Четыре года она носила траур после смерти своего мужа: строгое черное платье. А ведь ей исполнилось только 43 года. Она была умна, красива и добилась больших успехов в традиционной мужской сфере: науке. Могла ли вдова быть привлекательной?
С мужем Пьером Кюри у нее была большая любовь и совместные научные интересы. Это было очень важно, ведь в другой семьей в те времена вряд ли муж стал терпеть, чтобы жена проводила столько времени в лабораториях. Но в их браке все сложилось весьма благополучно для их научной карьеры. С двумя дочерьми помогал отец Пьера Кюри, он был врачом, рано потерял свою жену и после рождения первой внучки переехал к сыну с невесткой, помогая воспитывать их детей.
Мария происходила из небогатой польской интеллигентной семьи. Но на родине возможностеи получить высшее образование для девушки не было, поэтому она поехала в Париж, где в Сорбонну принимали в том числе и женщин. Несмотря на языковой барьер, бедность и недостаточную подготовку Мария Склодовская была очень упорной в достижении цели и в 1893 году получила научную степень. А когда стала нуждаться в лаборатории для проведения опытов, ее познакомили с Пьером Кюри, который выделил ей небольшое рабочее место. Вскоре у молодых людей вспыхнула любовь. Спустя два года они поженились, а всего через 8 лет получили Нобелевскую премию за радиационные исследования.
Казалось, все в их жизни хорошо, и впереди большие научные перспективы, ведь премия позволила принять на работу лаборантов, но в 1906 году случилось несчастье. Возвращаясь домой под проливным дождем, Пьер не заметил конную повозку, его сбили, а смерть наступила мгновенно. Гибель мужа и научного соратника сильно подкосила Марию, а через несколько лет умер и отец Пьера, и она осталась одна с двумя дочками, но науку не бросила, несмотря на то, что французское правительство предложило ей небольшую пенсию.
И вот спустя четыре года после трагедии друзья заметили, что она сменила черное платье на белое, да еще и приколола цветок к талии. Определенно что-то произошло в ее жизни.
Оказалось, что ее коллега Поль Ланжевен, бывший ученик мужа, начал за ней ухаживать. Это был очень видный мужчина, высокий, статный. Он был чуть моложе Мари. Однако судя по всему это его не смущало. Тем более, что его жена, да к моменту дружбы, а потом и романа с Кюри он был женат, тоже была старше. У него было четверо детей, младший был грудным ребенком к моменту этих событий.
Мария Кюри писала Генриетте Перрен, что «очень ценит замечательный ум [Ланжевена]». Он помог ей подготовить лекции в Сорбонне и усовершенствовал ее презентацию. Она нашла в нем сочувствующего друга, который вскоре стал просить у нее совета относительно того, что он назвал своей «катастрофической ошибкой в браке» с Жанной Дефосс, дочерью рабочего керамиста, которая, как он чувствовал, удерживала его от великих перемен из-за своего жестокого характера и постоянных требований денег. Ланжевен писал, что его тянуло к Мари «как к свету... и я начал добиваться от нее немного нежности, которой мне не хватало дома».
Жанна Дефосс Ланжевен приняла Мари в свой дом, где Мари познакомилась с четырьмя детьми Ланжевенов. Весной 1910 года Жанна пожаловалась Мари на жестокость Поля по отношению к ней, и Мари отчитала его. В ответ он показал Мари полузажившую рану от того места, где Жанна разбила ему о голову бутылку.
Барбара Голдсмит "Одержимый гений: внутренний мир Марии Кюри".
Ситуация осложнялась тем, что вся эта история происходила в конце 1910 года, когда Мари выдвинула свою кандидатуру на вакантное место физика во Французской академии наук. И пресса прошлась по Мари катком. Ей вменяли в вину, что у нее иностранное происхождение, более того она, наверное, еврейка — такую выдвигали версию недалекие журналисты! Хотя на самом деле она полька из католической семьи. В итоге она проиграла место своему конкуренту Эдуарду Бранли, отстав всего на два голоса.
Неудивительно, что Поль Ланжевен влюбился в Мари. Она разрушала все стереотипы, связанные с ролью женщины в то время. Его жена была ярким представителем мелкой буржуазии. По её мнению, он должен был согласиться работать на частную промышленную компанию со со стабильным доходом, а не заниматься теоретической физикой. Между тем Ланжевен был талантливым ученым и подобно Эйнштейну был увлечен теорией относительности. Кроме того, Поль пользовался успехом у женщин, это вызывало приступы ревности у его жены.
Однако когда он ушел из семьи и снял где-то квартиру, она поняла, что все очень серьезно, и это не очередная интрижка. Поэтому попросила своего зятя выследить Поля и узнать, с кем у него роман, а когда узнала, что это Мари, то предъявила ей претензии, угрожая даже убийством. Она требовала прекратить отношения, что вероятно и произошло, но спустя время, Мари и Поль оказались вместе на научной конференции в Брюсселе. Это было важное научное мероприятие и отказаться от него из-за прихоти уязвленной жены было глупо.
Именно во время конференции Мария получила телеграмму от Нобелевского комитета, что ей вручается премия по химии. Мало того, что она была единственной женщиной, которая ее получила, но она еще и была единственным ученым, кто добился этого дважды.
Однако радость от победы была омрачена еще одной телеграммой, на этот раз от Жанны Дефосс Ланжевен, которая была разгневана появлением их вместе на конференции, угрожая напечатать письма, которые ее зять выкрал в съемной квартире Поля.
Было бы так хорошо получить свободу видеться друг с другом настолько, насколько позволяют наши различные занятия, работать вместе, гулять или путешествовать вместе, когда позволяют условия. Между нами существует очень глубокая близость, для развития которой нужна только благоприятная жизненная ситуация... Инстинкт, который вел нас друг к другу, был очень силен. ... Что не могло выйти из этого чувства?... Я верю, что мы могли бы извлечь из него все: хорошую совместную работу, хорошую крепкую дружбу, мужество на всю жизнь и даже прекрасных детей любви в самом красивом смысле этого слова.
Из выкраденных писем Марии Кюри Ланжевену. Неизвестно, насколько они подлинны.
До сих пор неизвестно, были ли эти письма подлинными. Либо зять, который работал журналистом, добавил что-то от себя, чтобы усилить скандал. Однако он не замедлил случиться. Общественное мнение тут же отвернулось от гениального ученого, ведь она представала разлучницей, что в те времена могло даже привести к уголовному преследованию.
По ее возвращению с конференции возле дома ее встретила улюлюкающая толпа, окна ее дома были разбиты камнями, а старшей дочери устроили травлю в школе. Пресса просто сорвалась с цепи, ей припоминали, что она родилась российской подданной, наверняка она шпионка — делала вывод недалекие люди.
А из Стокгольма пришло письмо, где ей настоятельно советовали отказаться от поездки на церемонию вручения. Мол, ее репутация теперь сомнительна, а премию будет вручать король, поэтому такая встреча может запятнать и его.
К счастью, нашлись те люди, которые поддержали ее. В том числе тогда еще молодой ученый Альберт Эйнштейн. Он сам пребывал в несчастном браке и явно сочувствовал Кюри и Ланжевену.
Высокоуважаемая госпожа Кюри,
Не смейтесь надо мной за то, что я пишу вам, не имея сказать ничего разумного. Но меня так бесит низменная манера, с которой публика осмеливается теперь заботиться о вас, что я непременно должен дать волю этому чувству. Однако я убежден, что вы последовательно презираете этот сброд, независимо от того, угодливо ли он расточает вам уважение или пытается утолить свою жажду сенсаций!
Я вынужден сказать вам, как сильно я восхищаюсь вашим интеллектом, вашей целеустремленностью и вашей честностью и что я считаю, что мне повезло лично познакомиться с вами в Брюсселе. Тот, кто не причисляется к этим рептилиям, конечно, рад, теперь, как и прежде, тому, что среди нас есть такие личности, как вы, да и Ланжевен, настоящие люди, с которыми чувствуешь себя привилегированным соприкасаться. Если сброд продолжает вами заниматься, то просто не читайте эту чушь, а оставьте ее тому гаду, для которого она состряпана.
С самым дружеским приветом вам, Ланжевен и Перрен, искренне ваш
А. Эйнштейн.
В итоге Мари Кюри ответила Нобелевскому комитету, что непременно приедет на церемонию, ведь «премия вручена ей за открытие полония и радия», и что «нет никакой связи между ее научной работой и фактами ее частной жизни».
В итоге на церемонии она не только получила золотую медаль из рук короля Густава V, но во время обеда разговаривала с ним. Никого не смущала ее "запятнанная репутация". Более того, несколькими годами позже выяснится, что у короля Швеции были и свои скелеты в шкафу, его обвиняли в связи с мужчиной.
Тем не менее все эти события 1911 года самым негативным образом сказались на состоянии Марии Кюри. Мало того, что она вынуждена была фактически скрываться. Она покинула с дочерьми свой дом, чтобы укрыться от расправы толпы, но еще и впала в депрессию и тяжело заболела, перенеся операцию на почках. Роман с Полем Ланжевеном, омраченный скандалом, закончился. Никогда больше в своей жизни, она не давала волю своим чувствам, полностью погрузившись в науку и общественные заботы. Так, во время войны она создала на собственные средства большой парк рентгеновских аппаратов, чтобы помочь военным врачам в операциях по обнаружению шрапнели и удалению разорванных конечностей.
Поль Ланжевен в своей научной жизни явно мог бы добиться большего. Но несмотря на официальный судебный развод с Жанной Дефосс, через какое-то время он вернулся в семью. Даже несмотря на то, что у него была связь со студенткой, которая родила внебрачного ребенка.
Любопытно, что спустя годы, внучка Марии Кюри Элен и внук Ланжевена Мишель в конечном итоге поженились.
Мария Кюри умерла в 1934 году в возрасте 66 лет.
Моё восхищение её человеческим величием постоянно росло. Сила её характера, чистота помыслов, требовательность к себе, объективность, неподкупность суждений — все эти качества редко совмещаются в одном человеке. Она в любой момент чувствовала, что служит обществу, и её большая скромность не оставляла места для самолюбования. Её постоянно угнетало чувство жестокости и несправедливости общества. Именно это придавало ей вид внешней строгости, так легко неправильно понимаемой теми, кто не был к ней близок, - странной строгости, не смягчённой каким-либо искусственным усилием.
Альберт Эйнштейн. Памяти Марии Кюри.