Глава 3.
Обучение в виртуальной реальности на этот раз было действительно основательным – я получил общее образование на уровне цивилизации Патриархов, а также кучу специальных знаний по управлению космическим кораблем, астронавигации, а также некоторые специфические знания – например, основы военного искусства. Короче, пока я спал – скучать не приходилось. Выйдя из капсулы, я обнаружил, что: все мы парим в невесомости; около каждой нашей капсулы лежат новые доспехи, на этот раз гораздо более легкие. Аргус решил не приземлять корабль на Проксиму Б, а вместо этого пустил его по низкой орбите. Теперь благодаря новым знаниям я уже знал, что делать дальше – надо было перейти в наружные отсеки, где ориентация мебели соответствовала вращательному движению корабля, и включить искусственную гравитацию вращением корабля вокруг центральной оси. В коридоре к наружным отсекам были предусмотрительно сделанные для этого скобы, за которые можно было цепляться – и по ним мы перебрались по назначению. Искусственная гравитация включилась сама (Аргус подсуетился), и теперь мы снова сидели за столом, но на этот раз в зале с прозрачным полом, через который было видно, как картина звездного неба сменяется видом на планету и обратно. «Долго лучше туда не смотреть – голова закружится», - так я решил для себя.
Габриэле запустил сканер поверхности планеты, и мы наблюдали, как потихоньку приходят данные. У планеты две довольно массивные луны, гравитация – чуть выше земной, температура от +20 градусов на экваторе до -60 на полюсах, в основном состоит из суши, но есть пара внутренних океанов. Кислорода 18%, но много углекислого газа, сероводорода, оксидов серы. Магнитное поле планеты было даже мощнее, чем на Земле, так что радиации можно было не опасаться. Потом на сканере появился слой с картой полезных ископаемых – но это нас не особо интересовало. Больше всего нам нужно было найти бывшую базу Патриархов. Зданий снаружи сканер нигде не обнаружил, а вот подземные пустоты с туннелями и залами нашлись в экваториальной области на берегу одного из океанов. Площадь их была внушительной – где-то 100 на 100 километров. Скорее всего, база была там.
Потом Габриэле рассказал, что изменилось по сравнению с древней базой данных Аргуса. Когда Патриархи прилетели на эту планету, у нее не было спутников, атмосфера состояла в основном из углекислого газа, азота и серной кислоты, а также водяного пара, и температуры были за счет парникового эффекта намного выше. Планета не вращалась вокруг своей оси, а была в постоянном приливном захвате, как Луна по отношению к Земле, а сейчас на ней сутки длятся около 6 часов. Терраформирование Патриархи начали с того, что подогнали к планете пару больших астероидов при помощи построенных на них термоядерных двигателей, и заставили их вращаться вокруг нее в одну сторону – сразу на планете появилась приливная сила, которая постепенно разогнала вращение планеты, за счет токов индукции в ядре у нее появилось сильное магнитное поле. Потом патриархи запустили штаммы экстремофильных бактерий, которые стали разлагать серную кислоту и вырабатывать кислород. За тысячи лет терраформирование должно было состояться, и планету уже можно было заселить как пригодную для жизни без дополнительных средств защиты. Они создали подземную базу (ту, которую мы обнаружили), где жил небольшой коллектив ученых, наблюдавших за терраформированием и по возможности вмешивавшихся в него. Общался этот анклав с основной частью Патриархов, летевших дальше на эскадре звездолетов, около 500 лет, потом сообщения прекратились, из-за чего Патриархи решили, что он прекратил свое существование.
Электромагнитной активности по типу радиосвязи сканер не обнаружил, в том числе и с места расположения базы. Теплового излучения от работающих механизмов – тоже. Пока всё говорило о том, что база не работает. Потом мы запустили зонды в область вокруг базы. Они стали нам передавать изображения поверхности – темно-красное небо, скалистый пейзаж, красно-желтый грунт, красно-фиолетовая растительность, в которой смутно угадывались измененные земные растения. Животные тоже были – в основном насекомые и паукообразные, размерами побольше земных, и выглядели они гораздо более причудливо, но всё равно родство с земными видами можно было угадать.
Опасности для жизни зонды не заметили, и мы решили спуститься к базе на шаттле – не такой маленькой подводной лодочке, какие нас похищали, а на большом многоместном шаттле, в котором можно было какое-то время жить и заниматься исследованиями. Благодаря обучению во сне я уже умел управлять шаттлом, и потому преспокойно уселся на место пилота, включил все необходимые датчики (интерфейс которых представлял из себя голограммы) и проложил курс к месту посадки – долине неподалеку от возможного входа в базу. Никаких нештатных ситуаций при посадке не было.
Мы загерметизировали скафандры и вышли на поверхность. Теперь стоило отыскать вход в базу. Пустоту в скале при помощи портативного сканера мы обнаружили, но вход был завален валунами. На шаттле у нас был робот-бурильщик, который прокладывал себе путь кумулятивными взрывами, и через полчаса вход был расчищен. Мы зашли в эту пустоту – сначала это были обыкновенные стены пещеры, а потом – тоннель из уже знакомого нам янтарного материала, который служил визитной карточкой строений цивилизации Патриархов.
Мы уперлись в дверь шлюза. Его надо было открыть, а не развалить – вдруг там еще и атмосфера пригодна для дыхания. Все стали светить вокруг фонариками от скафандров, искать кнопку открытия. Очевидных кнопок не было – было несколько еле заметных выступов, и около одного в толще янтаря был заметен пучок встроенных в стену проводов. Это и была та самая кнопка – но она не нажималась, а открылась при наведении на нее сканера – она реагировала на какой-то тип излучения, который испускал сканер, на какой – мы пока не знали, но цель была достигнута – мы вошли в шлюз. Когда мы подошли ко второй двери шлюза, первая за нами закрылась, а вторая открылась через пару минут. Ну да, как всё и должно быть – запускается воздух изнутри, состав выравнивается. Мы снова замерили газовый состав – он был в точности как на Земле, разве углекислого газа чуть побольше. Мы сняли шлемы и оставили только фильтрующие маски, которые должны были задержать поступление с воздухом чужих бактерий и вирусов.
После этого мы потихоньку брели по коридорам, заходили в залы, сканировали впереди лежащие коридоры и залы, и везде натыкались на одно и то же – потрескавшиеся янтарные стены, многовековой слой пыли, пустые залы, в которых не сохранилось ничего, что нас бы заинтересовало – а в первую очередь это были компьютеры или носители информации Патриархов. Так прошло около шести часов. Хельга за это время получила данные о микрофлоре атмосферы – она оказалась стерильной. После этого мы сняли даже фильтрующие маски и расположились привалом в одном из залов, перекусили нашим обычным сухим пайком и прилегли прямо на полу около стены. Габриэле вывел голограмму сканирования базы, отметил нашу точку привала и прочертил обратный путь – заблудиться было трудно, ответвлений было немного, и все они были тупиковыми.
- Есть смысл искать дальше, капитан? – спросил он.
- Не знаю. Вдруг у них где-то есть какой-нибудь большой архив, в котором хранится абсолютно всё? По крайней мере теперь мы знаем, что здесь не произошло никакой катастрофы – не валяются трупы, нет следов поспешного бегства. Если базу и покидали, то в плановом порядке. А это значит, что и оставить нам что-то могли для информации. Так что передохнём пару часов и отправимся дальше.
Я заметил, что не только Габриэле, а и все остальные как-то автоматически переложили всю ответственность за решения на меня. Каждый выполнял свою работу, но от меня ждали именно координации. По знаниям я с ними приблизительно уже выровнялся, а в остальном как-то никто и не сомневался. С одной стороны – здорово, что нет никаких ссор (что обычно не только для земных детей, но и для взрослых не редко), а с другой – взяли и вывалили всё на мою бедную голову… Я просто закрыл глаза и заснул – сразу, без предисловий. Когда я проснулся, все тоже спали, кроме Габриэле. Он вздремнул буквально на несколько минут, а потом вышел в коридор и просканировал те ближайшие отсеки, в которых мы еще не были.
- А вот дальше небольшой сюрпризик, - он прошептал и указал на голограмму плана подземелья, - вот отсюда идет слабая активность в радиодиапазаоне, причем состоит из дискретных сигналов. Так что наверняка есть хотя бы один излучающий сигналы прибор, который ещё работает. Сигнал то возникает, то прерывается, причем без явной закономерности. То есть это не автоматический сигнал бедствия или какое-то постоянно передающееся сообщение.
- Разумное существо или робот? – предположил я.
- Возможно. И это значит, что скорее всего оно не одно – кто-то эти сигналы получает, задумывается и отвечает.
- Если это сигналы – то нам надо обратиться к Марьям.
Мы разбудили Марьям, она включила свой персональный компьютер и вывела в воздух голограмму.
- Так, идет сравнение с известными кодами… Ну да, ничего неожиданного. Это древний код Патриархов. Смысл – да не особо важный. Это передача данных о состоянии какого-то устройства. Сложного устройства, возможно – очень продвинутого робота.
- Итак, здесь есть как минимум функционирующий робот, который еще и контролируется откуда-то изнутри, - я немного задумался, вспоминая протоколы действий в таких ситуациях, - в общем, так: надеваем шлемы, включаем маскировку и потихоньку подкрадываемся к источнику сигнала поближе. Дальше – если замечаем хоть какой-то намек на опасность, бежим обратно со всех ног, или – если нас не заметили, так же тихо уходим. Остальное – по ситуации.
Двигались вперед мы далее около получаса. И в одном из залов мы обнаружили – во-первых, сохранившееся освещение, а во-вторых… Посреди зала стояло нечто. Антропоморфное, но не человеческое. Ростом под два метра. Не то скелет с гипертрофированными костями и большим черепом, не то какой-то робот, которого почему-то сделали из костей. Внутри грудной клетки и на шее было множество каких-то проводов и шлангов, костями двигали небольшие искусственные мышцы. В глазницах этого существа были светящиеся оранжевые явно искусственные глаза.
Хельга тихо произнесла на другом языке гортанно:
- Draugr…
Я прошептал:
- Кажется, это планета Шелезяка… Населена роботами.
Все остальные, не выходя из невидимости, повернулись в нашу сторону – они не знали ни скандинавской мифологии (я ее тогда тоже не знал, Хельга мне потом рассказала), ни советского мультика «Тайна третьей планеты».
Я решил, что название для этой сущности вполне подходит то, что назвала Хельга. Пусть будет драугр. Марьям продолжала анализировать исходивший от него сигнал и прошептала:
- Он сканирует место сам, и вполне может нас обнаружить в каком-то из диапазонов. И да, язык Патриархов с тех древних времен не особо изменился. Так что понять нас он скорее всего сможет.
Габриэле прошептал:
- Оружия у него скорее всего нет. По крайней мере сканер таких устройств у него не видит.
И тут Бехати, никого не спросив, вышла из невидимости, выпрямилась, медленно подняла руки вверх до уровня головы и произнесла на языке Патриархов:
- Мы пришли с миром. Приветствую тебя, кто бы ты ни был.
Скрываться дальше не было смысла – я дал команду снять маскировку.
Драугр сначала повернулся к Бехати, потом оглядел всех нас. Похоже, он вообще не торопился действовать. Потом он медленно пошел в сторону Бехати – и протянул ей руку. Правую руку, как здороваются у нас на Земле. Она тоже подала ему руку. Он стал с нами говорить – подавал сигналы в радиодиапазоне, и наши переговорные устройства скафандров вполне успешно их декодировали:
- Это неожиданно… Я не знаю, кто вы, но ваш язык – это язык Предков. И я понимаю вас. Как вы здесь оказались?
Бехати ответила:
- Мы странники с Земли, и идем по следу Предков. Здесь мы остановились, чтобы получить знание о том, что делали здесь Предки, и потом мы полетим дальше. Если вам нужна помощь, мы поможем, чем сможем, а если у вас есть знания – прошу вас поделиться ими с нами.
Драугр производил впечатление разумного существа. Или по крайней мере робота, у которого искусственный интеллект работал на очень высоком уровне.
- Проходите со мной – и посмотрите, что от нас осталось, - он пригласил нас в следующие помещения подземелья.
Мы шли за ним следом, и я замечал, что вокруг появляется всё больше следов жизнедеятельности – в коридорах горел свет, работали какие-то приборы. И чем дальше, тем чаще, стали появляться другие драугры. Они выглядели почти так же, как и первый встреченный нами, но вариации были – разный рост, разные размеры костей и черепа, иногда – разные примонтированные к их телам дополнительные устройства. Поведение их очень сильно отличалось от поведения Первого (так я назвал нашего спутника) – они или безучастно неподвижно стояли и смотрели в пустоту, или делали какие-то однообразные движения, некоторые обращали на нас внимание, но потом снова быстро возвращались в исходное положение.
Я сказал нашим, переключив диапазон так, чтобы Первый не слышал:
- Это ещё больше похоже на Шелезяку. Кажется, с драуграми что-то не так.
- Расскажешь потом про Шелезяку? – попросил Кирилл.
- Обязательно. Может, Марьям даже мультик этот найдет в базе данных по земной культуре.
Потом мы зашли в зал гораздо больших размеров, чем предыдущие. Здесь драугров были уже десятки, и поведение их было хоть и не таким бессмысленным, но был только один осмысленный поток – сначала к одному устройству, к которому каждый драугр прислонялся грудью, стоял несколько минут, потом отходил и уступал место следующему, потом к другому – где на драугра опускался какой-то бочкообразный прибор, потом поднимался, и предыдущий опять уступал место следующему.
После этого зала мы все дошли до последней комнаты, она была величиной приблизительно с наши кают-компании на корабле, и там стояли стол и кресла, пригодные для человека, но было видно, что ими долго никто не пользовался – многолетний слой пыли был и здесь. Я заметил у одной из стен интерфейс древнего компьютера (о, кажется то, что надо – можно будет кое-какие данные отсюда вынести).
- Садитесь, гости, - произнес драугр, - здесь мы сможем поговорить. Первое – мы не роботы, как вам, я думаю, показалось сразу. По крайней мере не были роботами. Можете меня просканировать своими аппаратами – у меня органический мозг. Или по крайней мере – то, что от него осталось. У всех остальных – тоже.
Хельга просканировала Первого, и лицо у нее стало немного удивленным.
- У него правда живой мозг. Только он очень сильно сращен с вычислительными устройствами - и все системы жизнеобеспечения у него полностью искусственные, - потом она обратилась к Первому, - А ты позволишь мне взять биопсию твоей мозговой ткани?
- Кажется, вы понимаете всё прежде, чем вам скажут. Удивительные дети. Вы же дети? Да, именно это я и хотел вас попросить – исследуйте меня и хотя бы несколько моих товарищей. Мы в тупике. Вы видели, что из себя представляет их поведение. Они всё больше действуют только на своих автоматических устройствах самообеспечения. Они перестают целесообразно действовать. Что это – дегенерация мозга или же сбои в технической части? Второе я могу исследовать сам, но первое… у нас не осталось никакого медицинского оборудования – мы были настолько уверены, что техническая оболочка защитит мозг от любого повреждения – внешнего или внутреннего, что демонтировали его и использовали запчасти для других целей.
- Погодите, а как вы пришли именно к такому положению? – спросил я, - Вы были обыкновенными людьми?
- Да. Были. Когда Предки оставили нас здесь наблюдать за терраформированием, среда планеты была очень агрессивной, не такой, как сейчас. Она и сейчас немного агрессивна – по крайней мере об этом свидетельствует разница в текущих параметрах и заданных идеальных. Да… а мы были нетерпеливы – хотели исследовать планету побыстрее, сделаться для нее своими, уже не чувствовать себя нежеланными гостями. Поэтому мы пошли по пути сначала дублирования физиологических функций имплантами, чтобы они помогали лучше справляться с агрессивной средой, а потом – и стали заменять органы на механизмы полностью. Возможности человеческого мозга нас тоже не удовлетворяли, и поэтому мы срастили мозг с вычислительными устройствами, которые управляются мысленно. Кое-какая органика у нас кроме мозга осталась – например, кости, это чрезвычайно прочный и к тому же заживающий материал, только мы стали управлять их ростом и делать их резервуарами для технических устройств. И вот так мы за пару тысяч лет приобрели наш сегодняшний вид. А далее – далее всё стало однообразно. Мы стали жить очень долго, перестали размножаться (размножаться-то нечем!), и что самое прискорбное – стали периодически утрачивать память о прошлых событиях. Это было обусловлено обычным старением мозга, но мы с ним тоже успешно боролись – нейроны у нас снова и снова омолаживались, но при этом был побочный эффект – потеря памяти. Мы снова читали нашу базу данных, снова учились, снова жили сотнями лет – и снова теряли память при нарастании дегенеративных изменений мозга. Потом снова омолаживались – и снова теряли память. Кое-что от прежней памяти всё же оставалось, и мы помним небольшие отрывки из нашей прежней, человеческой жизни. А что было после – это сплошное однообразие. Его и помнить незачем. Но вот сейчас… последние 300-500 лет… всё чаще встречается необратимое нарушение поведения. Оно перестает быть целесообразным, становится беспорядочным. Поначалу, когда самоконтроль еще не утрачен, это пугает моих товарищей – и некоторые даже хотели покончить с собой… но техническая система контроля пресекает эти реакции. В результате остается одно – потеря интереса к жизни, апатия. А после нее – и полная утрата разумной деятельности. Кто-то еще держится, как я – но нас мало. Мы потихоньку следим за системами жизнеобеспечения, подаем команды нашим собратьям на техническое обслуживание – и тогда за них действует их искусственная часть. Так что да, свежий взгляд нам не помешает. Может, вы что-то подскажете.
Мы оставили Хельгу с Первым, который сначала сам позволил взять биопсию, потом подозвал нескольких своих собратьев разной степени безумия – Хельга решила сделать наивозможно большую выборку для исследований. Сами в это время с разрешения Первого немного побродили по заселенным коридорам и залам, скопировали базу данных этого планетного форпоста, поизучали имеющиеся здесь приборы. Нашли и еще блок уже не заселенных помещений – тех, которые служили поселенцам еще во время их существования в виде обыкновенных людей. Заброшенные залы, спальные районы, спортивные комплексы – мы нашли даже большой бассейн, в котором плескалась чистая родниковая вода.
Хельга набрала довольно много образцов биопсии, присоединилась к нам, и разумеется – первым делом исследовала состав воды. Воды действительно была чистой и стерильной, небольшая примесь сероводорода (которого вообще здесь много) соответствовала нашим земным минеральным источникам. Когда мы узнали эту радостную весть, мы быстро скинули скафандры и попрыгали в бассейн, равнодушным не остался никто – каких бы чудес на корабле ни было, но вот бассейн был там не предусмотрен. Вдоволь наплескавшись и наигравшись, почти до посинения, мы вылезли на края бассейна и с наслаждением разлеглись отдыхать.
- Странные эти аборигены, - тихо подал голос Кирилл, - ну зачем было приспосабливаться к планете такой страшной ценой, - так вот купаться уже они не смогут.
Хельга размышляла вслух:
- А в сущности, имплант, которым Аргус нас всех наградил – это тот же путь, что и у них. Только Аргус дальше не идет, знает меру – как наверно, и Патриархи знали… Хотя не удивлюсь, если в их истории был период увлечения техническими дополнениями к организму. Вовремя остановились и не увидели, к чему это приводит, если всё довести до упора.
Мы все устали, хотя тема была интересная – как-то вяло соглашались с ней и продолжали отдыхать. Через некоторое время Первый подошел к нам с другим драугром. Я взял переговорное устройство, чтобы говорить с ними. Второй (так я его назвал) попросил меня:
- Моего коллегу интересуют знания, которые вы получите от исследования образцов нашего мозга. Но я не думаю, что мы получим какую-то радикальную помощь. Я думаю о другом: наша база уже бесперспективна – у нас нет будущего. Мы все потихоньку превратимся в сломанные безумные машины. А у вас будущее есть. И если я отправлюсь с вами на ваши дальнейшие поиски – может, я и найду с вами то, что вернет нам будущее. А может, и не найду. По крайней мере, я поучаствую в формировании хоть чьего-то будущего. Поэтому я прошу вас принять меня в свой экипаж.
Для нас всех это было неожиданно. Я оглянулся на всех:
- Ну, как вы отнесетесь к новому соратнику? Тем более такому?
Возражений ни у кого не было. Были технические вопросы – например, Хельгу интересовало, перенесет ли он анабиоз и стоит ли вообще с ним связываться – может, можно будет оставить Второго дежурным по кораблю, пока все мы спим.
Мы вернулись на шаттл, где Хельга провела исследование биопсийных материалов наших драугров. Первый и Второй пришли к нам, и Хельга рассказали им о том, что нашла. А нашла она в общем знакомые дегенеративные изменения нервной ткани, только более глубокие, чем это бывает у обычных стариков, но они абсолютно не коррелировали с состоянием драугров – как и довольно сохранные, типа Первого и Второго, так и совершенно неадекватные характеризовались одними и теми же изменениями. Этот вывод для наших гостей был полной неожиданностью – мозг изменяется одинаково, а результаты совершенно разные. Хельга рассказала им, что подобные исследования она встречала и у земных ученых (правда, на более низком, земном уровне исследования) – обнаруживались одни и те же изменения как у больных синдромом Альцгеймера, так и у вполне сохранных стариков в здравом уме и твердой памяти. Первый сильно задумался, так как не только нейрофизиологических, но и техногенных связей с состоянием своих товарищей он не нашел.
На этом наша миссия на Проксиме Б и закончилась – мы выразили сожаление, что вместо разгадки дали Первому еще одну загадку, взяли Второго с собой в экипаж и благополучно вернулись на станцию. Предстоял следующий рывок к еще одному посещенному когда-то Патриархами миру.
Следующая остановка, которую мы планировали сделать, была в системе звезды Барнарда, около которой вращалась ледяная суперземля. Согласна архивам Аргуса, там Патриархи тоже сделали остановку и тоже создали там небольшую базу. Терраформировать планету даже не предполагалось, энергии от звезды она получала очень мало, бороться с холодом около -120 градусов было бессмысленно, плюс громадная гравитация. Поэтому базу решили сделать на глубине в десятки километров, где можно было настроить получение энергии от более-менее теплой мантии планеты. Так что если мы хотим найти какую-то информацию, нам придется спуститься на фантастическую глубину.
Долетели до звезды Барнарда мы за 5 лет, на этот раз я тоже немного поучился во сне, запрашивая у Аргуса программы по новым для меня дисциплинам, которые выбирал сам. На этот раз Аргус напечатал нам скафандры с экзоскелетами, компенсирующими большую гравитацию. Сканирование планеты и разведка зондами дали однообразную картину ледяной пустыни с постоянными снежными бурями. Атмосфера содержала кислород, но была настолько плотной, что дышать в ней было бы невозможно. В общем, ничего неожиданного.
Пустоты на такой глубине сканированию не поддавались, поэтому мы все внимательно изучали снимки ландшафтов планеты глазами. Приблизительное место входа мы знали по архивам Аргуса, что заметно уменьшило область поиска. Через несколько часов такого поиска вручную мы нашли объект, выделявшийся из остального ландшафта – большую ледяную башню посреди равнины, где аналогичных возвышений не было. Туда и решили запустить шаттл.
На поверхности планеты наши предположения подтвердились – сканер нашел у этой башни металлическую внутренность, которая по очертаниям вполне могла быть навершием огромной шахты. Робот-бурильщик на этот раз не взрывал породу, а методично растопил лед струей из огнемета. Мы нашли вход. Внутренность башни была вполне сохранной, даже энергия снизу подавалась. Мы без препятствий смогли включить интерфейсы, нашли среди них управление лифтом. Лифт был исправен и смог доставить нас на нижний уровень, который и был когда-то жилым. Спускались мы медленно, приспосабливаясь к смене атмосферного давления. Атмосфера там была искусственной и соответствовала земной. Мы смогли снять шлемы. Теперь можно было более-менее комфортно приступить к исследованиям.
Что мы увидели – да почти то же самое, что и на Проксиме Б. Те же потрескавшиеся янтарные стены, пустые залы, и так на несколько километров. Очевидно, здесь уже по крайней мере сотни лет никто живой и разумный не ходил. Габриэле по-прежнему просвечивал впереди сканером, и наконец какая-то электромагнитная активность была обнаружена. Это был не осмысленный сигнал, а какой-то след от работы генератора и потребляющих довольно много энергии приборов. Значит, по крайней мере техническая составляющая цивилизации еще сохранилась. Следов присутствия роботов и других устройств искусственного интеллекта пока не было. Наконец мы наткнулись на всё еще закрытую дверь, похожую на те, что были на Проксиме Б. И да, она тоже открылась от излучения сканера.
Мы вошли в большой круглый зал. С нашим входом включилось тусклое освещение, и мы обнаружили… многоэтажные стеллажи по стенам зала, многоэтажные стеллажи в несколько радиальных рядов в середине зала, и на этих стеллажах стояли цилиндрические стеклянные контейнеры, каждый из которых содержал нечто органическое. Хельга подошла к одному из стеллажей и ахнула:
- Ребята, это мозги! Человеческие. Живые.
Мы подошли поближе и тоже рассмотрели содержимое контейнеров. Да, в каждом контейнере было расположено один над другим пять человеческих мозгов, плававших в прозрачной жидкости и закрепленных каждый на пучке проводов и трубок, поступавших в контейнер извне и впаянных в стекло в верхней части контейнера.
- Это покруче Шелезяки на Проксиме Б – тут пришли к более радикальному решению существования в негостеприимной среде, - я размышлял вслух, потом обратился ко всем – Судя по тому, что тут творится – Второй мог бы быть для нас экспертом.
Мы отослали по шахте лифта зонд с сообщением на шаттл, чтобы пригласить в подземелье Второго, а сами потихоньку осмотрелись. Зал с мозгами был громадным, в его стенах было много дверей, ведущих в технические помещения. Мы нашли генераторный зал, а также серверную, где стоял суперкомпьютер, собирающий все данные с мозгов и обеспечивающий связь между ними.
- Так, похоже, здесь можно будет как-то подключиться и с кем-то, возможно, даже пообщаться, - пробормотал под нос Кирилл.
Он стал проверять архитектуру компьютера и через полчаса удовлетворенно сообщил:
- Ребята, тут система похожа на нашу виртуальную реальность, только работа мозга не замедляется, так как нет нужды в анабиозе. Можно поколдовать над нашей системой и подключить ее к этому серверу. Так что посылайте еще один зонд с сообщением на корабль, чтобы Аргус нам отгрузил одну из капсул.
Пока не прибыл Второй и не доставлена капсула, мы расположились привалом в одной из заброшенных секций подземелья и потихоньку начали обсуждать увиденное. Особых различий во мнениях у нас не было – мы понимали, что, как и драугры на Проксиме Б, здешние мозги пришли к такому состоянию из-за желания как-то облегчить существование в неблагоприятной с земной точки зрения среде, но зашли в своих преобразованиях очень далеко. Всё остальное, не пообщавшись с мозгами, мы не могли знать точно, а догадки строить не хотелось.
Второй, Кирилл и Хельга начали заниматься приспособлением капсулы виртуальной реальности для подключения к серверу, потом к ним подключилась Марьям для декодирования сигналов. Вся работа заняла около суток. Для контакта решили посадить в капсулу Бехати – ее способности к нахождению общего языка у нас сомнений не вызывали.
Она провела в капсуле пару часов, затем, как только открылась крышка, пулей выскочила оттуда, но дар речи к ней вернулся еще где-то через полчаса.
- Ребята, там катастрофа. Их система виртуальной реальности устроена так, что ее обитатели сами генерируют виртуальную среду, в которой общаются с собеседником. Абсолютно все могут связаться абсолютно со всеми, но… короче, почти у всех там при общении определяются симптомы шизофрении. И каждый пытается заглушить другого своим потоком беспорядочных мыслей и образов. В общем, ментальная война всех против всех. Я всё это время пыталась научиться отгораживаться ото всех, слушая одного, переключалась между разными виртуалами и под конец нашла более-менее адекватного собеседника. Он, как и следовало ожидать, страдает от этого всеобщего массового психоза, но ничего сделать не может. Его сильно удивило то, что появился разум, способный пообщаться в режиме диалога, а когда узнал, что я подключилась извне и я не мозг, а обычный человек, так он был очень сильно потрясён. В общем, там ещё остаются мозги, которые в здравом уме, но их надо выуживать как иголки в стогу сена. И что нам с этим делать?
Мы вопросительно повернулись к Второму.
- Можешь как-нибудь отделить мозги в отдельные робототела?
Он на довольно долгое время задумался.
- Да, пожалуй, могу. Надо только указать мне, какой мозг отделить, взять у него образец ткани, а из него я смогу вырастить костный экзоскелет. Материал для нужных устройств тут есть – склады электронного мусора обширные. Так что дайте мне ваш технический принтер и клеточную лабораторию. Самого первого из мозгов я смогу переселить через несколько дней.
Бехати снова со вздохом залезла в виртуальную капсулу, и уже через несколько минут нужный мозг подсветился изнутри. Далее она уже с его помощью нашла еще двоих адекватных собеседников, и они тоже просигналили о себе подсветкой.
Когда зонд доставил в подземелье принтер и лабораторию, Второй тут же приступил к работе. А мы с улыбкой слушали его ворчание:
- Ну это я даже представить не мог. Я-то думал, что это мы совершили самую большую глупость… Ох, ну вот вытащу я вас из этого кошмара, вас же потом реабилитировать надо по психиатрической части…
В перерыве между деятельностью Второй обратился к нам:
- Ребята, я думаю, мне тут придется надолго задержаться. А вам ещё обследовать и обследовать путь Предков. В общем, я тут останусь, и когда наберу достаточное количество новых коллег, вправлю им мозги как смогу – думаю, мы сможем построить небольшой звездолёт и улететь обратно на родину, на Проксиму Б. Нашей общине адекватные мозги еще пригодятся, а у них появится хоть какая-то своя жизнь. В общем, судя по всему, нам надо попрощаться.
Мы согласились с ним, решив, что экспедиция в систему Барнарда завершилась успешно, и вернулись на корабль. Следующим пунктом нашего путешествия должна была стать система Тау Кита – именно туда Патриархи полетели после Проксимы Б и Звезды Барнарда.