Урал - горы старые, путей-дорог через них проложено великое множество с давних пор.
Кто-то от лихой доли бежал буреломами - раз только назад оглянулся, прощаясь с родимой сторонкой, и навсегда за Камнем сгинул. Другой, на оброк отпущенный барином, за лучшей долей подался - посмотреть, как за горами люди живут. Горе ли мыкают, али полной грудью дышат.
Катерина-ткачиха под Самарой на фабрике полотна работала. Хоть и вольная была, а от липких рук управляющего, Козьмы Филатыча, в бега рванула - куда глаза глядят. Заприметил девку ладную, задумал дело богомерзкое старый боров. А у Катерины жених на примете, Андрей, тоже не в кабале. На Покров ладили свадьбу играть. Не удержался парень - свистнул Кузьке по роже, у того аж зубы врозь сбрякали. Знамо дело, молодца - на расправу, разложили на лавке да горячих всыпали. Шепнула Катя младшей сестрёнке, куда дорогу навострила, связала пожитки в узел, да и за околицу метнулась - на родной дым не оглянулась.
Долго скиталась-маялась, днями в чаще отсиживалась, ночами на дорогу выходила. Летом, бают, каждый кустик ночевать пустит - тут и постель, и обед. Ягоды, грибы - а повезёт - так и куском хлеба такой же бедолага с дороги поделится. Вот и добралась она до Камня. Ну, думает, избавилась от беды: тут до владений Демидовских рукой подать. Даже коли придется объявиться, мастеров они назад не выдают, а там и сокол ясный достигнет владений заводчиков знатных, кинется в ноги - авось, решит дело.
Смотрит Катерина с горы - завод близко, домишки под горой прилепились. Углядела дом один в сторонке - старушка живет, никого больше не видать. Решила девка дождаться сумерек, а там и спуститься вниз, на ночлег попроситься у бабушки. Села под елкой, задумалась - тут её сон и сморил.
Видит Катерина перед собой девку черноглазую, с косой до пояса, да в сарафане цвета невиданного. Переливается узор, будто каменья самоцветные на солнце сверкают. Неужто царица сама? Поднялась Катерина, чтоб в пояс поклониться, а девка-то ладошкой так машет - сиди, мол, отдыхай.
Сама рядом на кочку присела, а ящерки малые вокруг неё так и вьются, в глаза заглядывают.
Катерина-то не из местных, ей и невдомёк, что с самой Хозяйкой повстречалась. А черноглазая слова не молвит, лишь в глаза смотрит Катерине, да там всю судьбу и читает. Под конец нахмурилась легонько, поднялась.
- Ладно, - говорит, - чей верх возьмёт - это еще посмотреть надо. Дурень твой управляющий, не знает истинной силы любви, а мы его на место поставим. Хлопнула в ладошки - и пропала, как не было.
Проснулась Катерина - солнце над головой вовсю светит, проспала и вечернюю, и утреннюю зорьку. Смотрит - а на кочке, где черноглазая девка сидела, узелок лежит.
Знать, какой-то добрый человек с ней обедом поделился. Потянулась рукой к узелку, а из того камни и посыпались. Испугалась девка вначале, а потом решила - двух бед не бывать, а одной не миновать. Опосля решит, куда девать эти побрякушки.
Услыхала шаги за спиной. Затаиться? Да и вскрикнула, поворотившись: друг милый перед ней стоит, живехонький да здоровый. Рассказал Катерине, что в тот же день на фабрику курьер приехал с указом от самого царя - направить Андрюху как лучшего мастера на Демидовский рудник, в Сибирь, к горам Алтайским. Козьма Филатыч как услыхал указ - с рожи позеленел, на Андрюху больше не оглянулся.
...Вечером вдвоем Катерина с Андреем спустились в деревню. Идут по улице, у парня в шапке указ, где всё честь по чести написано: механик с женой в Колывань едут. Вот и не побереглись они. Шасть из-за угла мужик какой-то, вдарил ножом Андрюху под сердце - тот и сник, как цветок лазоревый. "Попомни, - говорит - ласку Козьмы Филатыча".
Вскрикнула Катерина, бросила в глаза убивцу узелок с каменьями - и пропала, как не было её. А с ней и Андрюха. Видели, как заходили - а как исчезли - никто не помнит. А убивец за глаза схватился, дуром заорал. Выжгло их, словно огнём в рожу кинули.
С тех пор, говорят, больше двух веков прошло. У колыванских мастеров допытывались - прибыл ли на рудник мастер Самарский Андрей с женой, али нет. Никто их не встречал. В Самару посылали сведать - там тоже их не видали, а Кузьку через неделю после отъезда Андрюхи в ткацкий стан чуть не затянуло. Жив остался, но голову с перепугу попортило: с того дня от баб стал шарахаться и головой трясти, словно козёл деревенский. А на Урале, говорят, у Хозяйки Горы Медной механик появился знатный - добрым людям помогает на заводах горных. А на дорогах, случается, девку видят - словно в тумане. То ли есть, а то ли привиделась. Добрым людям путь указывает, а на худых такого страху нагоняет - их больше на Камне не видят.