Я работаю водителем автобуса уже третий десяток лет подряд. И знаете, за эти годы видел всякое: и хорошее, и плохое. А один случай я бы и рад забыть, но все никак не получается.
В тот вечер я заканчивал смену поздно. На часах было около двенадцати, и я ехал в парк. Сначала на остановке возле своего дома вышла Леночка - мой кондуктор, затем автобус покинули трое последних пассажиров. В салоне больше никого не было, я это отлично видел через зеркала заднего вида.
Долгий трудовой день завершался как обычно.
Тут надо сказать, что дело происходило в мае, на улице было тепло, а в автобусе даже жарковато. Но вот в какой-то момент я с недоумением почувствовал, что мне... как-то холодно. Решил, что дует из приоткрытого окна, расположенного в конце салона. Я остановился, чтобы прикрыть окно.
Выхожу в салон, а сердце чуть в пятки не провалилось — в самом конце его сидит человек. Откуда взялся, непонятно. Я же минуту назад в зеркала смотрел, никого не было. Да и не останавливался я, двери не открывал.
А пассажир был очень странный, в черном плаще и шляпе большой. Поля у нее были настолько широкие, что лица мужчины из-под них совсем не было видно. На шее... шарф намотан.
Странно было видеть такое в жару.
Видимо, горло у человека было простужено.
— Мужчина, — говорю. — Автобус следует в парк. Остановок больше не будет. Так что Вам сойти надо.
— Нет, пока не надо, мне попозже выходить, — голос у мужчины гулкий был и какой-то металлический, словно он из железной бочки говорил.
Я хотел было поспорить с поздним пассажиром, но тут меня что-то остановило. Вспомнил я, что мне прабабушка рассказывала.
Лет двести назад, когда наш город был, по сути, большим селом, было на околице еще одно кладбище под названием Черная топь, когда-то здесь было болото, куда вместо могилы бросали всяких колдунов, ведьм и прочих чернокнижников. Постепенно топь высохла, однако колдовской люд, которому на обычном погосте с честными христианами лежать запрещалось, по-прежнему хоронили здесь. В советское время жуткое кладбище сравняли с землей, построив вместо него Парк культуры и отдыха. В 90-е годы он окончательно захирел и сейчас представлял собой сборище старых деревьев и полуразвалившихся аттракционов. Жутковатое зрелище, доложу я вам, особенно в ночное время.
Поэтому я попятился назад, завел автобус и погнал на всех парах в депо, то и дело бросая взгляд в зеркало. Удивительное дело, но пассажир в нем отражался плохо, в виде какого-то мазанного силуэта, но я чувствовал его холодный взгляд, который уперся мне в спину.
До депо ехать было минут двадцать, не больше. Но, скажу честно, когда едешь в одном автобусе с таким жутким пассажиром, каждая секунда реально кажется вечностью.
Но вот, слава богу, старый парк показался. Мужчина в этот момент встал и медленно пошел к двери.
Я через зеркало следил за ним, затаив дыхание, а потом с ужасом понял, что ноги у него гнутся не по-человечески, то есть в обратную сторону. Я торопливо нажал на тормоза,
стал жать на кнопку, которая открывает двери, но ее заело. Я не знал, что делать. В этот момент мужчина в черном плаще громко сказал: — Не беспокойся, я сам.
Небрежным движением одной руки он раздвинул двери автобуса и вышел на остановке. Прямо за ней начинались заросли кустарника в два человеческих роста, в которых незнакомец моментально исчез.
Наверное, минут десять у меня тряслись руки от пережитого шока я курил, но никак не мог прийти в себя. После шестой сигареты мне стало немного спокойнее, и я вспомнил, что нужно закрыть окно в салоне. К моему удивлению, все стекла в автобусе были закрыты. Я шел по салону и чувствовал, как становится теплее с каждым моим шагом. Потом я еще неделю думал над произошедшим. Ну ведь не может быть такого, чтобы я в полночь подвозил мертвого колдуна. Так не бывает. Не бывает. Но на всякий случай с тех пор я работаю только в первую смену, только на маршрутах, которые проходят вдалеке от парка.