— Куда смотрят учителя и школьный психолог? Ирина Александровна обещала мне, что всех подключат…
— Ой, да это ерунда, — невесело посмеялась дочь. — Психолог просит отмечать варианты ответов в каком-то дурацком тесте и отпускает, так ничего и не узнав, а учителя не обращают внимания.
Мы со Светой сидели и разговаривали за кухонным столом. На часах было уже 7:45 — время, когда мы обычно встаём и расходимся каждая по своим делам. Пока происходил процесс перевода из одной школы в другую, Свете всё же приходилось ходить на уроки. Одноклассники уже знали, что она переводится, и начали клевать её ещё сильнее, как будто пытаясь наверстать упущенное. Подключились даже те, кто раньше никогда не участвовал в травле, о чём мне дома рассказывала сама Света.
Стоит сказать, что девочка стала вести себя гораздо смелее, предчувствуя скорый уход из ненавистного класса. Даже на работе я не могла отвлечься от проблем дочери, которая в любой момент могла оказаться в самом центре школьных событий. Вся школа следила за их противостоянием с Алёной, с которой, как оказалось, всё и началось: во втором классе она спросила, в каком году родилась Света, и под общих хохот назвала её глупой малолеткой. С тех пор прошло уже пять лет, и у Алёны появилась более серьёзная причина травить свою одноклассницу: однажды Света заговорила с мальчиком, который ей нравился, и они с ним вместе посидели в столовой.
— Как глупо! — вздохнула я, вспомнив об этих событиях. — И что с того, что ты просто поговорила с этим Андреем?
— Все девочки из нашего класса знали, что с ним общаться нельзя, потому что он алёнин, — ответила дочь, безрадостно ковыряясь ложкой в остывшей манной каше. — Но я не знала, потому что со мной почти никто не разговаривает. Алёна очень хитро обманывает свою маму, чтобы она думала, что её дочь в школе просто ангел.
Часы показывали 7:50 — мы обе уже опаздывали. Света решительно встала, положила тарелку в раковину и пошла обуваться, и я неохотно сползла со стула вслед за ней. И откуда у этой девочки силы на то, чтобы ходить в школу, где ей совсем не рады?
— Сосредоточься на уроках, ладно? — посоветовала я, обнимая дочь и целуя её в высокий лоб. — Всего неделька осталась, потом будешь учиться в другом месте.
— Я так и делаю, мам, — ответила та.
Она шагнула за порог, попрощалась и закрыла за собой дверь, а я так и осталась стоять в прихожей. Внезапно что-то накатило на меня с такой силой, что я начала рыдать прямо там, опустившись на корточки, и вся косметика размазалась по щекам, превратив меня из тридцатидвухлетней Марии Дмитриевны в маленького смешного клоуна. Как так получилось, что мою дочь в школе травят? Меня никогда не травили, и я спокойно училась все одиннадцать лет. Если что вдруг случалось, за меня вступались мальчики, а за Свету никто и не думает вступаться.
Так я и сидела в прихожей, расплывшись одним страдальческим пятном, и в голове даже мелькнула мысль не идти сегодня на работу. Но эту мысль тут же перебила другая, более суровая: какого лешего я здесь распустила нюни, в то время как моя дочь буквально каждый день воюет с одноклассниками, при этом успевая неплохо учиться? Неужели я имею право сидеть и сетовать на судьбу, пока она идёт в ненавистную школу с гордо поднятой головой? Осознав это, я быстренько встала, вытерла слёзы и схватила сумку, приняв решение не просто явиться в тот день на работу, но и ни на минуту не опоздать.
Вечером Света вернулась вовремя, целая и невредимая, но с её лица не сходило задумчивое выражение. Пройдя ко мне в комнату, она поставила сумку, села в кресло и сказала:
— Как странно… Я даже не думала, что у неё всё так плохо.
— У кого? — не поняла я.
— У Алёны. Сегодня она сорвалась с уроков и быстро побежала домой, ничего никому не объясняя. А потом в школе прошёл слух, что у неё отец вернулся из тюрьмы и побил маму, а потом ещё и обворовал их. Теперь его снова ищут.
У меня в голове произошёл взрыв. Женя всем рассказывала, что её муж — полярник, довольно уважаемый в узких кругах человек, но реальность оказалась, мягко говоря, другой. Конечно, я в своё время тоже занималась крупным самообманом, веря в правдивость и простоту биологического отца Светы, но там всё просто: жил на две семьи, пытался всё от всех скрывать и ещё попутно заводил новых любовниц. А здесь оказался настоящий ужас!
— К тебе сегодня не приставали?
— Нет, — ответила Света, но особой радости в её голосе не прозвучало.
Я одобрительно кивнула:
— Вот и хорошо.
В другую школу дочь пошла даже раньше, чем мы планировали: уже спустя три дня. Классная руководительница представила её другим деткам, и те радушно встретили девочку: позвали в свой клуб бисероплетения, стали приглашать к себе домой играть в компьютер и так далее. Вопреки самым худшим ожиданиям, ничего из того, что происходило со Светой в прошлой школе, больше никогда не повторялось.