Что интересного в седьмом номере журнала «Знание-сила»? О литературных публикациях и не только рассказывает Ольга Александрова, филолог, писатель и переводчик-лингвист.
Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал «Знание-сила» прошёл сложный путь развития. Прежде всего, он «взрослел», адресуясь к аудитории, во-первых, всё более зрелой, а во-вторых, всё более широкой. В каждом номере публикуются материалы о достижениях в различных областях науки – астрономии, космологии, биологии, истории, философии и литературы. «Знание-сила: Фантастика», рубрика, которая по праву и по призванию считается популяризатором научной фантастики, вернулась в основной журнал в раздел «Страна Фантазия».
Фантастическая тема, например, затрагивается в статье Игоря Шумейко «Писатели vs эксперты. Гонка воображения». Продолжив фразу Михаила Покровского «История – политика, опрокинутая в прошлое» словами, что «Фантастика – политика, опрокинутая в будущее», в обзоре приводятся примеры из произведений Ивана Ефремова. Например, в «Туманности Андромеды» за фотонолётами и звёздными порталами писатели пытались усмотреть, какое нас ждёт будущее. Привлечение писателей к научно-исследовательской работе всегда было неспроста: «Преодолевая хаос начальных фактов, они создают «упрощённый, но ясный образ этого мира» (модель), а далее помещают в него «центр тяжести своей эмоциональной жизни». В этом «эмоциональном ядре» и рождаются аксиомы конкретных направлений наук, а из системы аксиом – гипотезы, теории, законы…». Тому есть множество примеров в мировой литературе: А. Азимов, Ж. Верн и Г. Уэллс, который в романе «Мир освобожденный» описал основанную на расщеплении атома и сбрасываемую с самолёта «атомную бомбу» (именно так он её назвал)!
Размышления о писателях в рубрике «Учимся читать» представляет Ярослав Соколов, обращаясь к не менее великой фигуре в русской литературе в материале «Достоевский – писатель, придумавший XX век». Хотя есть деятели искусства и политики, которые не считают его «тонким психологом», а напротив, видят в произведениях автора одну чернуху и скукотищу. Писатели-современники Фёдора Михайловича не могли объективно оценить жанровость его творений. Писатели, творившие позже, такие, как Уайльд, Кафка, Ницше и одиозный Бёрджесс со своим «Заводным апельсином», указывают на то, что у них был один «отец» – фантастический реализм Достоевского.