Гарантирую - этого человека если вы и не знаете, то слышали о нём точно! Нет? А так - Малюта Скуратов?
Вообще-то, о нём мы уже почти 200 лет говорим только плохо. Только в негативном ключе. Но - я повторяю это постоянно - можно "стереть" историческую память, а вот разговорный язык может её хранить очень долго. О чём я? Как называют верных слуг-охранников в высших эшелонах власти и сегодня? Опричники. Так может и не всё так отвратительно было, как нам пытаются второй век втолковать? А Григорий Лукьянович не только возглавлял какое-то время одну из структур опричного войска, но и с гордостью носил "рабочую" форму...
Если начинать о нём говорить, то буквально с первых же строк встретимся с откровенной глупостью: пишут, что он родился в 1541 году. Но служить начинали тогда в новиках с 15 лет. Можно позже. Первое же упоминание Малюты Скуратова в исторических документах относится к 1553 г.: в "Дворовой тетради" он упомянут вместе с братьями Третьяком и Нежданом. Значит родиться юноша мог не позднее 1535 года. Точное место его рождения неизвестно, так же как и положение его родителей. Даже историки традиционно называют его неправильно, забывая о его настоящем имени и фамилии. Ведь оно - Григорий. Полагают же, что Малютой он был прозван потому, что его старший брат носил то же имя. Либо потому, что родители посчитали его последним - младшим ребёнком. Однако потом в этой семье неожиданно для всех родился ещё один сын, которого назвали Нежданом.
Род Скуратовых-Бельских не отличался знатностью вообще. Предки Григория Лукьяновича владели поместьем на территории современной Смоленской области ещё в XV веке. Есть версия, что дед Малюты, Афанасий Евстафьевич, служил ещё московскому князю Ивану Великому. Отец Малюты, Лукьян Афанасьевич, продолжил службу московским государям. Семья была бедной, о чём говорит и прозвище отца - скурат ("вытертая замша"). О том, насколько незнатным был род Скуратовых, свидетельствует запись во вкладной книге Иосифова монастыря, где указан вклад Ивана Грозного "по холопе по своём по Малюте Лукиановиче Бельском". Что примечательно, даже в монастырских документах Малюта почти нигде не называется своим христианским именем Григорий.
Сведения о нём и его семье чрезвычайно малы. Он не занимал видных постов, а потому не удостаивался упоминания в государственных документах, был худороден и вообще... В обычное время особых перспектив на царской службе у Григория вообще не было бы. Однако в то время Московское царство вело неудачно складывавшуюся Ливонскую войну и дворянское ополчение периодически требовало обновления личного состава. С 1558 года участвовал в войне с Ливонией.
В сентябре 1567 года Малюта Скуратов и его отец участвовали в походе против Литвы. Войско возглавлял сам царь, Григорий и его отец числились в списке «третьих голов» – сменных младших командиров. Имя Малюты в силу его «худородности» и молодости находится в списках на предпоследнем месте. Этот поход для него был прерван после получения известий о заговоре в пользу двоюродного брата царя – князя Владимира Андреевича Старицкого.
Каким образом Григорий Бельский был принят в государеву Опричнину, так и остаётся не понятным. Но именно Григорию и его небольшой группе в качестве первого задания было поручено разгромить владения боярина Фёдорова-Челяднина под Калугой. Согласно поминальному Синодику, жертвами организованной им расправы стали 39 человек. Так началась его служба в опричном войске.
Пишу, а сама вдруг "зацепилась" за мысль...Опричников при Иване IV называли государевыми людьми или царёвыми псами. Он же считал своё войско - неким монашеским орденом... Псы Господни -"Домини канис". А ведь действительно в Западной Европе существовал похожий монашеский орден "выгрызающий" врагов, правда врагов католической церкви... Доминиканцев также до ужаса боялись. А об их военных отрядах существуют записи в немецких и чешских хрониках, где описывалось КАК они боролись с князьями-протестантами. Н-да, ну и мысли же у меня крамольные...
Но, возвращаюсь к своей истории.
Бытуют легенды, будто Григорий Лукьянович Бельский, занимая видное место при особе царя Ивана Грозного, устроил свержение(?) и убийство в 1568 году неугодного царю митрополита Филиппа Колычева. Однако по документам, Малюта стал начальником опричного сыска только в 1569 году. (Опять нестыковочка... )
С мая 1570 года Малюта – думный дворянин в опричной Думе. Правда, имя его в списках стояло последним. Но это было только начало. Для всех стало понятно, что Малюта Скуратов не просто так находится рядом с царём, когда тот выбирает по его совету в 1571 году очередную невесту - Марфу Собакину, его дальнюю родственницу. Свахами Марфы были дочь и супруга Малюты, а дружками царской невесты стали не знатные князья и бояре, как это было при первой женитьбе царя Ивана Васильевича, а сам Малюта вместе со своим зятем Борисом Годуновым. Так Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский вошёл в круг царской семьи. Правда, царица Марфа умерла вскоре после свадьбы, но придворная карьера Малюты, несомненно, упрочилась.
В том же 1571 году после следствия, проведённого Григорием Бельским, о причинах успеха разорительного набега Давлет-Гирея весной 1571 года, в ходе которого была сожжена Москва, были казнены глава опричной Думы князь Михаил Черкасский и трое опричных воевод. Говорили, что для него - худородного - ничего не значит ни родство, ни занимаемая должность подозреваемых, если они враги государя. За ним закрепляется очередное прозвище - "Государев пёс". Он не обижался...
Зимой 1571-1572 годов думный дворянин Григорий Бельский активно участвует во внешней политике: в декабре 1571 года вместе с дьяком Щелкаловым ведёт переговоры с представителем Польского короля Михаилом Галабурдой. А уже 6 января присутствует на переговорах со шведскими послами. Февраль - Малюта в группе переговорщиков с крымским гонцом Янмагметом, а затем участвует в переговорах с представителями польско-литовского королевства, привезшими известие о смерти короля Сигизмунда II.
Своё высокое служебное положение Григорий Лукьянович подкрепил и выгодными браками своих трёх дочерей: Анна была выдана замуж за князя Ивана Михайловича Глинского, дальнего родственника царя, входившего в число высших родов русской знати. Екатерина стала женой князя Дмитрия Ивановича Шуйского, рюриковича, брата будущего царя Василия Шуйского. Муж Марьи – Борис Фёдорович Годунов был, конечно, не так высокороден, но именно ему впоследствии предстояло занять царский трон. Существовала и четвёртая дочь - Елена. Её супругом стал князь Иван Келмамаевич. О них обычно молчат, так как оба они умирают молодыми и бездетными.
К концу 1571 года для Григория Лукьяновича стал уже очевиден близкий конец опричнины. Не менее очевидным являлся для него и тот факт, что все бывшие царские фавориты и временщики были безжалостно уничтожены. Что будет с ним - верным слугой государя? Он тоже был, как можно сказать, продуктом своего времени: убивал, грабил, воевал, служил, не задавая лишних вопросов... Периодически, когда он оставался дома один, его охватывала тоска. От того, что нет никого рядом, что он не мог предвидеть, что будет дальше с ним и его родными. С разрешения государя он заказал в придворной мастерской список Владимирской иконы Божией матери.
Эта икона была потом с крестным ходом была принесена в Волоколамский монастырь из имения Малюты под Вязьмой. Было это Великим Постом, вечером 16 марта 1572 года. Одновременно Скуратов-Бельский дал в монастырь несколько сот рублей на строительство храма в честь Сретения Владимирской иконы Божией Матери (как отмечает монастырский Обиходник, "да его и жены его 500 рублев, а образов Божиих и Пречистые Богородицы и великих чудотворцев окладных златом и сребром и риз многоценных много множество").
Существует легенда о том, что один из слуг, сопровождавший икону и знавший грамоту, написал "Сказание" об этом событии, сохранившееся в нескольких списках, где поведал о том, что "вельможа Григорий" со слезами молился перед иконой, прося Божию Матерь, чтобы Её молитвами Господь простил ему его тяжкие согрешения и даровал христианскую кончину. И он получил просимое. (Хотя кончина Григория Лукьяновича не была безболезненной и мирной, но достойной и праведной. Господь принял его покаяние, также принял и его вклад. Написанная по заказу Малюты икона сразу по принесении в монастырь явила себя чудом и стала особо чтимой, получив впоследствии название «Волоколамская» (икона стояла в местном ряду Успенского собора Иосифо-Волоколамского монастыря до 1954 года, когда была увезена в музей имени Андрея Рублева в Москву).
Ну а следом - Скуратов возглавил особый дворцовый полк на Ливонской войне, сопровождая выступившего в поход царя. Он едет как второй дворцовый воевода, а это означает, что ниже его были поставлены представители древних боярских родов. Но они не выказывали возмущения, боясь царева гнева.
Осенью 1572 года русские войска были снова собраны для похода в Ливонию. Возглавил армию сам Иван Грозный. При этом Григорий Лукьянович вдруг лишился всех высоких постов. Это было немного странно. О нём говорили так: "Ездит за государем". Столь неопределённый статус больше напоминал должность личного телохранителя царя. Опять же вопросы об этом не задавались.
27 декабря 1572 года русское войско пришло под стены замка Вайсенштайн (крупнейшая после Ревеля крепость, ныне городок Пайде, в Эстонии). Русские войска уже трижды за Ливонскую войну безуспешно подступали к этой крепости. На этот раз выстрелами из пушек были проломлены немецкие укрепления. 1 января 1573 года крепость взяли штурмом через пролом. Во главе отрядов на приступ были посланы бывшие главы опричного войска - Василий Грязной и Малюта Скуратов. Малюта получил смертельную рану.
Про его смерть сочинили потом несколько версий. По одной, Григорий Бельский хотел отличиться в глазах царя Ивана Васильевича без особого риска для жизни, думая, что гарнизон крепости сильно ослаблен предыдущей осадой. По другой - Скуратов якобы совершал самоубийство, ибо боялся царёвых репрессий против бывших опричников. Как видим, обе версии явно исключают одна другую и, скорее всего, ни одна из них не верна.
Иван IV жестоко отомстил не только гарнизону крепости, которую русские войска взяли в тот же день, но и населению за смерть своего воеводы. В Вайсенштайне укрылось, кроме горожан, много крестьян из окрестных сёл. После захвата крепости в живых не осталось ни одного человека. Командира шведско-немецкого гарнизона Ханса Боя, взятого в плен, русский царь приказал зажарить живьём на своих глазах.
Церковные документы, а именно рукописи Иосифо-Волоколамского монастыря, которые светские ученые нередко оставляют без внимания, донесли до нас некоторые обстоятельства жизни Малюты Скуратова.
Получилось так, что семья Скуратовых-Бельских оказалась тесно связана с Иосифо-Волоколамским монастырем. Факт весьма парадоксальный, если учесть, что во времена опричнины этот монастырь осмелился отказать Ивану IV в поддержке его внутренней политики. Здесь жил брат Григория Лукьяновича - старец Илья, а впоследствии и сын Ильи – инок Григорий. В монастыре был иноком отец Малюты – Лукьян (инок Леонид). Павшего в бою Григория Лукьяновича Бельского с честью похоронили в Иосифо-Волоколамском монастыре. Царь Иван Васильевич лично сопровождал гроб с телом своего верного опричника до Великого Новгорода. По его же приказу тело Скуратова-Бельского было привезено в Волоколамский монастырь. Упокоился Малюта рядом с отцом возле стен древней Трапезной палаты.
Казалось бы - что ещё можно придумать о нём? Оказывается можно!
Сохранилось предание, будто иноки монастыря противились погребению в обители такого отъявленного злодея и душегуба, и похоронен он был тайно, под покровом ночи, так что и следы самого погребения были сокрыты. А о том, что это семейство было здесь нежеланным, говорит и особое место для родового некрополя Скуратовых-Бельских, вдали от других погребений, сосредоточенных вокруг алтаря Успенского собора.
Но это ещё ничего. Есть сказки и хуже.
Появились слухи, что он дожил до прибытия в монастырь и там священнику каялся в грехах, и уговорил его похоронить у самого входа в церковь. И якобы с тех пор прах великого грешника попирается ногами каждого входящего.
Интересно, конечно, но - не правда!
Место захоронения Григория Лукьяновича Скуратова-Бельского известно было точно. Кстати, его рано умерший сын Максим, о котором ничего неизвестно, кроме прозвища Горяин, что означает горемыка, погребен был рядом с дедом. И отцом соответственно.
Той же осенью 1573 года царь с обоими сыновьями, впервые после почти десятилетнего перерыва, побывал в Иосифовом монастыре на Волоке, а затем уже приезжал ежегодно, делая вклады на помин души "по холопе по своём по Малюте Лукиановиче Бельском"
Бывала в монастыре и давала деньги на кормы и панихиды жена Скуратова-Бельского, получившая "пансион"( Ей ежегодно выплачивали 400 рублей из казны. Для той эпохи это уникальный случай). В мае 1576 года Марья Скуратова-Бельская, уже как инокиня, была погребена в московском Новодевичьем монастыре. Следом за ней умер их с Малютой сын Максим - об этом уже сказала.
19 сентября 1581 года вместе с государем в монастырь приезжали дочери Скуратова-Бельского Марья и Анна, а Екатерина прислала с ними деньги на корм и на панихиду. В дальнейшем вклады по умершим родственникам делала только Марья - жена боярина Годунова. Сам Борис Федорович, в 1598 году избранный царём, часто присылал деньги на помин души своего тестя, а в 1599 году даже посетил монастырь. Как сообщает Никоновская летопись: "…в Великий Пост ходил царь Борис с сыном своим с царевичем Феодором на Волок на Ламской в Осифов монастырь молитися".
P.S.
Ну вот вроде бы и весь рассказ. Но, почему-то, этот персонаж не отпускает, заставляет ещё и ещё раз вглядываться в те события, свидетелем которых он стал. И знаете, прихожу к странному выводу: его "служилая судьба" очень похожа на судьбу другого человека, из другого века и эпохи. Он возглавил один из опричных приказов, когда своевольное опричное войско постепенно выходило из-под контроля царя. И Малюта скорее не руководил опричниками, а методично "закапывал" Опричнину, делая шаги по её ликвидации. При нём были казнены около 300 опричников и земских. Но кого казнили? И за ЧТО?
За измену государю и предательство, за трусость на войне и бешенную озлобленность вне её. За дискредитацию государственной власти, в конце концов! Кстати, факт не очень известный (потому что он противоречит всему, что писали об Опричнине), но при Григории Лукьяновиче Скуратове-Бельском из застенков были выпущены и оправданы очень и очень многие, попавшие туда по наветам и злобе людской.
Ничего ещё не напоминает? Работа Лаврентия Берия в 1937-1940 годах, когда он чистил ряды НКВД по приказу Сталина и избавлялся от всех зарвавшихся. И оправдывал тех, кто был не в чём не виновен...
Сложная фигура, очень сложная! И судьба у него - не позавидуешь. И посмертие тоже не как у всех... Может быть поэтому, художники опять и опять обращаются к фигуре Григория Лукьяновича Скуратова-Бельского? Верного слуги государя и государства, отца будущей царицы Марии Григорьевны Годуновой...
Источник: https://biographe.ru/politiki/maluta-skuratov