Предыдущая глава здесь
Сейчас Малышев шёл к батюшке не как "Азиат", агент под прикрытием, выполняющий особое спецзадание, а как уголовный авторитет "Монгол", договориться и попросить священника отпеть погибшего друга, и сделать всё, что полагается в таких случаях.
Если Малышев знал, кем раньше был отец Алексий, знал его историю, и слышал о нём ещё до того, как тот стал священником, то батюшка, о том, что к нему пожаловал знаменитый командир группы "Азиатов", знать никак не мог, хотя раньше тоже о нём слышал.
Но есть хорошая русская пословица, которая гласит, что "рыбак рыбака видит издалека". Даже если бы Андрей и не знал точно, кем был отец Алексий в прошлой жизни, он всё равно сразу понял бы, что перед ним свой, что когда-то они ходили по одной стороне улицы.
Он не мог бы с ходу объяснить по каким признакам это определил, так сразу и не скажешь. Может быть, по мягким и расслабленным, но в любой миг готовыми стать точными, быстрыми и выверенными, движениям священника, таким же как у него самого, может по чему-то другому.
Но то, что незнакомые между собой спецы, прошедшие одну и ту же школу и получившие одинаковую подготовку, могут опознать друг друга даже в толпе, это факт. Наверное человек на подсознательном уровне чувствует своего, так бывает.
Батюшка при взгляде на Малышева по-видимому тоже что-то понял. Андрей определил это по тому, что отец Алексий, поначалу просто скользнул по нему взглядом, обычная реакция когда видишь человека в первый раз, но тут же посмотрел более внимательно и пытливо.
Батюшка выслушал Малышева, пообещал сделать всё что требуется, и прямо спросил:
-За что срок отбываешь?
-За убийство батюшка.
-Что-то не похож ты на убийцу, на воина похож, на убийцу нет. Давно здесь? Я тебя раньше в церкви не видел.
-Недавно, второй месяц всего.
-Не всего, а уже,- мягко поправил отец Алексий. А что же в церковь за всё это время ни разу не пришёл? Неверующий? Или некрещёный?
-И верующий, и крещёный батюшка, не знаю почему не приходил, наверное повода не было.
-А ты без повода приходи, - с пониманием глянул на него отец Алексий, в храм не обязательно по поводу. А если просто поговорить захочешь, тоже приходи, я тут, при храме живу. Вижу казнишься ты, себя в гибели друга винишь. Не казнись, твоей вины в том нет, на всё воля божья.
А друг твой праведной смертью умер. Любил он тебя, а "нет любви святее и больше, чем отдать жизнь за други своя". Эту заповедь Господь в наших сердцах написал, поэтому не вини себя, не каждому дано уйти так, как друг твой. Так что ты приходи, помолись за него.
-Да я батюшка и молитв никаких не знаю
-А ты своими словами помолись, если молитва идёт от сердца, Господь обязательно услышит. А если захочешь, я тебя молитвам научу. На девятый и на сороковой день обязательно приходи. Я молебен за упокой отслужу, а ты душу друга усопшего молитвой поддержишь. А пока ступай, мне к службе готовиться надо.
*******
После гибели "Кузнечика" и смерти "Боксёра" в зоне настало относительное затишье. Ближайший приближённый убитого "Кузнечиком" бывшего смотрящего "Артист", понимал, что войну против "Зуба" с "Моряком", да ещё при их поддержке "Монголом", он ни за что не потянет.
Кодла "Боксёра" тоже притихла. Предъявить "Монголу", что это он послал своего человека убить "Боксёра", было нечего, никаких доказательств этого не было, а за необоснованную предъяву, можно было круто попасть самим.
Шнырь "Мага" сдал с потрохами тех двоих, которые покушались по приказу "Боксёра" на "Монгола" с "Моряком", выяснили также, кто именно ударил ножом "Кузнечика". Но все трое, понимая что жизнь их теперь висит в прямом смысле на волоске, успели ломануться в штаб, и "закрыться" в БУР.
Практика эта в местах заключения не нова, и известна давно. Если осужденный по глупости или по какой другой причине "напорол косяков" и чувствует, что его жизни угрожает реальная опасность, то единственный выход для него, чтобы сохранить жизнь, и заключается в том, чтобы прибежать в штаб, и рассказать , что боится за свою жизнь куму, или ДПНК (дежурному помощнику начальника колонии).
И тот и другой, во избежание ЧП, обязательно закроют обратившегося в камеру, бывает, что они там и сидят весь свой срок, опасаясь выйти обратно в зону. Конечно их могут отправить этапом на другую зону, но новости в тюрьмах и зонах расходятся очень быстро, и весть об их косяках может прибыть в другую колонию даже раньше их самих, поэтому достанут провинившихся везде.
Кум, поняв, что стравить авторитетов друг с другом так, как он рассчитывал, не получилось, тоже на время притормозил, тем более до него дошли слухи, что у его высокопоставленного родственника начались неприятности по службе, как говорится "сколько верёвочке не виться"...
Малышев пришёл в храм и на девятый и на сороковой день, своими словами помолился за упокой души погибшего друга, перекинулся с отцом Алексием парой слов, но серьёзного разговора не получилось, надо было спешить обратно.
Задание никто не отменял, нужно было и дальше как можно теснее сблизиться с "Моряком". А "Моряк"... А "Моряк" окончательно слетел с катушек. Получил с воли крупный подгон, отдал долг "Монголу", и практически каждый день находился "под кайфом".
Чтобы как-то его контролировать, приходилось почти всё время находиться рядом с ним, но держать его в рамках становилось всё труднее. Он постоянно подбивал "Зуба" жёстко разобраться с кодлой "Боксёра", но новому смотрящему разборки были не нужны, если что, в первую очередь спросят с него.
Отношения между ними снова испортились. Малышев, как хороший дипломат, лавировал между двумя авторитетами, говорил с тем и другим, чтобы не допустить войны уже между ними.
Поняв, что смотрящий его поддержать не хочет, "Моряк" пригрозил "Зубу" что будет действовать сам, и пообещал отписать маляву "Черкасу" и сказать ему, что с назначением нового смотрящего тот поторопился, и что это место должно принадлежать именно "Моряку", и никому другому.
Однажды "Моряк", будучи "под кайфом", прицепился к одному из спортсменов, бывшему приближённому "Боксёра". Слово за слово, "Моряк" вспылил, и несмотря на то, что спортсмен был выше и физически сильнее, жестоко избил его.
Что ни говори, а драться авторитет умел, поднаторел ещё в молодости в уличных драках, а за счёт злости, жестокости, и отменной реакции, часто выходил в потасовках победителем. До Малышева ему конечно было как до неба, но у человека неподготовленного, против "Моряка" шансов не было.
На помощь избитому бросился его друг, и не будь у "Моряка" "выкидухи", а Малышева рядом, неизвестно чем бы дело кончилось. Когда авторитет выхватил нож и Андрей понял, что он не задумываясь его применит, то мгновенно оказался между ними.
Нападавшего вырубил одним ударом, нож у "Моряка" выбил, слава богу обошлось без трупов.
-Какого х... ты лезешь?-, рявкнул "Моряк", подбирая выбитый нож. -Я всё равно всю боксёровскую шоблу завалю. Все слышали? - повысил он голос.
Несколько человек, тренировавшихся в стороне, тоже из команды бывшего смотрящего, отводили глаза и молчали, не вмешивались, хорошо понимая, что и в рукопашном бою и в ножевом, до этих двоих они никак не дотягивают.
-Убери выкидуху Костя, - спокойно сказал Малышев. Тебе что, твоего срока мало? Тебе через пару лет на волю, а если завалишь кого, минимум пятёру накинут, а то и червонец.
-Ладно-, остывая ответил "Моряк", -опять ты прав "Монгол", только не могу я на этих козлов спокойно смотреть, руки чешутся завалить гадов.
-На воле с ними разберёшься. Так и вернее будет, и по понятиям, а пока пусть живут, они и так уже все от тебя шарахаются.
Понимают гады, что всё равно им не жить, - довольно ухмыльнулся "Моряк", -ладно, пошли в отряд, в картишки по маленькой.
-Пошли.
*******
Так и жили. Кто-то отсчитывал до свободы оставшиеся дни, кто-то месяцы и годы. Зеки работали, чифирили, если удавалось достать спиртное, напивались. Писали письма родным, мечтали о свободе. Нарушали режим, дрались, попадали за это в штрафной изолятор или БУР, в общем зона жила обычной и привычной жизнью.
Верующие ходили в храм, не имеющие среднего и начального образования, (были и такие) по желанию или от нечего делать учились в вечерней школе, книголюбы пропадали в библиотеке, азартные резались в карты и нарды, активисты и авторитеты старались соблюдать хрупкий нейтралитет.
По выходным брали штурмом клуб, каждую неделю привозили и крутили новый фильм, других развлечений в зоне не было. В клуб ходили и на неделе, в зоне был довольно приличный вокально-инструментальный ансамбль. Парни пели известные хиты шансона, и сочиняли неплохие песни сами.
Особой радостью было, если в зону приезжали с концертами вольные артисты. Известные и знаменитые здесь не появлялись, их время и концерты стоят дорого, а с зеков какой навар. Зато начинающие, и пытающиеся любыми способами создать себе имя, приезжали часто, тогда это было модно.
А если среди артистов попадались девушки и женщины, тогда был вообще праздник. Истосковавшимся по женской ласке зекам, за счастье было даже просто посмотреть на женщин, полюбоваться, послушать женский голос, уловить жадными ноздрями особый, волнующий кровь, исходивший от них запах, запах женщины.
А уж окно помещения, которое предоставлялось артистам под раздевалку, облепляли с улицы со всех сторон, пытаясь сквозь плотно задёрнутые занавески хоть что -то рассмотреть, вдруг удастся "словить сеанс".
Начинающие артисты приезжали сюда не столько из человеколюбия, сколько ради рекламы, чтобы распеться хоть перед какой-то аудиторией, зеки народ непритязательный, попробовать голос, совсем как соловьи в конце мая, когда готовятся к полноценным июньским концертам.
Стоял конец июня, лето в этот год выдалось тёплым и ласковым. В небольшой берёзовой роще возле штаба, по ночам соревновались настоящие соловьи, пытаясь перепеть, а если не получалось, то и перекричать друг друга, выводя каждую следующую трель всё громче и замысловатее. Но всё равно трели эти были хоть и красивыми, но печальными, а может быть так просто казалось.
Прислушиваясь к плывущему над зоной соловьиному пению, даже самые очерствевшие и заскорузлые души сидельцев отмякали, тоска по воле заполняла всё существо, а в памяти всплывали юность, старая скамейка в парке, первая любовь, и другое соловьиное пение: вольное и радостное.
С самого утра в субботу по зоне прошёл слух, что к вечеру приедут с концертом очередные артисты, и среди них "две бабы, молодые и клёвые". Уже после обеда возле клуба было не протолкнуться, все ждали приезда артистов и их выступления.
Чем закончится это выступление, и к какой ужасной трагедии могло привести, сейчас никто даже предположить не мог. А уж сколько оно добавило седых волос куму и хозяину, сосчитать никто бы не взялся.
*******
Мой телеграмм канал здесь
*******************************
Друзья, если глава понравилась, не спешите уходить с канала, не забудьте поставить лайк и поделиться прочитанным с друзьями в своих соцсетях, а при желании прокомментируйте.
Продолжение следует
С уважением Геннадий Мастрюков.
Поддержать автора и помочь в издании книги можно по тел. 9807069265
Сделать это можно через мобильное приложение, или отправив смс на номер 900, с любой, приемлемой для Вас суммой.
Сердечно благодарен тем кто откликается, всем Мира и Добра. И всегда помните, что: