Я никогда не считала, сколько книг написано о двух женщинах, которых многие называют великими. Много. О подругах - поэтессе Анне Ахматовой и артистке Фаине Раневской. Какие-то из них я читала. Знакома и со стихами Ахматовой. И с творчеством Раневской. Наверное, обе они заслужили тот пьедестал, на котором оказались. Те музеи и памятники, которые им посвящены. И тут совершенно неважно, что я об этом думаю. Их ореол славы непоколебим. Просто, видимо, есть в их творчестве такие струны, которые вызывают у людей ответный отклик. Я, правда, не считаю, что их творчество - на века. Просто женская поэзия кажется мне надуманной и кратковременной, искренне уважаю и люблю лишь поэтов - мужчин.
Но это, повторюсь, совершенно неважно.
А вот сегодня я хочу сказать то, что давно хотела, да не решалась. Пьедестал этих дам, для вас, возможно, не пошатнётся, однако...
В ореоле славы, цветов зрителей и слушателей, в море почитания и обожествления этих известных деятелей литературного и драматического искусства есть два эпизода, которые много лет не дают мне покоя! И я хочу высказать это вам, дорогие читатели! Я думала, что с возрастом у меня это пройдёт, я успокоюсь и не буду вспоминать про эти случаи из их жизни. Однако - вспоминаю. И справедливости ради должна снять с себя этот груз.
Понимаю - у каждого человека бывают слабости, каждый совершает в жизни ошибки, за которые ему позже становится стыдно. Но вот эти два кусочка жизни великих женщин... За них почему-то становится стыдно нам, а не им в своё время.
Известно, что в Великую Отечественную войну и Ахматова, и Раневская оказались в эвакуации в Ташкенте. Городе хлебном. Там даже был случай, когда мальчишка-воришка чуть не обокрал Ахматову прямо на улице, а когда его пристыдила Раневская, сказав, то эта тётенька голодная и что же ты, мол, делаешь, то через некоторое время он принёс Анне Андреевне пирожок - тоже, верно, украденный.
Однако пирожок - пирожком, а отдыхали они там, в эвакуации, порой на широкую ногу! Об этом много написано, но немногие, верно, читали. Лидия Корнеевна Чуковская, например, вспоминала, какие там были гулянки с вином, жареными курицами и прочей снедью. И это тогда, когда на фронте лилась кровь и в тылу был голод. Тогда, когда на глазах всего мира страдал блокадный Ленинград...
"Раневская в пьяном виде кричала во дворе писательским стервам: вы гордиться должны, что живете в доме, на котором будет набита памятная доска".
Поясню - в Ташкенте эвакуированных писателей поселили в одном доме. Естественно, никто из них не работал. Бездельничали. А у нас тут ребятишки на заводах и фабриках вкалывали. Фронту помогали. Муж мой, Пётр Солдатов, с двенадцати лет в колхозе трудился. В Красноярском крае.
И вот читаю я об этих пьянках, аж оторопь берёт - да как же так? Напиваться, орать ночами, извините, жрать и спать - да было ли в этих людях хоть какое-то сострадание своей стране? Своему народу? А им там ведь ещё усиленные пайки давали...
Второй случай, который я не смогу никогда понять, касается только Ахматовой. Без Раневской.
В 1949 году Лев Гумилёв, как известно, вновь был арестован - в третий или четвёртый раз, не помню. Его осудили на десять лет лагерей. Он сидел в Казахстане, на Алтае и в Сибири. Климат в этих местах суровый, холода. И вот в одном из писем он попросил мать, Анну Ахматову, купить и прислать ему тёплую одежду. И что сделала родная матушка? Она все свои накопления, восемь или девять тысяч рублей, в разных источниках утверждается по-разному, отдала... молодому и привлекательному Алёше Баталову! Чтобы он купил себе новую одежду! Ну, ведь его приняли на работу во МХАТ и он должен был выглядеть прилично!
Помню, когда я впервые узнала об этом диком поступке, то сложила в кучку все стихи Ахматовой и кому-то отдала - знала, что более никогда к ним не прикоснусь. Да и скучны они неимоверно, если уж честно говорить...
Алёша, впоследствии народный артист Алексей Баталов, был очень рад, но якобы вместо одежды купил... машину! На которой часто возил Ахматову.
А Лев Гумилёв был освобождён в 1956 году, реабилитирован.
Вообще у матери и сына были странные, если не сказать - страшные отношения. Лев Николаевич, например, определил, когда было написано "Слово о полку Игореве", на что Ахматова восклицала - не верю! А однажды послала в адрес сына такую фразу: "Ты - ужас мой"...
А про купленную Баталовым машину... Артист ведь утверждал, что она была старенькая и стоила совсем недорого. Однако если верить Сергею Белякову, автору книги "Гумилёв, сын Гумилёва", а я ему верю, автомобиль был новейший, хотя и действительно не слишком дорогой. "Москвич 401". Советский седан.
Вот эти воспоминания современников поэтессы и артистки низвергли их для меня с пьедестала.
