехизис; три реестра о поминовении царских персон; Благодарное ко Господу моление; две книжицы «вступление на Всероссийский престол; О должности христианина; Ежедневные поучения; О церкви и таинствах по увещанию старообрядцев; Истина и благочестие христианина, доказанные воскресением Иисуса Христа в двух книгах». Также из утвари имелись медные венцы для венчания браков, два стеклянных фонаря, один из которых был «большой на деревянном черену».
**********
Новая церковь была гордостью округи. Звон ее колоколов раздавался далеко и в тихую погоду был слышен за несколько километров.
Всего на колокольне было шесть колоколов.
Самый большой колокол весил 270 килограмм (16 пудов 20 фунтов) – больше четверти тонны. Его звон звучал в праздник Святой Пасхи, а также в двенадцать важнейших православных праздников.
В Великий пост использовался полиелейный колокол. Он был вторым по размеру и весил почти 115 килограмм (8 пудов 7 фунтов).
Третий колокол около 50 килограмм (2 пуда 30 фунтов);
четвертый 30 килограмм (1 пуд 31 фунт);
пятый 22 килограмма (2 фунта)
и самый маленький 4 килограмма (10 фунтов).
Из церковных документов в церкви хранились две грамоты о заложении и освящении старой церкви да две грамоты о заложении вновь построенной.
**********
В мае 1804 года диакон Максим Пеуновумер, и его место занял сын Федор.
В феврале 1806 года в Истошинское с проверкой из Коркиной Слободы приехал протоиерей Василий Попов. Встречал его церковный староста Дементей Щетков.
Проверяющий заглянул во все углы, пересчитал все имеющиеся в наличии утварь и книги. Все оказалось «в должном порядке». 18 марта он отрапортовал в Тобольскую консисторию о готовности новой церкви к освящению.
Новым батюшкой стал священник из Емуртлинской Слободы Яков Яковлев Пудовиков, родной брат диакона Богородицкой церкви села Бердюжского Василия Пудовикова, а женой новопоставленного священника была племянница проверяющего Попова – Евдокия.
Вторым священником в приход был определен из села Борового священник Андрей Иванов Лаврентьев. За год до своей смерти, в 1807 году, на свободное диаконское место он поставил своего сына Григория, который после смерти священника Пудовикова 20 марта 1815 года встал на его место. А вместо себя, во диакона, сына Пудовикова же – Александра Яковлева Пудовикова. В апреле 1808 года Лаврентьев заболел и 28 числа умер от горячки.
*********
К сентябрю 1815 года колокольня пришла в негодность: «осмерик с самого потолка, с водруженным крестовым деревом, на восточную сторону к церковному куполу крайне наклонился и к стоянию уже нет надежды».
Причиной тому стали частые проливные дожди и большой вес главного колокола, который «во время благовеста и звона весма колеблется».
Желая предупредить его падение, на общеприходском сходе осмерик решили перестроить собственными силами, без помощи церковной казны.
Стоимость ремонта колокольни оценили в 100 рублей. Для того чтобы снять колокола, потребовалось специальное разрешение, за которым Попову пришлось ехать в Тобольск.
В 1820 году причт возглавляет иерей Федор Лепехин, сын дьячка Парфения Лепехина, его жена – Марфа Плотникова.
В 1821 году сроком на трехлетний срок в Истошино из Бердюжья в наказание за пьянство был отправлен священник Василий Кремлев. Его жена Параскева приходилась племянницей священнику Якову Пудовикову. В 1826 году, так и не исправившись от порока, Кремлев был перемещен в с. Ильинское в пономари.
В марте 1824 года к церкви в село Истошинское на пономарскую должность был определен 18-летний Василий Зудилов, сын пономаря Николаевской церкви села Медведевского Иоанна Зудилова. Василий учился в высшем отделении Тобольского духовного уездного училища, однако «к учению высших наук оказался безнадежным».
В марте 1828 года на должность дьячка в Истошино был определен Симеон Пономарев, сын дьячка же Николаевской церкви села Медведева Ефимия Пономарева. В Истошино он женился на дочери диакона Бердюжской церкви Аполлинарии Пудовиковой. В 1834 году был перемещен в село Готопутовское к Ильинской церкви во диакона, где вскоре и умер.
В январе 1830 года по окончании курса в Тобольской семинарии на место священника был определен молодой Георгий Арефьев. За похвальное поведение и ревностное служение в 1833 году он был награжден набедренником.
В декабре того же года на место второго священника из Туринска был переведен диакон Григорий Дергачев.
К 1831 году при церкви имелось шесть лавок, приносивших в казну до 5 рублей в год. Через пять лет, к 1835 году, лавки стали приносить дохода в два раза больше – 10 рублей. На содержание церковного штата денег не выделялось, и прихожанам приходилось содержать его самим. В том же году с очередной проверкой в Истошино снова приехал Попов. Была составлена очередная опись церковного имущества и направлена в духовное правление.
В июле 1832 года в Истошинское из Градо-Тобольской Воскресенской церкви на пономарское место был прислан Георгий Рычков, сын священника Спасской церкви села Верх-Пелымского Туринского ведомства Льва Васильева Рычкова. «Часто упивается вином». На должности состоял до 1840 года.
В августе 1834 года по исключении из низшего отделения Тобольской семинарии в Истошино вместо Симеона Пономарева на освободившееся дьяческое место благодаря хлопотам дяди, местного диакона, был отправлен его же, Пономарева, шурин – Григорий Пудовиков, сын священника Богородицкой церкви Бердюжской Слободы. Спустя два года, в 1836-м, он был переведен диаконом к Вознесенской церкви села Каменского.
В сентябре 1835 года со двора священника Григория Дергачева пропала овца. Предполагаемая пропажа обнаружилась во дворе крестьянина Копылова. Находясь в крайнем возмущении, Дергачев не сдержался, завязалась драка. Уж очень копыловская овца была похожа на разыскиваемую. По итогу за «нанесение побоев и ругательств при обознании овцы» священника от священнослужения запретили и отправили на полгода в Тобольский Знаменский монастырь.
В 1838 году за пьянство из села были высланы пономари Рычков и Зудилов.
На их место из села Ложниковского Тарского ведомства был перемещен Адриан Серебренников, сын дьячка Покровской церкви села Николаевского уезда Георгия Серебренникова. Обязанности свои он выполнял посредственно: «Катехизис забывает, Устав церковный знает недостаточно, поведения не худого, но грубого». Еще в 1832 году он был «штрафован 5 рублями за самовольное употребление церковной плахи на свою надобность» и за «подписание несправедливого доноса на священника Михайловского», после чего отправлен на перевоспитание в Истошино к родственникам. Серебренников приходился родным братом дьячку Серебренникову и двоюродным племянником диакону Поникаровскому.
В феврале 1841 года из села Петуховского Петропавловского ведомства на пономарское место был прислан Сергей Плотников. От роду ему было 47 лет. В свое время, в 1814 году, он окончил грамматический класс Тобольской семинарии и был определен звонцом в Тобольский кафедральный собор, а оттуда послушником в Троицкий Рафайловский монастырь. В 1803 году определен к Прокопьевской церкви села Армизонского послушником, в 1838 году – в село Петуховское, а уже потом в Истошинское на один год. Характеристику Плотников имел хорошую, и через год был переведен на место диакона. В Истошинское он попал не случайно: священник Лаврентьев приходился ему дядей по жене, а его родная сестра была замужем за священником Федором Лепехиным. В 1852 году его понизили до дьяческой должности, на которой он и умер 23 января 1868 года.
В 1843 году протоиереем Николаем Кайдаловым проведена очередная инвентаризация церковного имущества.
В этом же году по окончании Тобольского уездного училища на место дьячка определен Василий Парышев, сын пономаря Богоявленской церкви с. Омутного Иоанна Максимова Парышева, а по совместительству племянник диакона Пудовикова. Поведения Василий был очень хорошего.
В помощь к нему в 1844 году из Емуртлинской Слободы был прислан дьячок Иван Седаков, отличавшийся очень скромным поведением. Отец Седакова – бывший дьячок Суерского острога Петр Михайлов Седаков, в давние времена «за худые поступки» лишенный духовного звания.
28 февраля 1844 года из Усламенки в Истошино на диаконскую вакансию был перемещен диакон Космодемианской церкви Федор Андреев Марковский 50 лет.
В октябре того же года на место умершего священника был определен только что окончивший семинарию Петр Федоров Лепехин, внук первого истошинского священника, приходившийся дьячку Плотникову племянником. В отличие от родственников своих он тяги к спиртному не имел, «поведения хорошего, трезв и по должности исправен». В должности оставался вплоть до 1871 года.
В марте 1845 на вакансию второго священника был назначен Прокопий Мисюрев, «поведения хорошего по трезвости и по должности исправен», умер в 1853 году.
В 1845 году сроком на один год были присланы ученики Тобольского уездного училища – Иван Попов, сын диакона села Медведевского Михаила Попова, внук священника Григория Попова, и Андрей Пудовиков, сын диакона Александра Пудовикова.
*********
Время шло, деревянная церковь постепенно приходила в негодность.
К 1850 году она снова крайне обветшала. Сгнившую колокольню разобрали, вместо нее построили новую – каменную. Рядом с церковными лавками построили сосновый амбар да небольшую сторожку.
Построили и две небольшие часовни: одну в деревне Лапушной, а вторую в Крашеневой. Единственный их доход приходился на продажу свечей. «Разврата от оных не замечается, а с чего позволения заведены, неизвестно».
В 1853 году окончательно сгнившие алтарь, основную часть храма, притвор и крыльцо (паперть) разобрали и к ранее построенной каменной колокольне пристроили новые – тоже каменные.
В том же 1853 году на дьяческое место в служение поступил молодой Евгений Седаков, сын дьячка Седакова. Его жена была дочерью священника Аромашевской церкви Савы Лебедева, а шурин – медведевский священник Петр Адрианов Серебренников.
На место умершего Марковского был определен во диакона некий Илия Херсонский, который занимал эту должность до мая 1873 года.
В декабре того же 1853 года из села Сусловского Курганского округа на место умершего священника Мисюрева был перемещен Петр Дергачев, сын священника Космодамианской церкви Усламинской слободы Стефана Дергачева. За свою миссионерскую деятельность по увещеванию раскольников Дергачев был награжден набедренником, скуфьею и камилавкой, а также орденом Святой Анны III степени и крестом на Владимирской ленте.
*********
К Истошинскому приходу в то время относились деревни Заозерная, Торопова, Кутырева, Няшина, Забошная, Средне-Чирковская, Усольцева, Мелкозерова, Заплатина, Босоногова, Полая, Луговая, Шабурова, Малые Чирки, Большие Чирки, Турлакова, Малоемецкая, Малая Горбунова, Большая Горбунова, Мелехина, Пещаная, Лапушная и Крашенева – общим счетом 518 дворов. Из них старообрядцев на весь приход всего 5 дворов: один двор в д. Среднечирковой да 4 двора в Турлаках. Для сравнения: в Бердюжским приходе насчитывалось 44 двора, а в Армизонском и того больше – 71 двор «раскольников толка поповщины».
Истошинские причетники часто грешили, венчая чужеприходские раскольничьи браки, за что подвергались штрафу в пять рублей – немалая сумма по тем временам, которая равнялась годовому доходу всех истошинских церковных лавок.
29 февраля 1858 года на должность дьячка из села Демьянского в Истошино был переведен Владимир Бардаков. В его обязанности входило ведение метрических книг, а также клировых ведомостей. Был уволен за штат 12 августа 1908 года. Оставался заштатным псаломщиком до 1912 года.
*********
Постепенно церковь выкупала землю, и к 1879 году в церковной собственности было 180 пахотных и 18 сенокосных десятин земли в двух дачах.
Собственные деревянные дома были только у священников, у псаломщиков дома были общественные. Церковную казну положили в банк «на вечное хранение», а на проценты содержали штат. Десять церковных лавок приносили дохода до 60 рублей в год. Убыточные часовни разобрали.
Внутри церкви отвели место под библиотеку, большую часть книг для которой приобрел митрополит Филарет.
В октябре 1874 года на вакансию второго священника из села Карасульского переведен Георгий Поникаровский, сын диакона села Медведевского Павла Васильева Поникаровского. Батюшкой он был скромным. В 1886 году был назначен на должность благочинного Ишимских окружных церквей. За «отлично-усердную и полезную службу» награжден в 1886 году набедренником, а в апреле 1888 года – скуфьею.
4 мая 1876 года на дьяческую (позднее псаломщическую) должность из села Сосновского Ялуторовского округа переведен Владимир Васильев Поникаровский, «поведения очень хорошего». На своей должности он пробыл до 1882 года.
К 1880 году доход от лавок увеличился до 200 рублей в год, но к 1885 году упал до 60 рублей.
В том же 1880 году часть церковной казны из банка забрали, и на эти средства построили дом для просвирни и начали строительство первой церковно-приходской школы, которая была открыта в 1888 году. Ее заведующим стал Михаил Васильев, учительницы: Александра Васильева Поникаровская, племянница священника Поникаровского, и Капитолина Петровна Бардакова, ур. Серебренникова (умерла 1 июня 1889 года в возрасте 24 лет), родная сестра псаломщика Владимира Поникаровского.
15 июня 1882 г. на освободившееся псаломщическое место из Бердюжья был послан Яков Николаев Кандаков (Кондаков). В должности он оставался до 1912 года. Один из его сыновей, священник Всехсвятской церкви города Тюмени Лев Кондаков, был расстрелян в 1937 году.
В 1888 году священническое место занимал Павел Игнатьев, бывший диакон села Армизонского, законоучитель сельского приходского училища.
*********
24 марта 1892 года с разрешения высокого начальства по утверждённому плану с северной стороны начали пристраивать новый каменный придел во имя Святой Живоначальной Троицы.
Строительство велось в основном на пожертвования прихожан. А начальством был не кто иной, как архимандрит Тюменского Свято-Троицкого монастыря игумен Антоний – он же Александр Васильев Пудовиков, внук священника Якова Яковлева Пудовикова.
Сенокосные земли причетники обрабатывали сами, часть пахотной земли сдавали в аренду прихожанам по 3 рубля за десятину в год.
Дома у священников были собственные деревянные, застрахованы в Русском страховом обществе от пожара. Общественные дома церковнослужителей были тоже застрахованы, но уже в Губернском страховом обществе.
Церковный капитал в размере 2000 рублей хранился в отделении банка в г. Петропавловске. Доход от десяти лавок упал до 50 рублей в год.
В д. Няшиной полным ходом шло строительство приписной каменной церкви во имя Введения во храм Пресвятой Богородицы.
К 1893 году вокруг церкви возвели каменную ограду с железными решетками. Рядом построили каменное здание для церковно-приходской школы «в виде прихожей комнаты», к которому пристроили небольшую караулку.
В самом селе Истошинском к тому времени построили две школы.
В мужской министерской обучалось 35 учеников. Учителем был Семен Калашников, законоучителем священник Василий Родионов, внук священника Николаевской церкви села Медведевского Александра Родионова.
В женской церковно-приходской было 10 учениц. Учительницей в ней работала Ольга Бородина, законоучителем священник Георгий Поникаровский.
В 1889 году было открыто церковно-приходское попечительство. В течение 1893 года на его счет поступило добровольных пожертвований 60 рублей.
14 января 1896 года из села Утчанского в Истошино настоятелем был назначен священник Константин Виноградов. Одновременно его назначили исполнять обязанности благочинного Ишимских окружных церквей, а в январе 1900 года утвердили в этой должности.
С собой из Утчанского прихода он перевез диакона Алексея Васильева Семенова на диаконское же место.
Семенов был выпускником Владимирской духовной семинарии. В 1898 году на должности учителя в Истошинской церковно-приходской школе, «поведения скромного, но груб и невнятен». Супруга Виноградова, Елена Терентьевна, занималась лечением прихожан, за что была удостоена «сердечной признательности» епископа Тобольского и Сибирского Антония (Каржавина). В 1900 году Виноградова переместили протоиереем в село Частоозерское, а Семенова в 1904 году в село Марайское.
В сентябре 1897 года настоятелем Истошинского храма вместо Родионова был назначен бывший запрещенный священник церкви Преподобного Петра Столетника села Безруковского Михаил Васильев. В 1899 году он был утвержден председателем Истошинского церковно-приходского попечительства на трехлетний срок, а также заведующим и законоучителем Истошинской и Кутыревской церковно-приходских школ.
При нем в 1910 году построен второй придел Екатерининского храма в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали». 10 апреля 1909 года он был назначен исполняющим обязанности благочинного 3-го благочиния церквей Ишимского уезда. 6 декабря 1916 года переведен ко храму пророка Божия Илии села Большая Тава Тарского уезда, а 7 августа 1917 года переведен на вакансию настоятеля Воскресенского собора города Березова.
*********
К 1898 году второй каменный престол Екатерининской церкви был окончательно достроен.
Церковный капитал в размере 2000 рублей по-прежнему хранился в петропавловском казнохранилище.
Рядом с ветшающим сосновым амбаром построили второй – из березы, оба покрыли тесом.
Помимо в самом селе министерской и церковно-приходской построили еще четыре школы грамоты: в самом селе, в деревнях Няшиной, Кутыревой и Полой.
В 1899 году построили новый деревянный дом для одного из священников.
13 октября 1900 года в Истошино по прошению на священническое место был переведен из села Черемшанского священник, заведующий и законоучитель местной церковно-приходской школы Алексей Благонравов. В Истошино он также состоял законоучителем Истошинского министерского училища. В 1901 году утвержден членом Благочиннического совета в благочинии священника Константина Виноградова. В 1903 году определен следователем в 3-м благочинии Ишимского уезда.
8 июня 1901 года из Москвы в Истошино была привезена икона «Утоли моя печали», для которой в 1910 году с южной стороны был построен новый каменный одноименный предел.
Эта икона стала особенно почитаемой прихожанами и жителями соседних деревень. В память этого события было установлено ежегодное празднование 8 и 9 июня. После 9 числа икону обносили по домам прихожан.
В 1902 году пожертвований прихожан в пользу причта за исправление треб собирали до 1000 рублей в год. В попечительство поступило пожертвований наличными 460 рублей 19 копеек, а также 300 рублей членских взносов.
*********
Церковное кладбище находилось на севере села, в 40 саженях (85 метрах) от ближайших жилых домов и занимало площадь примерно 450 соток земли, было обнесено рвом и валом. «Могилы и памятники содержались в исправности. Могилами кладбище не переполнено, закрытого кладбище не имелось». Указа о его открытии и освящении в церковном архиве не имелось. Умерших причетников и членов их семей хоронили в отдельном углу.
Больше ста лет (с 1804 по 1908) прихожане ухаживали за могилой диакона Максима Пеунова. Рядом с ним была похоронена в 1816 году его жена Матрона Зиновьева, внуки Симеон (ум. 1805) и Иоанн (ум. 1807). Не проходили мимо могилы священника Андрея Лаврентьева, умершего в 1808 году. Рядом с ним нашел упокоение его сын Григорий, похороненный в 1829 году, сноха Татиана Стефанова (ум. в 1820) и их трое детей – Мария, Алексей и Александр. Чуть поодаль свой последний приют нашли молодая девица, священническая дочь Пелагея Яковлева Пудовикова, скоропостижно умершая в 1809 году, и ее мать Евдокия Феодорова (ум. в 1823). И прочие, прочие, прочие.
Был на кладбище и мраморный памятник, надпись на котором гласила: «Здесь покоится прах церковнослужителя Сергея Михайлова Плотникова, который помер 1868 года января 23 дня на 74 году».
На одной из могил была установлена чугунная плита с надписью «Здесь покоится тело священно-иерея Алексея Стефанова Благонравова, скончавшегося в 1904 году 13 мая 28 лет отроду. Мир праху твоему, незабвенный муж и отец».
********
4 марта 1904 года на штатную псаломщическую вакансию из села Средне-Чирковского был перемещен Григорий Парышев, сын дьячка Василия Парышева. Свою карьеру он начал в 1892 году при церкви в селе Кусерякском, откуда был перемещен в село Ражевское. Подал заявление о зачислении его в Санкт-Петербургский лейб-гвардии Павловский полк, но прослужил там всего 3,5 месяца. Уволившись с военной службы по болезни, вновь вернулся к церковной службе в селе Калмакское, откуда и был переведен в Истошино.
В мае того же года (1904-го) во священника к Истошинской церкви был рукоположен диакон села Иковского Иоанн Ребрин с «откомандованием» для совершения богослужений при приписанной церкви в д. Няшиной. Окончательно в Няшину он был перемещен в июне 1917 года. За свою усердную службу награжден правом ношения набедренника, скуфьею и камилавкой. Ему удалось убедить Няшинское сельское общество устроить в 1906 году взамен сгоревшего новое школьное здание стоимостью более 1000 рублей, хотя незадолго до этого общество окончило строительство каменной церкви и помещения для причта. Жена Ребрина Клавдия преподавала в школе рукоделие.
В том же 1904 году 26 мая на место умершего священника Благонравова из села Шабалинского был переведен священник Александр Лебедев. До этого он состоял учителем в церковно-приходской школе села Птицкого, в 1891-м служил псаломщиком Михайло-Архангельской церкви села Новопесчаного Ишимского уезда, в 1892-м переведен к Вознесенской церкви с. Локтинского, а 10 июня 1898 года рукоположен во диакона к Градо-Тобольской Иннокентьевской гимназической церкви. Занимал должность эконома при той же гимназии. 6 января 1901 года рукоположен во священника к Христорождественской церкви Ишимского уезда, где состоял также законоучителем Шабалинской церковно-приходской школы. Оттуда переведен в с. Истошинское. Одновременно был законоучителем в Истошинском мастерском училище и заведующим Кутыревской церковно-приходской школы. В 1910 году из Истошино был переведен в приход Боровинский Ялуторовского уезда настоятелем.
В 1906 году в церковную библиотеку были приобретены новые книги. В 1907 году построен новый деревянный дом для второго священника.
1 августа 1911 года на должность второго священника был перемещен помощник настоятеля Обдорской духовной миссии Гурий Касьянович Михайлов. Родился он в поселке Крещено-Мазино Бетькинской волости Мензелинского уезда Уфимской губернии в семье старокрещеных татар. Там же окончил министерское училище, затем Казанскую крещено-татарскую учительскую школу, по окончании которой продолжил образование в Казанской учительской семинарии и был назначен учителем в село Гордали Мензелинского уезда. В 1906 году принят на службу в Тобольскую епархию и назначен настоятелем прихода храма Казанской иконы Божией Матери села Карачинского Тобольского уезда. Являлся сотрудником Тобольской мусульманской духовной миссии. Проводил религиозно-нравственные беседы с татарами-мусульманами, проживающими в Карачинском приходе. В августе 1908 года переведен на должность помощника настоятеля Обдорской духовной миссии. С августа 1911 года в Истошино. 2 августа 1915 года переведен в приход храма села Камышевского Ялуторовского уезда, 12 августа 1916 года – на вакансию диакона при церкви села Шестовского Тобольского уезда, затем в приход поселка Покровского Ишимского уезда. 22 января 1919 года переведен на вторую священническую вакансию при храме Рождества Христова села Беловского Ишимского уезда с откомандированием для служения при храме в деревне Полой Истошинского прихода.
С 1908 по 1912 год в должности псаломщика служил Кронид Иванов Ляпустин, сын священника Градо-Тобольской Крестовоздвиженской церкви. В Истошино он был переведен из села Пятковского Ялуторовского уезда.
В 1910 году при церкви служит псаломщиком Яков Александров Каурдаков. Из мещан. Переведен на настоящее место по окончании Томской ветеринарно-фельдшерской школы.
24 февраля 1912 года из села Воробьева в Истошино был перемещен псаломщик Алексей Васильев Поникаровский. На этом месте он оставался до 1917 года. Его вдова, Татьяна Спиридоновна, в 1940-х годах проживала в г. Ишиме. Двое его сыновей, Василий и Валентин, служили на фронте во время ВОВ.
На содержание школ из уездного отделения отпускалось по 390 рублей на каждую, от церкви и других обществ до 100 рублей на обе школы. В них в 1912 году обучалось 423 мальчика и 12 девочек.
Церковным старостой состоял крестьянин Кирилл Моисеев Яковлев.
В том же 1912 году был арестован на трое суток истошинский волостной старшина Тимофей Касаткин «за проявленную им полную нераспорядительность и послабление власти в отношении земской гоньбы».
20 июля 1914 года в сане диакона на псаломщическую вакансию в Истошинскую церковь был рукоположен Иоанн Нестеров, учитель школы грамоты в д. Старорямовой. Из крестьян, окончил курс в Бердюжской церковно-учительской школе. Сдав экзамен, был причислен в духовное звание. В 1919 году он подал прошение о рукоположении его в сан священника в Крашеневской церкви Армизонского прихода, но прошение было отклонено.
2 сентября 1915 года на место священника из села Камышевского в Истошино перемещен Иоанн Петров Пономарев, выпускник Иркутской духовной семинарии. Ин был вдов и имел трех малолетних детей. Состоял законоучителем и учителем пения при церковной школе в д. Кутыревой. В 1916 году был избран депутатом от 3-го Ишимского благочиния.
В этом же году при церкви находится заштатный псаломщик Федор Васильев Корнильев из села Зарослого.
В декабре 1916 года в Истошинское на псаломщическую должность был переведен Яков Павлович Попов, член Благочиннического совета 1-го благочиния Ишимского уезда. До этого назначения он служил псаломщиком при Градо-Тобольской Михайло-Архангельской церкви (1896), при Троицкой церкви города Кургана (1901), преподавал церковное пение в Курганской женской церковно-приходской школе, был в должности священника на вакансии диакона при храме Рождества Христова села Беловского Ишимского уезда (1907), служил в приписном Спасском храме поселка Никольского (1912).
В октябре 1924 года Истошинская партячейка подает в район сведения о священниках местной церкви: «Горбунов, работал учителем в духовном училище, потом 25 лет в священниках. Второй, сын нашего крестьянина, служил в армии, демобилизовался в 1918 году, большевик, потом сделался попом. Верующих у нас 50-60%, остальные не совсем верующие, неверующие – одни коммунисты. Ответственный секретарь Горбунов».
**********
20 октября 1934 года в Бердюжье на очередном заседании президиума райисполкома было принято постановление о снятии с церквей колоколов. Всего на территории Бердюжского района имелось 10 церквей:
«Бердюжская, вес колоколов 10 цент. 44 кг;
Старо-Рямовская, 2 цент. 82 кг;
Уктузская, 5 цент. 87 кг;
Мурашевская, 3 цент. 64 кг;
Окуневская (две) 1 цент. 50 кг;
Зарословская 7 цент. 47 кг;
Пегановская 19 цент. 58 кг.
С 1929-1930 гг. эти церкви были совершенно бездействующие и никем не охранялись. Две церкви, Калмаковская и Шабалинская, использовались для богослужений редко».
Президиум постановил с бездействующих церквей колокола снять и переплавить «на нужды промышленности».
Об Истошинской церкви в постановлении ни слова. Возможно, это и спасло ее от разрушения. Храм был закрыт и частично разрушен, колокол сняли на переплавку. Позднее в уцелевших помещениях разместили зернохранилище, а потом приспособили под деревенский клуб…
Сегодня, после более чем векового духовного простоя, в сердцах местных жителей, восстанавливающих родной храм, вновь зажглись огоньки веры. А я, спустя сорок лет, листая архивные документы, возвращаюсь к своим истокам.
P.S. Слова благодарности моим родителям – Гейн Виктору Карловичу и Людмиле Анатольевне, 20 лет полностью и всецело разделяющим мои генеалогические изыскания. Отдельное спасибо Козеевой Шолпан Ногожбаевне, попечителю храма, члену инициативной группе по его восстановлению, а для меня – просто тете Свете из далекого истошинского детства.
