Прежде всего надо определиться с терминологией. Что такое окончательно снятие? В чём была задача после того, как был пробит «коридор»? Дело в том, что город продолжал подвергаться обстрелам немецкой артиллерии. Более того, один из сильнейших обстрелов Ленинграда состоялся летом 1943 года, уже после прорыва блокады, когда на город за один день обрушилось свыше двух тысяч снарядов. Группировка немецкой артиллерии стояла достаточно близко, чтобы простреливать практически весь город. Вообще, за всё время блокады на город обрушилось ни много, ни мало, а 148 тысяч немецких снарядов. Это подсчёты советских постов. То есть это именно те снаряды, которые попали в Ленинград и его районы.
Причём обстрел осуществлялся достаточно хаотично и целью были именно жилые кварталы. Это был целенаправленный террор и существовали приказы ещё с 1941 года о разрушении Ленинграда артиллерией. Эти приказы просто целенаправленно выполнялись.
Вообще говоря, именно в 1943 году был создан так называемый советский контрбатарейный корпус, в который вошли 137 стволов артиллерии фронта и 58 стволов 101-й морской железнодорожной артиллерийской бригады, там были орудия калибром до 356-мм, ещё с царских времён.
На самом деле несмотря на то, что приказы были отданы ещё в 1941 году, немцы сохраняли к концу декабря 1943 года, то есть незадолго, как началась операция по полному снятию блокады Ленинграда, весьма многочисленную группировку. Пик активности, в расчёте на один день—это 1943 год, а так довольно большую группировку, переброшенную из Крыма, немцы имели во второй половине 1942 года, когда под Ленинградом находилась даже знаменитая «Дора», гигантское орудие, что называется, самое большое орудие за всю историю войн, его перебросили под Ленинград, но к счастью в дело оно не пошло.
Но невзирая на это имелись совершенно уникальные орудия. Это были, например, орудия 240-мм, 24-см по немецкой классификации, повышенной дальнобойности, разработанные незадолго до войны. Они были способны стрелять на 30 километров. Соответственно, борьба с ними представляла довольно серьёзную проблему, просто банально ввиду большой дальнобойности нужно было до них достать, до этих орудий.
Также у немцев были железнодорожные пушки, так называемые К5. Знакомые с историей Второй мировой войны в целом, знают такую историю про «Анцио Энни». Это когда плацдарм союзников под итальянским городом Анцио постоянно подвергался обстрелам железнодорожными орудиями калибром 280-мм. Таких орудий под Ленинградом было две штуки. Они тоже обладали большой дальностью стрельбы и их было трудно ловить.
Вообще говоря, артиллерия города и флота в какой-то момент стала работать на упреждение. То есть по районам предполагаемого сосредоточения заранее вели обстрел. Опять же, чтобы представить себе порядок цифр, за вторую половину 1943 года артиллерия вот этого советского контрбатарейного корпуса выпустила 50 тысяч снарядов крупного калибра, начиная от 122-мм.
Причём немцы тоже приноравливались к постоянной борьбе с артиллерией защитников города. Они даже свои позиции делали нетипичными, то есть одно орудие от другого находилось на расстоянии 300-500 метров. Фактически получалось, что советская артиллерия целилась не в батарею противника, а в отдельное орудие.
Ну и надо написать, что на это всё накладывается «отпечаток» характеров тех людей, которые осаждали город. Это были достаточно опытные артиллеристы. Когда командующий армией артиллерист, то он, естественно, всю эту свою артиллерию ставит на службу тем задачам и тем приказам, которые были обозначены в 1941 году, невзирая на бессмысленность этих приказов.
Поэтому вопрос с тем, чтобы отбросить немцев от Ленинграда стоял достаточно остро. Этот вопрос стоял не только в плане вывода из-под обстрела артиллерией вот этой дороги, снабжающей город и железной дороги, идущей по южному берегу Ладожского озера. Н у и разумеется, железная дорога через Мгу на Ленинград, она существенно облегчила бы жизнь горожан и вообще снабжение города. Но немцы плотно занимали высоты на подступах к железной дороге и автотрассе. Соответственно, снабжение было хуже, чем могло бы быть при освобождении этих трасс, которые были построены ещё до войны.
Поэтому велось планирование, и неудачи лета 1943 года, когда не удалось, что называется, снять блокаду «в лоб», ударами по немецкой группировке, стоящей к югу от вот этого «бутылочного горла», освобождённого Красной Армией в январе 1943 года.
Планирование велось в течение длительного времени и появилась весьма свежая идея, действительно, без преувеличения свежая идея. Она заключалась в том,, чтобы вообще сменить направление удара, и наносить его теперь с Ораниенбаумского плацдарма, того «пятачка», на самом деле достаточно небольшого по своей площади, который сохранили в сентябре 1941 года.
История образования этого плацдарма такова. Если нанести на карту его профиль, то он довольно точно совпадает с дальностью огня морской и береговой артиллерии. Удержание этого района, конечно, не могло состояться без активного участия Кронштадта и береговых батарей, имеется в виду, например, Красная Горка, достаточно известная ещё по Гражданской войне.
В конце августа-начале сентября 1941 года, когда немцы подошли вплотную к Ленинграду, один из ударов, который наносился, он наносился в направлении Финского залива. Советская группировка, стоявшая на подступах к Ленинграду и защищавшая Ленинград, была рассечена на две части—на большую по размеру, которая обороняла город, опиравшаяся своим левым флангом на район, на Неву, соответственно, правый фланг упирался в Финский залив. Остался изолированный «кусочек», Ораниенбаумский плацдарм, с которым, естественно, попытались сразу же восстановить сообщение между городом и Ораниенбаумом, потому что на самом деле главная проблема была, естественно, в снабжении, он снабжался только по воде, зимой это лёд и, вообще говоря, крайне ненадёжное снабжение—в любой момент немцы могли нанести сильный контрудар, и сбросить защитников в Финский залив, даже невзирая на помощь артиллерии.
С советской стороны предпринимается такая, мы бы сказали, хитропродуманная операция, планировщиком на «верхнем уровне» был Георгий Константинович Жуков, эту операцию даже можно назвать морской «Маркет Гарден»—высаживается цепочка десантов, наносится удар по суше и восстанавливается сообщение с Ленинградом. Но к сожалению эти десанты потерпели неудачу. Наиболее трагическая история—это, пожалуй, Петергофский десант. Те, кто был в Петергофе, наверняка помнят памятник Петергофскому десанту, когда мотивированный и хорошо подготовленный личный состав попытались высадить в районе парка Петергоф, и фактически он напоролся на достаточно плотную оборону немцев. Катера не смогли близко подойти к берегу, высаживали людей довольно глубоко. Всё это происходило в октябре 1941 года. Вода, прямо скажем, не как в Сочи в разгар сезона, и много людей просто утонули.
Это, пожалуй, одна из самых трагических историй в борьбе за Ленинград. Тем не менее 124-я танковая бригада попыталась пробиться на соединение с сухопутной частью морского «Маркет Гардена», но тоже неудачно, они встретили зенитки. В общем были очень драматичные моменты в истории борьбы за Ленинград. Но все эти действия, включая ураганный огонь морской артиллерии, они позволили сохранить плацдарм, час которого пришёл в 1944 году. В чём вообще была задумка и как она стыковалась с положением немцев?
В условиях, когда весь остальной советско-германский фронт «сыпался», группа армий «Север» была таким относительным «островком спокойствия», из которого изымали резервы. В конце 1943 года встал вопрос—откуда брать очередные резервы для «латания дыр» на Украине, потому что на Украине как раз в этот момент Красная Армия наступала, и для того, чтобы восстанавливать фронт, нужны были дивизии, прежде всего пехотные.
Эти пехотные дивизии стали изымать, прежде всего из состава группы армий «Север». В результате, если посмотреть на численность тех стволов и того личного состава, который остался в группе армий «Север», непосредственно под Ленинградом, это конкретно 18-я армия—она отбивалась летом 1943 года от советских наступлений в боевой численности пехоты 96 тысяч человек, а к концу 1943 года она «просела» до 64 тысяч человек, то есть по сути в полтора раза уменьшилась численность именно пехоты.
Естественно, немцы были вынуждены расставлять свои дивизии так, чтобы выдержать следующее наступление. Следующее наступление тоже, в принципе, ожидалось, что будет, в прежней канве, то есть удары в направлении Мги. И на самом деле у немцев был ещё план «Б», на случай, если всё «посыпется». Вот та самая линия Октябрьской железной дороги, она должна была стать очередным опорным рубежом, то есть так и называлось, что «позиция на дороге». Но тем не менее на неё пока отходить не разрешалось.
Ситуация на самом деле была даже с элементами комизма, когда Кюхлер, командующий группой армий «Север», на совещании у Гитлера в конце декабря 1943 года, осторожно говорит о том, что можно отойти, потому что была подготовлена линия «Пантера», которая шла от Финского залива, дальше на юг, мимо Чудского озера, дальше на самом деле она составляла часть «Восточного вала» вплоть до Днепра.. Эта линия «Пантера» пока находилась в тылу группы армий «Север» и на неё можно было в какой-то момент отойти.
Более того, осенью 1943 года немцы начали выселять за эту линию «Пантера» часть местных жителей. Причём начали они с насильственного выселения. Естественно, сразу возросло сопротивление, и начинается такое разделение—кого можно вывозить, а кого нельзя вывозить. На самом деле речь шла о сотнях тысячах человек, угоняемых на работы на запад. Эти все мероприятия шли уже осенью 1943 года. По сути всё было готово к тому, чтобы группа армий «Север» ушла на линию «Пантера».
Кюхлер на совещании у Гитлера говорит, что они в принципе готовы держаться, и ссылаясь на Линдемана, командующего 18-й немецкой армией, говорит так, что вообще люди хотят остаться на прежних позициях, на самом деле ожидая, что Гитлер ему скажет—да не надо на старых позициях, у вас есть отличная линия «Пантера», вот вам приказ, отходите. Но Гитлер говорит—если они хотят оставаться на прежних позициях, то пусть остаются. И Кюхлер попадает в дурацкое положение, потому что он сам предложил и никто его за язык не тянул.
В результате Кюхлер пытается объяснить, что они удержатся на прежних позициях при сохранении прежнего состава. Но его уже никто не слушает. Из группы армий «Север» последовательно выдёргиваются одна дивизия за другой. Выдёргивается элитная 1-я пехотная дивизия, которая ещё билась за «Невский пятачок» с советскими полками и вообще была одним из самых устойчивых соединений во всей группе армий «Север». Выдёргивают 96-ю пехотную дивизию, выдёргивают 254-ю пехотную дивизию. Всё этот «рекой, как в бездонную бочку, в южный сектор советско-германского фронта, а силы немецких войск неуклонно уменьшаются.
Те немецкие дивизии, которые остаются, они очень неодинаковые. Те немецкие соединения, которые стоят напротив советского плацдарма, они как раз являются одними из худших, потому что это две авиаполевые дивизии, то есть личный состав передан из персонала Люфтваффе, подготовка офицерского состава очень так себе, боеспособность явно хуже, чем средний уровень по армейцам.
Но этим делом ещё не заканчивается, поскольку советский план был довольно таким замысловатым и продуманным, и заключался в том, что это непросто наступление с плацдарма, то есть это была как бы часть «А», а часть «Б» заключалась в том, что изнутри «кольца» наносился удар. В качестве главного «тарана» в этом ударе должен был выступить 30-й гвардейский стрелковый корпус Н. П. Симоняка, который был неизменным участником предыдущих операций. Должен последовать удар с Ораниенбаумского плацдарма, изнутри «кольца», причём 30-й гвардейский стрелковый корпус передавался 42-й армии, которая до этого сидела в обороне в течение длительного времени. То есть наносится удар по сходящимся направлениям, срезается немецкая группировка, стоящая у Финского залива, дальше развивается наступление на юг, и тем самым обходят наиболее крепкие позиции противника под Мгой.
Вот это вот удар с двух сторон оказывается для немцев крайне опасным ввиду того, что он нацеливается на наиболее слабые соединения. То есть на подступах к Ораниенбаумскому плацдарму есть авиаполевые дивизии, плюс дивизия СС «Нордланд». На тот момент «Нордланд»—это недавно сформированная эсэсовская дивизия, которая ещё не имеет большого боевого опыта, она собрана из фольксдойче, она, прямо скажем, «не подарок» по части уровня подготовки личного состава.
Вообще говоря, весь Ораниенбаумский плацдарм был обложен новичками по сравнению со всеми остальными. Лучшие дивизии стоят под Мгой, а те дивизии, которые стоят напротив удара изнутри «кольца», они тоже, в общем-то, «не подарок». В первоисточниках говорится, что 170-я пехотная дивизия, которая как раз-таки должна была попасть под главный удар советского наступления, она является худшей. На самом деле и по опыту предыдущих сражений она показала себя, прямо скажем, не лучшим образом—устойчивость, способность держать удар, наносить ответный контрудар, прямо скажем, «не самый острый нож в столе. И вот этот «не самый острый нож в столе» поставили на пассивный участок. А лучшие дивизии, как например 11-я пехотная дивизия, которая как раз отражала советские наступления в 1943 году, она стоит и ждёт «у моря погоды» под Мгой.
Надо сказать, что эти дивизии отличались по вооружению. Те соединения, которые стояли под Мгой и на Синявинских высотах, они ещё дополнительно вооружались «Штурмгеверами». То есть новейшее вооружение, «Штурмгеверы», они использовались для вооружения пехоты, поскольку там были бои именно человек с человеком, и результаты первых испытаний говорили как раз о том, что русские быстро убивают пулемёты, а когда есть «Штурмгеверы», то можно компенсировать потерю пулемётов.
Естественно, Гитлер, приказывая оставаться, он, конечно, давал определённые «конфетки». Такой «конфеткой» для группы армий «Север» стала конечно же не дивизия СС «Нордланд», которая была тем ещё «подарком», она конечно постепенно «пообтёрлась» и оборонялась в Берлине, уже будучи более боеспособной. Но тем не менее Гитлер «проявляет заботу» о группе армий «Север», сказал, что есть возможность поставить на фронт танки «Пантера» с вооружением, но без двигателя.
Они это обсуждали с Гудерианом и в том числе группе армий «Север» достались те самые «Пантеры» в качестве неподвижных огневых точек, при этом это не на линию «Пантера», одноимённую с танком, а именно на те позиции, которые группа армий «Север» занимала до начала боевых действий. Если посмотреть, сколько их там было, они были равномерно раскиданы. Например, на участке 9-й авиаполевой дивизии было две «Пантеры», как стационарные огневые точки, на участке 10-й авиаполевой дивизии—5 «Пантер», а всего было 13 машин, расставленных в качестве неподвижных огневых точек.
Причём, как обычно, отдаётся приказ—поставить корпус без двигателя и без ходовой, только с башней. Когда это доходит до исполнителей, они берут танк, есть «Пантера», вот её грузите, отправляйте и ставьте в качестве неподвижной огневой точки, независимо от состояния. Так что были машины и с двигателями. То есть на самом деле как всегда—в приказе спустили одно, исполнили по другому, в итоге все недовольны.
Помимо этого, конечно же, были совершенно обычные «Пантеры». Чуть больше, 20 штук, насчитывалось в составе эсэсовского соединения, которое было поднято до уровня корпуса под командованием Штайнера. Ещё имелись штурмовые орудия. То есть всего в 3-м танковом корпусе СС, который оборонялся на подступах к плацдарму, было 40 штурмовых орудий, что, прямо скажем, не так мало. Разумеется, были и обычные противотанковые пушки.
Всё это, конечно, отвечало задаче удержания позиций под возможным ударом советских позиций, поскольку советская танковая группировка тоже была довольно внушительная. На плацдарм переправляли 2-ю ударную армию, которую в тот момент возглавлял И. И. Федюнинский, мы бы так сказали, «креатура» Г. К. Жукова.
Первоначально на плацдарме была Приморская оперативная группа, а с момента накопления войск перевели управление 2-й ударной армии. Во 2-й ударной армии было ни много, ни мало, а 248 танков и самоходок, в основном «тридцатьчетвёрки». То есть больше половины это были «тридцатьчетвёрки», было всего 5 КВ, что было объяснимо, поскольку это всё надо было возить по Финскому заливу.
Более мощная в качественном отношении была группировка в 42-й армии. Там было аж 85 КВ, 20 «Черчиллей», а всего 381 танк.
В итоге всего к операции привлекалось около 600 танков. При этом это не какой-то там, например, танковый корпус, всё было сосредоточено в танках и самоходках, которые придавались пехоте. То есть всё нацеливалось на непосредственную поддержку наступающей пехоты, что в общем было логично в той лесисто-болотистой местности, в которой ей предстояло наступать.
Численный состав пехоты 2-й ударной армии составлял 92 тысячи человек. Тут плацдарм, конечно, ограничен по размерам, и несмотря на то, что подтянули по численности стрелковые дивизии, численность под 100 тысяч человек—это на самом деле немало для Красной Армии того периода, там даже 60-80 тысяч человек—это было нормально для обычной общевойсковой армии.
В свою очередь 42-я армия насчитывала 122 тысячи человек. Вот она была реально, что называется, «тараном», который должен был пробивать действительно прочную оборону, хотя противостояли ей, конечно, не лучшие дивизии. Но тем не менее оборона строилась аж 27 месяцев. Понятно, что за 27 месяцев можно построить всё что угодно. С точки зрения фортификации, действительно, строилось очень много всего. Это потребовало и привлечение артиллерии. Одним из плюсов плана, который был предложен для операции, запланированной на начало 1944 года, было привлечение артиллерии флота, была сотня орудий калибром более ста миллиметров, включая три оставшиеся боеспособными башни с линкора «Марат», который уже был переименован в «Петропавловск» и, соответственно, те самые 305-мм башенные батареи форта Красная Горка, которые помогали в 1941 году, а теперь они должны были бить по немецкой обороне в 1944 году. Возникает логичный вопрос—что думали немцы об этом плане, вскрыли ли они его, потому что всегда огромной проблемой становилось, когда немцы вскрывали планы.
Ответ двойственный. С одной стороны немцы, и это документально подтверждено, в том числе отрисовкой советского плана на карте, советские приготовления они увидели. Они действительно понимали, что скорее всего будут нанесены удары с Ораниенбаумского плацдарма и навстречу ему изнутри «кольца» вокруг города, и этот план был вскрыт.
Но! Немцы недооценивали масштабы советского наступления, масштабы именно с точки зрения количества войск, которое было задействовано. Одним из показателей, который реально использовали разведчики группы армий «Север», были источники пополнения. Они всерьёз считали, и это документально подтверждено, что единственным источником пополнения для операции являются жители самого Ленинграда, что конечно же было не так. Но делались такие далеко идущие выводы, разведчиков группы армий «Север» очень вдохновило известие, что под Невелем в бой пошли 2 тысячи человек пополнения как раз из Ленинграда. Скорее всего это какое-то случайное стечение обстоятельств, то есть эти ленинградцы могли быть вывезены, что называется, два года назад, обучаться в запасных батальонах, и потом просто оказаться на фронте, просто куда пошлют.
Это совершенно ничего не говорило о реальных планах, но в своих оценках обстановки немцы исходили именно из этих расчётов, это сейчас выглядит как некое затмение сознания, то есть желаемое выдавали за действительное. Но при этом немцы не спешили отходить, есть разного рода легенды, что какие-то планы были, в тайне от Гитлера—это не сказать, чтобы подтверждается. Но тут надо сказать ещё о соображениях Гитлера, которые заставляли его оставлять группу армий «Север» на тех позициях, на которых она оставалась—это ленинградская промышленность.
Крупное оборудование не было вывезено, и если группа армий «Север» без веских на то оснований отходит на линию «Пантера», в Ленинград можно привезти рабочих, можно привезти недостающее оборудование, восстановить промышленность, и она заработает, на фронт будут поступать орудия и танки, сделанные на тех станках, которые сейчас стоят без электричества, без работников, и вообще находятся на линии фронта. По ним стреляет та самая артиллерийская группировка немцев.
Строго говоря, Гитлер «как в воду глядел»—как только всё закончилось, началось восстановление производства на старом Кировском заводе, и даже успели что-то до конца войны выпустить, но на фронт это уже не попало. Но тем не менее соображения были вполне логичными. Если бы группа армий «Север» отошла на линию «Пантера» летом 1943 года, то вполне могли и успеть до конца войны боевые машины, выпущенные в Ленинграде, попасть куда-нибудь на фронт под Берлин.
Поэтому группа армий «Север» оказывается в ситуации, когда нечёткое представление о планах советского наступления—резко снизившаяся группировка войск с изъятием достаточно крепких дивизий. Ещё один момент, который пожалуй работал на группу армий «Север»—это сохранившаяся артиллерийская группировка. Если смотреть статистику, сколько и чего было в группах армий, то группа армий «Север» по сравнению с другими группами армий «Центр» и «Юг», она достаточно стабильно сохраняла свою артиллерийскую группировку вплоть до конца 1943 года, и артиллерия резерва главного командования оставалась практически стабильно на одних и тех же позициях под Ленинградом. Это не только для обстрела использовалась достаточно специфическая группировка, которая была, скажем так, не самая подходящая для отражения советских контратак.
Тем временем готовится советское наступление. Войскам на плацдарм перевозили в течение долгого времени. Причём в последний момент даже завозили самолётами. Как пишут в отчётных документах, последних бойцов перевозили аж самолётами. При этом старались держать всё в глубине, то есть и на плацдарме, и на втором направлении удара. Основная группировка долгое время находилась в глубине и только в последний момент выдвигалась на передовую. При этом те бойцы и командиры, которых держали в глубине, они изо всех сил вели тренировки по преодолению препятствий. Причём в учебных планах пишется—взрывное преодоление препятствий, то есть массово должны были использовать взрывные средства, чтобы уничтожать проволочные заграждения, минные поля, какие-то противотанковые препятствия. И только за двое суток до начала операции идёт выдвижение вперёд.
Причём на Ораниенбаумском плацдарме фронт продолжала занимать та же самая 52-я стрелковая бригада, которая там оборонялась, что называется, много месяцев. То есть даже если бы немцы посылали своих разведчиков, то максимум, что они могли захватить—это бойца или командира 52-й стрелковой бригады, который бы сказал, что ничего не знает, ничего не видел, сидит тут, как говорится, второй год, ну да, они там подрывают укрепления, потому что дан такой приказ.
То есть был дан такой приказ, начиная с 1 января 1944 года, активно подрывались немецкие проволочные заграждения, какие-то понастроенные валы в процессе тех многих месяцев, которые длилась вооружённая борьба под Ленинградом. Это всё подрывали почти в течение двух недель.
Соответственно, в ночь с 12 на 13 января 1944 года выдвигается тяжёлое оружие пехоты, в ночь с 13 на 14 января 1944 года выдвигается сама пехота и занимает окопы. Причём, опять же, одной из задач вот этой вот стрелковой бригады было накопать «усов» в направлении позиций противника, чтобы меньше бежать при артподготовке, то есть сближение с противником. При этом действительно это делали те бойцы, которые оставались на позициях из старых частей.
Наступает утро 14 января 1944 года, гремит артиллерийская подготовка, первоначально она гремит только на Ораниенбаумском плацдарме, то есть первыми начинают с Ораниенбаума, 2-я ударная армия начинает первой. Причём заранее подготовили ещё такую вещь, как подрыв последних заграждений—заблаговременно заложили взрывчатку, проложили провода и рванули. То есть в какой-то из моментов артиллерийской подготовки поворот машинки, и взрываются последние проволочные заграждения.
Начинается наступление, атака развивается довольно успешно, поскольку авиаполевые дивизии побежали. Но при этом немецкое командование этот начальный удар расценивает как локальную операцию с целью соединения Ораниенбаумского плацдарма с главными силами, что ничего страшного, что это переживут, и что отобьются.
Тем временем накапливаются силы уже в полосе 42-й армии, на позиции выходит 30-й гвардейский стрелковый корпус Н. П. Симоняка. Причём здесь надо понимать, что вот этот вот выход, тайно, по заранее промеренным маршрутам, он конечно же тоже происходил не без потерь. То есть, вообще говоря, местность была не самая благоприятная для советских позиций именно ввиду того, что они были открытыми. Когда выдвигались вперёд, то это даже при хаотичной и неприцельной стрельбе немецкой артиллерии, выдвижение по траншее, всё равно были убитые. То есть в советском корпусе было 16 человек убитых, ещё примерно 25 человек раненых в процессе самого выдвижения. Это, конечно, не много, в сравнении с потерями в операции в целом. Но тем не менее это всё происходило под аккомпанемент немецкой артиллерии.
В последнюю ночь, с 14 на 15 января 1944 года, группировка 42-й армии занимает позиции. Главной ударной силой действительно становится корпус Н. П. Симоняка, который не был «вскрыт» немцами. Они идут в атаку. Причём местность была, прямо скажем, «не сахар». Но вот что отмечается в отчётных документах—это то, что инженерная подготовка выше всяких похвал, всё что можно было сделать на своей территории—просчитать, подготовить все маршруты для тяжёлой бронетехники, причём там заметен тяжёлый КВ, и это всё по достаточно такой непростой местности под Ленинградом. Фактически вплоть до выхода на исходные позиции для атаки не было не одной застрявшей машины, то есть на самом деле уровень подготовки очень высокий.
Ещё сразу можно сказать, что в ходе наступления основным средством связи было радио. Хотя были жалобы на то, что не все нормально и адекватно им пользуются, но тем не менее основным средством связи было радио В этих условиях, при, прямо скажем, сомнительной местности, иной раз танки вынуждены были двигаться фактически колонной, «гуськом», выйдя с вот этого тщательно подготовленного инженерами «трамплина» вглубь немецкой обороны.
Немецкая оборона сносится, можно сказать, ураганным огнём. Даже сам корпус Н. П. Симоняка расстрелял в ходе операции около 350 тысяч снарядов и мин. Понятно, что 150 тысяч—это миномёты от 50-мм до 120-мм, но всё равно это очень мощный огонь. Средствами выше, то есть армейскими, била артиллерия 152-мм, и просто корпус Н. П. Симоняка поддерживало 24 «Сталинские кувалды», то есть орудия Б-4 с достаточно большим расходом боеприпасов, и стреляли долго, артиллерийская подготовка была около 1 часа 40 минут.
Естественно, это произвело на немцев достаточно серьёзное впечатление. Вообще говоря, понятно, что советское командование это не ожидало, но немецкая оборона начала «сыпаться» именно потому, что там сидели «не самые острые ножи в столе». Вопрос, который нас специально интересовал—что же случилось с этими «Пантерами», которые были вкопаны?
Шесть вкопанных на участке прорыва танков «Пантера» смогли подбить……один Т-34! То есть они вообще абсолютно не оправдали надежд. Потом немцы захватили какой-то документ, из которого выяснили очень простой ответ на вопрос, почему «козырной туз», который самим фюрером был дан в руки Штайнеру, он не сыграл. Всё было тщательно отфотографировано и стоящие на месте в течение многих недель «Пантеры» были обнаружены аэрофотосъёмкой, соответственно, как говорится, их обвели кружочками, и аккуратно обошли, или расстреляли.
Поэтому вот эта, как говорится, свежая идея Гитлера, что будет чудо-оружие, потому что вообще то, что он нёс Г. Гудериану при подготовке всего этого действа, это было за гранью—он говорил, что за год потеряно 600 «Пантер», а вот если их поставить в ряд вдоль всего фронта, это было бы чудо-оружие. Понятно, что Ленинград красноречиво показывает, что никаким чудо-оружием это не стало бы просто по той простой уважительной причине, что это обнаруживается и выбивается, потому что это просто плохой ДОТ. Кстати, у немцев на направлении удара 42-й армии были вполне полноценные бетонные ДОТы, и по ним работала морская артиллерия. Это были полноценные долговременные огневые точки. Причём на подступах к Ораниенбауму, с обеих сторон фронта, были ещё такие валы. То есть строили из дерева и земли надземные окопы, потому что копать грунт было совершенно бесполезно, там сразу заливается водой.
Немецкая170-я пехотная дивизия, которую с самого начала считали «не самым острым ножом в столе», начинает «сыпаться», и дальше цитируем донесение: «Пехота дивизии не может больше держаться, частью без причины отходит, даже бросая оружие. Кажется, что пехота 170-й пд по причине значительных потерь в офицерах не выдержала морального и физического напряжения последних дней». Это донесение из корпуса в армию.
Ну и соответственно командир 50-го армейского корпуса В. Вегенер сообщает командиру 50-й пехотной дивизии новый приказ, согласно которому все солдаты, уходящие в тыл, должны быть остановлены, кто откажется подчиниться приказу, будут расстреляны. То есть приказ №227, но в исполнении корпусного командира в январе 1944 года под Ленинградом. Все эти приказы уже оказываются бесполезными, бесполезными оказываются и переброски резервов более боеспособных дивизий.
Вообще, надо сказать, что незадолго до начала операции немцы переместили из района Мги поближе к Ораниенбауму и, соответственно, к внутреннему фронту окружения, одну из пехотных дивизий. Но большого эффекта это не дало. Были попытки перебрасывать к месту прорыва отдельные батальоны, боевые группы, из числа даже боеспособных дивизий, то есть там, например, перебросили батальон из такого как бы «крепкого орешка», 11-й пехотной дивизии, но он фактически там «сгорел» за два дня. Понятно, что один батальон, даже хорошо подготовленных бойцов, в условиях «сыплющегося» фронта, в условиях ураганного огня артиллерии, на всякий случай скажем, что авиация летала слабо по причине плохой погоды. Вообще, бич всех операций, которые проводились в зимние, осенние, весенние периоды—это то, что погода не благоприятствует, и начали операцию в условиях, когда авиационная группировка, пусть и не самая сильная на самом деле, она выполнила за день всего 250 вылетов, это очень мало, даже на фоне летних боёв под Ленинградом и Мгой.
Ни эсэсовцы, ни авиаполевые дивизии не сдержали тот советский удар, это было ожидаемо. 19 января 1944 года в районе Ропши соединяются войска 2-й ударной и 42-й армий, и образуют небольшой «котёл».
Немецкие авиаполевая дивизия, и 126-я пехотная дивизия, которая стояла прям упираясь в Финский залив, она, кстати, была не худшим соединением, но немцы рассчитывали на советский удар по кратчайшему расстоянию, а тут последовал советский удар в глубину, последовал по наиболее слабым соединениям, это, естественно, предсказуемо привело к коллапсу. Тем не менее в районе Ропши, в Ропшинском «котле», трофеями наступающих советских войск стало 265 орудий, обстреливавших Ленинград, именно из той самой артиллерийской группировки, в том числе 85 тяжёлых, их вообще собирались в последний момент подорвать. Но в итоге что-то не успели, что-то начали разбирать и пытаться вывозить, потому что это были орудия того типа, которые используются в собранном состоянии, то есть для того, чтобы их вывезти, надо разобрать. Поэтому на снимках видны, в том числе и разобранные артсистемы, которые начали разбирать, но не успели разобрать и вывезти.
Если говорить о том, что конкретно немцы потеряли, то есть это совершенно чётко известно по документам—это 8 210-мм орудий, 38 «подарков» французов, французские 220-мм мортиры времён Первой мировой войны, для Ленинграда на самом деле этого хватало. Плюс была захвачена железнодорожная установка «Короткий Бруно», чешская пушка 240-мм, и 6 210-мм пушек К-38. То есть на самом деле захватили довольно много, и раскиданные чешские орудия, которые попали на все фотоснимки, они в очередной раз, к сожалению, продолжают констатировать тот грустный факт, что лучше бы чехи в 1938 году, или там в марте 1939 года, их взорвали, потому что эти орудия были постоянными участниками всех операций, и эти чехословацкие орудия при принесли нам много проблем.
В наступлении, которое проводил Ленинградский фронт, эти орудия вряд ли могли его остановить, не они, не «Пантеры», это всё эффекта не дало. Обстрелы Ленинграда с захватом этой артиллерийской группировки по сути закончились. Город больше не услышал тех самых выстрелов и тех самых сигналов тревоги. Это наконец-то прекратилось в двадцатых числах января 1944 года.
Одновременно с войсками Ленинградского фронта наступает Волховский фронт по Новгородом. Новгород был освобождён 20 января 1944 года, причём с окружением, в плен было взято около 3 тысяч солдат и офицеров противника. В итоге в двадцатых числах января 1944 года немцы начинают стремительно отходить. Сначала они пытаются отходить на позицию, где проходили автомобильная и железная дороги Москва-Ленинград. На этой позиции они не удерживаются и начинают отходить дальше. Начинается преследование. Причём в отношении преследования в советских отчётных документах много критики, что не пытались обходить и преследовать в достаточных, так сказать, масштабах, параллельными маршрутами, ввиду может быть недостаточного опыта таких маневренных операций, по сути двигались по следам отступающих, сталкивались с их заслонами, эти заслоны преодолевали.
Вообще, конечно, попытка предать наступлению маневренность имела место. Причём попытались ускорить замыкание «котла» вводом в бой танков, то есть танки с десантом. Но тут заметим, что командующим 42-й армией был такой своеобразный человек, как И. И. Масленников. Это генерал от НКВД, то есть человек, пришедший в армейскую среду из НКВД, иногда его называют ставленником Берии, очень властный человек, участник многих наступательных операций и позиционных сражений.
Соответственно командующий фронтом Л. А. Говоров, как вспоминают люди, «давил» на И. И. Масленникова с тем, чтобы тот вводил в бой подвижную группу с танками. Когда её попытались ввести, она, что называется, «в затылок друг другу» упёрлась на неподходящей местности, и была встречена ураганным огнём противотанковых орудий, которые тоже имелись. Помимо всех этих свежих и сомнительных идей с «Пантерами», у немцев, понятное дело, имелось полно противотанковых пушек, в том числе дальнобойные 88-мм, которые, в общем, пробивали любой советский танк с любой реальной дистанции боя. Ввод подвижной группы ещё в процессе боёв успеха не имел. Именно неудача с вводом подвижной группы способствовала тому, что немцы успели «выскочить» из этой «мышеловки», которая получилась от замыкания с двух сторон ударами 2-й ударной и 42-й армий под Ропшей.
Традиционно возникает вопрос относительно потерь. Что касается потерь, понесённых в данном процессе. Наиболее интересен нам в данном контексте период с 14 по 31 января 1944 года.
Если брать только Ленинградский фронт, причём необходимая ремарка—это то, что и у одной, и у другой стороны по документам проходят большие проблемы с подсчётом потерь, то есть есть приказ Ленинградского фронта, критикующий безобразный уровень ведения документации по потерям и, соответственно, с немецкой стороны тоже есть определённые претензии, но те цифры, которые есть.
Итоговые цифры потерь Ленинградского фронта. Безвозвратные потери с 14 по 31 января 1944 года—23 тысячи человек. Соответственно, общие потери вместе с санитарными—92 500 человек. Противостоявшая Ленинградскому фронту 18-я армия потеряла безвозвратно 12 400 человек, и общие потери 35 987 человек. То есть на самом деле это конечно же не 1 к 3, где-то 1 к 2,5.
Если мы посчитаем всю Ленинградско-Новгородскую операцию, которая проводилась с 14 января по 1 марта 1944 года, включая на самом деле начало позиционных боёв, почему мы специально выделили потери периода с 14 по 31 января 1944 года, это вот именно снятие блокады. Если же посчитать все потери, которые имели место до 1 марта 1944 года, то есть уже включая выход на подступы к Нарве, это уже выход к линии «Пантера», и завязка боёв на этом направлении, безвозвратные потери—56 564, общие потери—227 440.
По 18-й немецкой армии настолько развёрнутых данных нет, здесь уже, к сожалению, есть только за январь 1944 года. В целом можно оценить, что может быть где-то около 50 тысяч безвозвратных потерь, по крайней мере если брать только 18-ю армию, с 14 января по 15 февраля 1944 года, только раненые и больные—60 тысяч человек, это в условиях отступления, потери убитыми и пропавшими без вести—10 тысяч человек, и то это такая очень осторожная оценка, потому что на самом деле подсчёты по более короткому периоду дают бóльшую цифру.
Потери танков в ходе январского наступления—375 единиц, то есть из 600 танков потеряли, правда небезвозвратно все, 375 танков. У немцев в качестве уничтоженных проходят полсотни танков, включая «Пантеры» и «Тигры», уничтоженные—это те, которые пришлось бросить. Помимо этого там ещё имелось изрядное количество танков в краткосрочном и долгосрочном ремонте—около полсотни танков. Это скорее отображение того, что у немцев под Ленинградом было мало бронетехники, были эти «похороненные» в качестве огневых точек «Пантеры». Можно сказать, что «Тигры» практически «не сыграли». То есть по сути батальон «Тигров», который действовал под Ленинградом достаточно слабо, поучаствовал слабо, скажем так, видимый эффект от его действий был уже скорее под Нарвой.
Поэтому несмотря на наличие новейшей бронетехники, достаточно боеспособных дивизий, оказавшихся не там и не тогда, когда это надо было—это привело на самом деле к катастрофическому развитию событий для группы армий «Север», поскольку такой поспешный отход, который происходил в реальном январе-феврале 1944 года, он не был запланирован, не удалось удержаться на позициях, которые были построены заранее и имелись на Луге, они фактически «отзеркалили» советский Лужский рубеж, о котором мы писали. Пришлось отходить уже до конца на линию «Пантера» и там приводить себя в порядок.
Надо сказать, что это всё произошло через смену командования группы армий «Север». Был снят Кюхлер, командующий группой армий «Север», вместо него пришёл В. Модель, который был, что называется, «спасителем» в безвыходных ситуациях. По сути, когда В. Модель прибыл на место, он действовал таким достаточно своеобразным методом, он говорил, что есть стратегия «щит и меч», выводятся дивизии с фронта, из них образуется «кулак», наносится контрудар и всё переламывается в свою пользу. Де-факто это всё превратилось в отход от рубежа к рубежу. То есть по сути он этими всеми рассказами про «щит и меч», а потом—нет, не получилось, русские ввели новые силы, ничего не получилось, и вот по сути отход.
Но тем не менее он особого удовольствия у командования группы армий «Север», имеются ввиду те, кто были бывшими подчинёнными Кюхлера, бурных восторгов этот отход не вызвал, и о нём были достаточно отрицательные отзывы. Кроме того, он довольно быстро утащил за собой ещё несколько дивизий на Украину, потому что В. Моделя отправили на Украину, на этот раз деблокировать окружённого Хубе. Вообще нельзя не сказать, что успехи Красной Армии на Украине в значительной степени облегчили задачу Ленинградского и Волховского фронтов просто по той простой причине, что изменилось соотношение сил. То есть соотношение сил всё равно было не лучшим. Надо сказать, что если брать непосредственно те группировки, которые оказались друг против друга, то соотношение сил по людям не дотягивало даже до 1 к 2, то есть прорыв проводился в достаточно напряжённой обстановке. Но тут «сыграли» ещё именно качества того личного и командного состава, которые участвовали в бою.
Опять же, уточним, что касается потерь. Потери двух фронтов в операции в целом, плюс ещё Прибалтийский фронт, который тоже участвовал, то есть это на самом деле на огромном пространстве всего северного крыла советско-германского фронта, безвозвратные потери—76 686 человек, и общие—313 953 человек. Это до 1 марта 1944 года, на самом деле это те потери, которые проходили в Красноселько-Ропшинской операции, Новгородско-Лужской операции, Кингисеппско-Гдовской операции и Старорусско-Новоржевской операции. Ширина фронта боевых действий 600 километров, то есть эти почти 80 тысяч безвозвратных потерь приходятся на фронт 600 километров, глубина продвижения почти 300 километров.
Для оценки потерь имеет смысл ещё посмотреть как шли дела у 30-го гвардейского стрелкового корпуса Н. П. Симоняка. Это такой как бы «микроуровень» с точки зрения 600-километрового фронта. Но потери корпуса Н. П. Симоняка за операцию были на самом деле тяжёлыми. То есть корпус в целом потерял 1652 человека убитыми, общие потери составили 8 547 человек. Это всего-навсего корпус из трёх дивизий. Если мы посмотрим, какая из дивизий сколько потеряла, то, например, 45-я гвардейская стрелковая дивизия, общие потери—3316 человек, по существу это почти половина состава, она понесла самые тяжёлые потери; 63-я гвардейская стрелковая дивизия—2903 человека, если понимать, что масса народа находится во всяких транспортных частях, в тылах, в системах подвоза—это такие тяжёлые потери; ну и 64-я гвардейская стрелковая дивизия понесла наименьшие потери—2305 человек общих потерь, из них 478 убитых. То есть на самом деле корпус Н. П. Симоняка ценой достаточно тяжёлых потерь сумел провести эту операцию, действительно прорвать фронт, и даже сумели захватить полковое знамя 240-го полка 170-й пехотной дивизии.
Так что действительно удалось прорвать оборону противника, которая строилась 27 месяцев, и обстановка на фланге советско-германского фронта под Ленинградом радикально улучшилась. Теперь уже город не подвергался обстрелам, можно было восстанавливать промышленность и что-то успеть выпустить. Борьба продолжалась. Хотя эта операция была одной из цепочек операций, проводившихся в ходе боёв за Ленинград, в ходе битвы за Ленинград, её ещё принято называть «Первым Сталинским ударом».
Мы не согласны с этой классификацией, «Десять Сталинских ударов», она на наш взгляд устаревшая и пропагандистская. Ну вот так вот исторически осталось, что это был «Первый Сталинский удар». Можно так сказать, что это была заря 1944 года, который действительно стал чередой триумфов Красной Армии на всём фронте, от Финского залива до Чёрного моря. Были конечно и трудные моменты, позиционные бои под Нарвой, под Псковом, и под Витебском, и под Оршей. Но в целом 1944 год был безусловно триумфом русского оружия, и начался этот триумф с удара под Ленинградом, операции, которую иногда называют «Январский гром», но для нас—это снятие блокады Ленинграда, когда город наконец-то стал тем мирным городом, которым он был до 22 июня 1941 года.
P. S. Команда канала World War History будет благодарна за любую оказанную материальную помощь, пожертвовать на развитие канала можно на кошелёк Ю-Мани,(бывший Яндекс Деньги) 410018599238708 или по ссылку внизу.