Заблудился как то медвежонок Тулеев в стене желтого тумана и давай орать, что есть мочи: "Ежик, ежик, Цивилежик!"
Вот только без толку.
Никто не услышал.
Ой-йо. А медвежонок забыл, как дышать, и умер. А Цивилежик, дальше пошел. Спать, думая, что он та самая бабочка, которая правит тем самым регионом, что похоронил СССР, как пчела. Порхая. Хотя по факту - гнилая серая тучка, "каклюдя". Одинокая и вполне себе "такжестокая", судя по рецепту "Зимней вишни" густо намешанном на рязанском сахара и лондонском кофе.
Х с ним с Максимом Цивилежиком, даже если он еще и не умер, вернемся к Аман Ту билляъи и финалу его 20 лет одиночества.
"— Мы все одиноки, Карлитос, — сказал дон Хенаро мягко, — и это наше условие. Я ощутил в горле боль привязанности к жизни и к тем, кто был близок мне. Я не хотел прощаться с ними. — Мы одиноки, — сказал дон Хуан. — Но умереть одному — это не значит умереть в одиночестве".
Но то, что "не значит" для Дона Карлоса, скорее всего еще как значит для последнего Дона. Или последнего Хана. Динозавра и Игуандона. Дальше не занимать. Который забыл о главном в своих старых песнях-пенсиях: "Если долго всматриваться в собственную бездну и вслушиваться в долгое эхо ПУ, ты точно умрешь в одиночестве".
паХан сказал, пахан сделал.
Не будет никаких "собаке собачья смерть", ибо мы слишком любим собак.
Никаких "и в подземелье гоблинов подох ты, словно пес".
По вышеназванной причине, а еще и потому, что для мэра Гоблинова застолбил, слово из песни не выкинув.
Простить, забыть и отпустить?
Отпустим же, право, Тулеева бродить призраком. До Европы точно не дойдет. так пусть по Кузбассу для начал.
Символически-эзотерически "откопав стюардессу", ибо хватит разврата лет эдак пяти-десяти последних. Или пятидесяти?
Чтобы "слышал как бушует старый Днепр по кручам" да стучался в окна спящих голов мэрам, пэрам и прочим замам по ЖКХ. Цитируя ЕБН со своим знаменитым хазарски-словарным прищуром. И холодной костяной рукой обхватывая все крепче горло, то скрипел про "должоооок", то орал "Бобер, выдыхай!"
Холодный липкий пот, сонный паралич. Еще один клиент дозрел. Сотня, тысяча, 50 тысяч таких пассажиров и регион таки обновится и расцветет. А следом и Построссия.
Я верю, Аман сможет. Мертвый. То, чего не смог живым. Смертию смерть поправ и ссущим во гробех в живот и под Sраку надавав.
Костенейте, суки, под землею, до поры когда с Zарею. Аман Кромешный к вам придет, на померкший небосвод. Мы еще и не начинали. Ураган - это цветочки. Дальше действовать будем мы.
Как мертвые пионерки, только мертвый Аман. И барон Суббота, или среда.
Аман Ту.
Четыре всадника и четыре коня в одном. Комбо. Вкусно и точка.
Эпоха жрецов открыта. Жрать подано. В качестве жатвы-жратвы на первое, второе и компот - те самые "уважаемые кузбасс-овцы", "Япомолюсь Завас" и прочие элитки по-бургундски. Вы пришли на поминки зваными гостями, но вы и есть главное поминальное блюдо. Это именно так работает. Внедрение идеи. Начало.
Вот увидите. И над Анек-дотом "Похоронил мужик своего Ильича. Возвращается домой. А он живее всех живых" вы вряд ли будете смеяться.