Зовут меня Калетин Константин, мне 27 лет, я отбываю наказание в колонии особого режима пожизненно. Вот уже несколько лет являюсь христианином, и слава Богу, что Он коснулся моего сердца и открыл мне глаза. Теперь я вижу, что шел в погибель, но Бог меня спас – слава Христу. Когда-то все было иначе. Господь милостив к нам, грешным, и, чтобы мы обратились от дел злых, посылает Своих служителей. Вот так несколько лет назад мне был послан Богом Иван Семиразум.
***
Был обычный весенний вечер. Мы сидели в отсеке “столыпина”, нам предстояло ехать на зону для пожизненно заключенных. Вагон был переполнен, но мы сидели и ждали тех, кто должен был прибыть позже.
В отсеке нас было четверо, мы уже успели наговориться и в безмолвии наблюдали за происходящим через решетчатую дверь. Где-то в вагоне шли разговоры, слышался смех. Повстречались те, кто знал друг друга на воле и по зоне. За годы, проведенные в одиночных камерах, люди истосковались по разговорам, да и вообще были рады побыть вместе, ведь в компании все же веселей.
На тот момент мне было чуть больше 20 лет. По глупости я совершил поступок, который и привел меня за решетку во второй раз, уже навсегда. Мои мысли прервал Абрек. Он сидел за бандитизм, был главарем банды и имел много связей, знал всех преступных авторитетов. Он мне сказал: “Не переживай, Костик. Все уладится, скоро поедем, а пока давай перекусим”. Мы достали еду. Тут с полки спрыгнул Киллер, такое прозвище он имел, так как и впрямь был убийцей по найму. Разложив импровизированный стол, мы уже хотели приступить к трапезе, но тут засуетился конвой: к вагону подгоняли машину для перевозки заключенных, начали выкрикивать фамилии прибывших. Вагон затих, надеясь узнать знакомых. Я услышал следующий диалог:
- Фамилия?
- Семиразум Иван Владимирович.
- Год рождения?
- 1977, статья 105, 162 (он продолжал еще долго).
Абрек напряженно вслушивался, потом сказал: “Это Сэм. Я его знаю, надо же, - живой”. По его лицу расплылась улыбка, видно было, что он рад. Позднее я узнал, что Сэм– еще его называли Фартовым – был раньше в группировке Абрека, а потом отделился и создал свою группу, и в течение года они занимались налетами, не считаясь ни с кем. Узнал о том, что при задержании этот человек был ранен: четыре огнестрельных ранения. Спас бронежилет, потому, видно, его и прозвали Фартовый.
Отворилась дверь, кто-то зашел, и я услышал: “Мир вам!”. Абрек повернулся и как-то особенно, с почтением и радостью, ответил: “И тебе мир, брат”. Киллер небрежно бросил: “Здорово!” и продвинулся к столу. Это был высокий парень чуть старше меня, но по его взгляду было видно: человек многое пережил. Была и простота во всех его движениях и глазах, но в то же время полная уверенность в себе. Я уже после заметил, что в его поведении не было никакой суеты, полное спокойствие и обладание собой. Нас интересовало, куда везут Фартового. Оказалось, что в г. Соль-Илецк, учреждение ЮК-25/5, называемое заключенными “Черный дельфин”. (Название происходит от статуи дельфина черного цвета, стоящей при входе). Это зона с дурной славой, где закон устанавливает администрация, а это для зека самое худшее, что может быть. Там, на “Черном дельфине”, не было ни авторитетов, ни воров в законе, а только осужденные пожизненно. Киллер сразу помрачнел, так как слышал об этой зоне. Видно, он не ожидал, что его туда повезут доживать свой век.
Перед тем, как приступить к еде, Фартовый сказал: “Давайте помолимся” и, не ожидая ответа, начал молитву “Отче наш”. Это было странно, но Абрек начал повторять вслед за Иваном, хотя и не совсем уверенно. Я смотрел на них с удивлением, мне было странно, что прожженные уголовники молятся. Послышался смешок Киллера. Абрек посмотрел на него, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Но Иван положил руку на плечо Абрека и спокойно проговорил: “Оставь его, он со временем поймет, что там, куда мы теперь едем, будет только одно упование – на Господа Бога!» А Киллеру сказал: “Если будет тяжело, обратись с молитвой к Богу, но только с верой в то, что Господь тебе поможет, так как сказано: “Ибо всякий, кто призовет имя Господне, спасется”. Но, я вижу, ты пока не готов к покаянию, ты еще живешь иллюзией, мечтой, но поверь мне на слово, чудеса бывают, если живешь в мире с Богом». Киллер смотрел то на Ивана, то на Абрека и видно было, что он не понимает ничего, и я тоже ничего не понимал. В тот момент мы были не готовы принять Бога, мы жили мечтой о чуде, о побеге, о счастливой жизни на воле.
По кругу пошли кружки с чифирем, но Иван пить не стал, только из уважения пригубил немного. Странно было, что он не пил чифирь и, как выяснилось впоследствии, не курил. Ведь все зеки пьют чифирь. (Чифирь – это очень крепко заваренный чай, оказывает стимулирующее действие и вызывает привыкание). Я все больше удивлялся, глядя на этого человека, на его поведение. Да, он был вместе с нами, но в тоже время и нет. Он не был похож на уголовника, хотя ранее имел два срока. Говорил как-то особо: без матов, грубых и пошлых выражений. Все в нем было не так. Этот человек мог расположить к себе, поддержать разговор, но не позволял в своем присутствии грубости.
Уже шел разговор о Христе. Хотя прошло более часа, как мы сидели за столом, почему-то не хотелось вставать. Я не понимал многое из сказанного, но что-то заставляло меня слушать. Интересно, что никто из нас не закурил, хотя мы уже двадцать минут ехали, и конвой открыл окна, разрешив курить.
Так прошло более пяти часов. Я рассказал о своей жизни, и от Ивана услышал слова, которые были для меня неожиданными, мне даже показалось, что это шутка. Он сказал мне, глядя прямо в глаза: “Костик, ты не потерян для Бога. Не пройдет и года, как ты призовешь имя Господа и будешь услышан, обретешь свободу. Не волю, нет, а свободу внутреннею. У тебя есть будущее”. Еще долго мы разговаривали. Иван говорил о том, что тысячи лет назад пророками было сказано о Христе и согласно Писанию все было в точности исполнено. Он держал в руках Библию и открывал те места, о которых говорил. Мне было интересно, но не совсем понятно. Многое я не понимал, но все отложилось у меня в сознании, как посеянное зерно, которое и дало свои всходы со временем.
Так мы доехали до Оренбурга, где нас разделили, рассадив по разным камерам. В Соль-Илецке на «Черном дельфине» я уверовал. Не прошло и года, как все по слову Ивана сбылось.
А было это так. Изо дня в день в жизни происходило одно и то же: в камерах постоянно ругань, нет писем из дома, другие неприятности. Я чувствовал себя одиноким, хотя со мной сидели еще пять человек. Заболел туберкулезом, шел распад легких. В душе был хаос, паника, жить не хотелось. Я готов был рыдать, как ребенок, от отчаянья. Однажды у меня появилась мысль о том, чтобы повеситься, и тут как молния блеснула в сознании: я вспомнил Ивана и то, что он говорил о Господе, который может мне помочь, нужно только с верой к Нему обратиться. Но как это сделать, я не знал. В камере не было верующих и спросить было не у кого. Тоска нарастала все больше и больше. И тогда я, дойдя до полного отчаянья, не обращая ни на кого внимания, встал на колени и сказал: “Если Ты есть, Боже, то прошу, помоги. Ты видишь, что со мною стало, я умираю, помоги!” Я плакал. Перед глазами проносилась моя жизнь, и в ней я не видел ничего хорошего, она была никчемной, пустой. Вдруг в сознании появились слова, которые как будто кто-то шептал мне на ухо: “По вере твоей да будет тебе”. Сейчас я читаю Библию и знаю, что “Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит. Так бывает со всяким, рожденным от Духа” (Ин. 3:8). Именно в тот момент я родился свыше, но сам того еще не осознал.
На следующий день нам принесли книги, у библиотекаря я попросил Библию, он тут же ее дал, как будто ждал, что я ее попрошу. С этого момента я стал читать Священное Писание, и мое сознание менялось, взгляд на жизнь стал иным.
Спустя полгода у меня прекратился распад легких, и я еще более утвердился в вере в Господа нашего Иисуса Христа. Понял то, что говорил тогда Иван: “Чудеса бывают, если живешь в мире с Богом!” Бог – наш Отец, и он Своих детей не оставляет. Я обрел внутреннюю свободу, излечился от туберкулеза. Теперь моя жизнь во Христе и для Христа. Я не верю в иллюзию, я верую в Господа моего Спасителя.
По письму Константина Калетина