Слепым требуется поводырь.
Пропагандистам - методичка.
Народу- начальник.
Один персонаж из Ильфа и Петрова мечтал увидеть во сне торжественный въезд Государя Императора в Кремль, а получал регулярно собрание партячейки.
Разговоры про идеологию, единую и неделимую, продолжаются. Разной степени начальствующими субъектами. Вот и нынче товарищ Бастрыкин напомнил об этом, любимом всеми ревнителями государственности, рецепте счастливого управления народными массами.
Что это означает в современном мире не вполне понятно. Набор штампов о суверенности, духовности и прочих атрибутов патриотизма порядком надоел: повторяя эти измышления раз от раза, политики дискредитируют эти простые и естественные понятия, превращая их в бессмысленность. Весь фокус состоит в том, что никто до сих пор не смог сформулировать эту самую идеологию и не сможет, потому что сегодня она будет звучать для уха, как разговоры инопланетян или беседы в сумасшедшем доме.
Коммунистическая идеология, как инструмент коммунистического подавления свободы воли, имела целый ряд очень удобных в использовании моментов. Признав её как единственно верную, коммунисты обеспечивали себе законное право на любые действия по окормлению населения. Этой гадости подчинялись законы, на ней строилось управление, более того, она проникала в личную жизнь, устанавливала правила и карала.
С этим ничего нельзя было поделать, кроме как не позволять себе обращать на неё внимание и пытаться существовать в параллельной реальности. В итоге сложилась ситуация, при которой большая часть народонаселения России жила сама по себе, а органы управления сами по себе. Можно, конечно, возразить, что так происходит везде, при любых формациях и это будет верно, но только отчасти. Потому что именно здесь встаёт вопрос свободы личности как самоценного качества человеческого существования.
Единая идеология этого качества не даёт, напротив, подавляет и отрицает. Именно поэтому она просуществовала столь короткий исторический отрезок времени.
Между капитализмом и коммунизмом имеются два фундаментальных расхождения: в отношении к формам собственности и к возможности диктата мысли.
91 год освободил россиян от этих противоречий, мало того, дал иллюзорную надежду на коллективное управление способом демократического выбора.
Если с собственностью всё стало понятно буквально сразу как начался и быстро закончился период накопления первоначального капитала, с демократическим выбором пришлось повозиться. Все изменения и уточнения этих процессов привели к тому, что от них осталось лишь название. С мыслями оказалось несколько сложнее.
Они по прежнему остаются вне зоны покрытия государственной машиной. Это раздражает, а умных людей настораживает: вроде бы практически всё сосредоточено в одних руках, но остаётся неохваченным один фактор, который, если за ним не следить, может в один прекрасный момент спутать все карты.
И что интересно, подобраться к нему довольно сложно. При всей казуистике официальной пропаганды, проникающей во все сферы жизни, свобода воли продолжает существовать и своим существованием угрожает таким трудом установленному порядку. Система, в своей сути, не может допустить существование такого фактора и предпринимает попытки, если не уничтожить его окончательно, то по крайней мере обойти и заглушить.
Соответственно логике момента и потребностям государства, попытки возврата государственной идеологии будут продолжаться с разной степенью интенсивности и значительности персон их продвигающих, пока этот процесс либо завершится победой, либо сметёт систему, достигшую кульминации своего развития.
Как выяснилось, Конституция в умелых руках имеет свойство быть гибкой и отзывчивой к изменениям, поэтому, в части введения такого новшества как государственная идеология, особых проблем не предвидится.
- Как пожелаем, так и сделаем! ( Никита Пряхин)
Другое дело, даст ли это именно тот эффект, на который рассчитывают его авторы или приведёт к последствиям, ускоряющим крах системы?
Ясно, что в долгосрочной перспективе вероятнее второе, да и долгосрочность такая штука, что может внезапно закончиться из за какого-то события в иных обстоятельствах незначительного. Типа смерти главного актора или событий извне.
Можно вещать что угодно с телевизора, исправлять учебники, можно даже заставить людей молиться на портрет, но это всё не более чем попытка остановить время. - Аннушка уже пролила подсолнечное масло.
А значит, все попытки установить что-то "на века" обречена на провал.
Конечно, это никак не снимает с общества груза дополнительных лишений, но такова страна, есть в ней что-то такое инфернальное, не поддающееся логике простых рассуждений. И ведь как-то мы с этим живём, несём свой крест, как сказали бы верующие граждане. Ох и тяжёл же он порой!