Представьте, что вы завтракаете в библиотеке. Я вот легко себе такое представляю. На территории Дома творчества Переделкино есть ресторан с таким названием. Ну так вот. Завтракаю я в "Библиотеке" и за чашкой кофе листаю книгу, до которой смогла дотянуться.
Делюсь фрагментом текста, который я успела прочитать, пока не остыл кофе.
"Это самое замечательное, что есть в пушкинской графике.
Это — ее сердцевина. И по художественности, и по численности, и по документальности, и по внутренней значимости автопортреты стоят на первом месте. Пушкин не уставал изображать себя. Его внимание к своему облику было настойчиво, и оно полно огромного смысла. Оно не сводится к повторению однажды найденной схемы. Формула своего лица у Пушкина была. Но он не довольствовался ее применением. Он подходил к своим изображениям каждый раз как бы заново. У него была в отношении с собой всегдашняя свежесть. Он рисовал себя с той особой пристальностью, какая во всем мировом искусстве есть только у одного художника, а в писательской графике - еще у одного поэта.
Так писал себя Рембрандт и рисовал Бодлер. Как и Пушкин, они являются редчайшими исключениями. Вообще говоря, автопортреты совсем не так часты, как это можно было бы думать. Художники и писатели не щедры на самоизображения.
Одни не писали себя совсем, другие удовлетворялись тремя-четырьмя-пятью автопортретами. Сам Рубенс, плодоносный и пышный, едва-едва переступил эти границы и написал себя всего семь раз. Даже в индивидуалистическом XIX веке художники не выходили за те же пределы, будь то Курбе или Кипренский, Ван Гог или Врубель.
Нужно было иное самочувствие, иное отношение к жизни, чтобы писать себя так, как писал Рембрандт. Количество его автопортретов потрясает. Он сделал с себя, между 1627 и 1667 годами, шестьдесят изображений маслом и около десятка гравюрой.
Именно так занимался собой и Пушкин. Он делал это, пожалуй, еще настойчивее: на сорок лет рембрандтовского портретизма у него приходится только полтора десятилетия, с 1820 по 1836 год; но за этот срок он успел изобразить себя шестьдесят с лишком раз. Должно быть значительное сходство побуждений, чтобы возникло это сходство количеств.
Есть два вида автопортретов. В одних художник занят своим внешним обликом, в других - своим внутренним миром. В первом случае автопортретист говорит: «вот как я выгляжу»; во втором - «вот каков я есмь». Там — самоотражение; тут — самоистолкование. Один спокойно констатирует, другой взволнованно исповедуется. В автопортрете отображающем — художник не знает разлада с жизнью, он принимает свое положение среди действительности таким, каково оно есть. В автопортрете истолковывающем — художник утверждает, что он не тот, каким его считают, что он не удовлетворен своим местом в жизни и хочет иного. Он бьет за себя тревогу. Рембрандт — высшее выражение этого беспокойства. Его автопортреты — горькие раздумья над своей судьбой. В них мысль о том, что он есть, и мечта о том, чем он мог бы быть. Это «осколки большой исповеди», говоря словами Гете.
У самоизображений Пушкина, — при всей несоизмеримости его артистического дилетантства с гениальным искусством Рембрандта, — та же природа. Он себя рисовал из внутренних побуждений. Если среди поэтических черновиков появлялись черты его собственного облика, то это шло на развороте какой-то мысли о себе. Потому-то все виды автопортретов были для Пушкина равноценны. Здесь выражали себя оттенки одной и той же заинтересованности собою. Даже к своей наружности он относился тревожно, можно сказать, страстно. Она не располагала к самоудовлетворенности. Он всю жизнь должен был ее оборонять от злоязычия. «Хорош не был, а молод был», «vrai singe», «потомок негров безобразный», — это надо было преодолевать не только в самооценках, но, хуже, — в житейском, светском плане. В этом смысле его автопортреты можно назвать воинственными: они сплошь да рядом подчеркивают неказистость отдельных черт. Это действительно «арапский профиль», якобы недостойный «дивного карандаша» Джорджа Доу. Но в их автокарикатуризме есть наступление на недругов, вызов свету, самоутверждение".
А. М. Эфрос "Избранные критико-художественные и критические статьи", фрагмент статьи "Автопортреты Пушкина".
Предлагаю рубрику "книга на завтрак". Я буду делиться небольшими фрагментами книг, которые листаю за завтраком. Утреннее комбо - знакомство с новой книгой, культурное насыщение и тема для рефлексии на день грядущий.