В конце 90-х годов в одном из сибирских поселений произошла трагическая ситуация – два крепко подвыпивших приятеля поздним вечером изнасиловали девушку (девушка осталась жива – после окончания «развлечения» они её отпустили). Немного протрезвев и осознав, что они натворили (и какие будут последствия), они отправились к участковому – писать чистосердечное признание. Но поскольку было уже поздно, принимать их было некому. Алкоголь проходил, страх перед грядущим становился всё сильнее – вернувшись домой, «приятели» сели на телефон и какими-то правдами-неправдами через знакомых знакомых узнали домашний номер участкового. Позвонили ему, сказали, что завтра в 9 утра явятся к нему с повинной.
Но утром они не явились. Участковый ждал их, ждал, а потом отправился на поиски. Он нашёл их дома – дверь в их квартиру была вскрыта, а сами насильники были зарезаны. Именно этого они боялись – самосуда, потому и торопились сдаться властям. Мол, за решёткой окажешься, хотя бы жив останешься. Тех, кто приговорил этих двоих и привёл приговор в исполнение, так и не нашли. А об изнасиловании никто не заявлял.
Эту историю я услышал, ещё когда жил в Тюмени. Да, не всё мне тут понятно: в частности, почему участковый отложил разговор с виновными до утра? Может, он не знал, что будет? А может, наоборот, знал?
Может, эта история до меня дошла уже сильно изменённой, но как бы то ни было, вчера я наткнулся на обсуждение фильма «Ворошиловский стрелок». А эту историю я всегда вспоминаю, когда заходит разговор об этом фильме (о самом фильме написано тут). Что касается самосуда, не знаю, как с этим сейчас обстоят в Сибири и на Урале, но говорят, раньше он очень много значил.
