- Что было дальше? – задал вопрос Валька.
- Всё было так, как сказала бабка Палагея. Ты перестал болеть, беды закончились, и зажили мы счастливо.
- А та чернявенькая? Она и вправду померла?
- Вправду. Назавтра мы вернулись и узнали об этом. А через семь недель пришла пора идти на кладбище, высыпать соль.
- И ты пошла?
- Конечно пошла. Подготовила себя внутренне и пошла. Я понимала, что так нужно и кроме меня этого не сделает никто.
- Расскажи.
- Да что там вспоминать всякое.
- Ну, мам, прошу тебя, расскажи.
- Хорошо. Коль уже идёт такой разговор, то знай всё до конца.
Семь недель – не семь лет, пролетели быстро. Я всё время помнила о своей роли и, конечно, готовилась к такому действу. Кладбище ведь не самое весёлое на земле место, а тут ночь и могила ведьмарки. Было от чего сдрейфить, но стремление освободиться от её пут и чар придавало мне решимости и сил.
Намеченный для выполнения последней миссии день был ярким и солнечным. Ни ветерка, ни облачка на небе – до сих пор это помню. Я пораньше пришла с работы, принялась за домашние дела, но ничего не получалось. Поверишь- нет, но всё, как будто, валилось из рук. Препятствия возникали на ровном месте. Дух колдуньи витал подле меня. Это я потом осознала, хотя сейчас трудно сказать определённо. Эмоции переполняли. И страх, и предчувствие опасности, и твёрдая решительность. Не знаю, за что все эти беды свалились на нашу семью.
- Не отвлекайся, мать, - нетерпеливо перебил её Валька.
- Как тут не отвлекаться, вспоминая такое. Представь. Захожу во двор с улицы, значит. Закрываю калитку, и тут мне в ладонь снова, как тогда, по дороге к Палагее, впивается заноза. Да какая! Кровь хлещет, я ничего не понимаю, гляжу на руку и вдруг как заору! Мне кажется, что это не я орала, а кто-то за меня, пытаясь спасти. Заноза…Пустяк же…Но именно в эту ночь я должна была идти на кладбище…
Впрочем, по порядку. На мой крик прибежала соседка, тётя Маша покойная. Глянула на руку, промыла водой ранку и достала ту злополучную занозу.
- Самое странное, - вступил в разговор отец, - то, что калитка была совершенно гладкой, отполированной годами. Мы потом специально всё осмотрели, но никаких следов не обнаружили. Исчезли даже пятна крови.
Бесследно.
- Да. Ничего не осталось. Ясно, чьих рук это дело. Даже не рук, а…В-общем, спасла меня тётя Маша, пошла я в дом, прилегла на диван, обдумывая это событие. Ты был в садике, отец на работе, дома - никого.
Над диваном, на стене висела старая картина, там, где медведи на лесной полянке…
- Так она же и теперь там висит, - поправил её сын.
- Ну да, конечно висит. Надёжно так висит. Она и тогда висела надёжно, шиферный гвоздь, бечёвка крепкая. Петя всегда всё мастерил накрепко, как положено.
- Точно, вешал на века, - вставил Петро.
- Лежу я себе на диванчике, картина тихо - мирно висит надо мной. Вдруг слышу - кто-то по двору идёт. Глянула в окошко, это вы вернулись домой. Встала я с дивана и пошла двери открывать. И в это мгновение…
- Я помню, - вступил Валька, - такой грохот! Землетрясение! Испугался даже.
- Испугался! Что уж обо мне говорить. Картина ж рухнула ровно на то место, где была моя голова. Представляешь, что могло случиться.
- Вот так поработала бабка Палагея, - улыбнулся сын.
- Она-то поработала. Предупреждала же меня быть осторожной, опасаться, да оглядываться. Чары ведьмацкие, ух и сильные! Но ты не перебивай. И так тяжело мне это даётся.
- Ладно-ладно, молчу, - с некоторой иронией произнёс Валька.
Антонина не обратила на это никакого внимания, а может и не заметила. Увлечённая воспоминаниями прошлого, она запальчиво продолжила рассказывать. Видя волнение жены, Пётр принёс ей стакан воды, накапав туда успокоительного.
- Не волнуйся ты так, мать. Береги нервы.
- Спасибо, - сказала Антонина, отпив из стакана. – Сегодня такой день. Не знаю, чёрный ли, светлый. Сбывается предсказанное Палагеей-то.
- Светлый, как же иначе. Все живы- здоровы, чего ещё желать. Да и день на исходе, темень какая за окном. Скоро полночь – и долой чёрное прошлое.
- Долой, пусть сгинет вся эта гадость. Ой, на чём я остановилась? Ага, на картине. Но это ещё не всё. Проделки злого духа продолжались. Всё делалось для того, чтобы помешать мне исполнить последнюю миссию. Пётр хотел было сразу вернуть картину на место, но я его остановила.
- Не трогай, пусть всё останется так. Хотя бы пока.
Он понял меня с полуслова, мы покинули комнату и больше в тот вечер в неё не заходили.
- Зато зашли на кухню, занялись ужином, - продолжил рассказ Пётр. – Приготовили, уселись, но кусок в горло не шёл. Аппетита не было вовсе. Только ты, Валька наворачивал, как ни в чём ни бывало. Между тем стемнело, на дворе ни с того, ни с сего завыла собака. Мы сидели на нашей
кухне за накрытым столом, когда вдруг погас свет. Странное дело – вся округа была освещена, а наш дом во мраке.
- Пробки, - предположила мать.
- Я на ощупь проверил счётчик – действительно, пробки…Только, вот какая штука…- Пётр немного замялся, - их не было вовсе. Исчезли, испарились, знiклi. Жуткая ситуация. На дворе темень, хоть глаз выколи. Собака воет, понятно, что неспроста…
- И шаги, - вновь вступила Антонина. – Отчётливые шаги по двору. От калитки к крыльцу, затем тишина. Смолкли и мы. Тиканье часов, вой собаки, и тут вдруг…
- Ярко зажигается свет, и мать давится куском хлеба.
- Вот тогда мне и показалось, что всё! Конец пришёл! Дыхание исчезло, в глазах потемнело, вся кровь, что есть в организме, прилила к голове. Вы с отцом бросились меня спасать и насилу-таки вернули к жизни.
- Да. Натерпелись горя.
- Я же, понимая, что чёрные силы так просто нас не оставят, схватила кулёк с солью и, как была в домашних тапочках и халате, так и выскочила на улицу.
На дворе никого не было. Собака наша теперь мирно дремала в будке. Увидев меня на пороге, радостно завиляла хвостом. Я же помчалась на кладбище. Дальше ждать было нельзя – столько бед несли нам колдовские чары злодейки. Кладбище наше недалече, ты знаешь, за двадцать минут быстрым шагом доберёшься. Я летела туда как на крыльях, зная, что только так можно победить зло. Страху не было нисколько, наоборот, я рвалась в бой. Ничто не могло меня остановить. И вот впереди, наконец, показалась кладбищенская ограда, а у ворот чья-то высокая фигура в белых одеждах. Я замедлила шаг, поняв, что меня поджидают. Некто незнакомый стоял ко мне спиной, а когда я в нерешительности остановилась чуть поодаль – поднял руку и поманил меня пальцем. Тонким длинным пальцем. Затем он стал удаляться вглубь кладбища, маня за собой.
В ту минуту я не знала, как себя вести. Крепко зажав в руке кулёчек с солью, я подалась за видением. А оно уводило меня всё дальше и дальше, в недра старого кладбища, где под сенью старых лип располагалась свежая могилка чёрной ведьмы. Расстояние между мной и привидением было всего несколько шагов и оставалось таковым до конца пути. И совсем скоро белый человек остановился у одной из могил со свежим деревянным крестом, помахал мне в последний раз и растворился в темноте.
Я подошла ближе. Это была её могила. Белый дух провожал меня, указывал путь. Я же не знала точно, где она находится. Не теряя времени, я достала кулёк и рассыпала соль на песчаный холмик. В эту минуту тишину ночи разорвал страшный треск ломающегося креста. На моих глазах массивное дубовое изделие вышло из могилы, зависло в воздухе и разломилось на несколько частей. А из образовавшегося отверстия выплыло чёрное облачко, на некоторое время застыв над могилой. Я стояла, не шевелясь. Оно же, покачавшись надо мной, медленно растворилось в воздухе. В последний момент я воочию увидела перед собой перекошенное от злобы лицо колдуньи. Такое же страшное, как и тогда, у бабки Палагеи на рушнике. Беззубым ртом оно прошептало: «Твоя взяла» и исчезло с глаз окончательно.
Я стояла как завороженная. Не знаю – минуту ли, десять, час… Вывел меня из сомнамбулического состояния сильный раскат грома и внезапный ливень. Мгновение – и я промокла до последней нитки. Оглянулась, осмотрелась, не понимая, что это со мной, и зачем я здесь. Впрочем, на раздумья сил уже не было, скорее домой.
- Я встречал её у околицы, - вновь вступил в разговор Пётр. – Смотрю – идёт мокрая вся как цыплёнок. Ты чего, спрашиваю, купалась, что ли? Дождик был сильный, отвечает. Но никакого дождика не было, пылища вон кругом. Она ничего не ответила. Я взял её под руку и повёл домой. Представь картину. По ночной тропинке бредут двое, причём с неё одной капает вода, оставляя на песке мокрые следы. Чудно!
- Да уж! И впрямь, чудно, - сказал Валька, поднимаясь с кресла. – Бывает же такое.
- Бывает, - произнесла Антонина. – С тех пор прошло столько лет. Полтора десятка, почитай. Я уж и забывать про бабку Палагею стала, а тут ты со своими носками…
- Последняя попытка, - изрёк отец.
- Трудно жить, зная судьбу наперёд, - продолжала мать, - хотя, может оно и к лучшему.
- Сомневаться не приходится, что к лучшему. Это же очевидно – все живы, здоровы. Никто не пострадал, к счастью!
- Да-да, конечно, - задумчиво продолжила Антонина. – Ладно, хватит на сегодня, поздно уже. Давайте спать ложиться.
- И то, правда, - одобрительно кивнул Пётр.
- Спать…ага, уснёшь тут теперь, - Валька нервно ходил по комнате, - наговорили с три короба…
- Мне в детстве казалось, - Антонина посмотрела в окно, - что если в плохой день пораньше лечь спать, тот этот день пройдёт быстрее, и всё дурное останется позади. Во сне время-то скоро бежит.
- Верно, тогда давайте уляжемся, а завтра, как проснёмся, наступит новая жизнь, - подытожил Пётр. – Надеюсь, счастливая.
Вскоре в небольшом домике на окраине провинциального городка погас свет, и его обитатели, встревоженные до крайней степени событиями последних двенадцати часов, отправились на покой. Ясно-звёздное небо переливалось тысячами бледно-голубых, пронзительно-фиолетовых и глубоко-синих оттенков, освещая вместе с Луной тёплую летнюю ночь.
Она коротка, но успевает сменить вчерашний день на завтрашний. Такое вот волшебство! Невероятное волшебство, воспринимаемое нами совершенно обычным и привычным явлением, к которому все привыкли. А для дружной маленькой семьи, живущей в уютном домике, сегодняшняя ночь завершала все злоключения прошлой жизни и давала начало жизни новой. Там, в прожитом дне, оставались беды, привнесённые в их бытие недобрым человеком. Завтра, с рассветом о них можно будет забыть и более никогда не вспоминать. Ведь впереди – только хорошее, доброе и светлое.
Оставим же в покое наших героев и обратимся ещё к одному эпизоду, произошедшему в тот день на озере, куда собирались закадычные дружки Андрюха с Валькой. Итак…
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ