Здравствуйте, уважаемые читатели!
Первый проблеск утренней зари, разрушающий тьму ночи, символизирует Образ Бога как Несозда́нного Света и побуждает Церковь к Великому славословию.
«Слава Тебе, показавшему нам Свет!» - возглашает священник. Великое славословие начинается ангельской песнью, воспетой при рождении Спасителя («Сла́ва в вы́шних Бо́гу…»), содержит моление о помиловании, обращённое к каждому Лицу Святой Троицы, исполненное веры в спасение человека, ведь в этом и заключается исповедание Христа.
В великом славословии мы благодарим Бога за дневной свет и за дарование Духовного Света, т.е. Христа Спасителя, просветившего людей Своим учением – Светом Истины.
Благодарение Агнца Божия – Христа Спасителя, взявшего на Себя грехи мира, настраивает нас на ожидание близкой по времени Литургии. В древности на Литургии народ возглашал «Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние» перед причащением Святых Христовых Таин. Радостный, торжественный напев говорит о мире, удовлетворении и успокоении в Боге. По словам Симео́на, архиепископа Солу́нского, это песнопение есть «исповедание и славословие Единого Бога в Святой Троице, похвала и Воплощения, и искупления, распятия и Вознесения Сына Божия… благодарное моление о том, чтобы нам каждый день и ночь сохранить себя безгрешными, чтобы на нас, как мы надеемся, была милость Божия, и Господь, соде́лавшийся через Воплощение Прибежищем нашим, помиловал нас…»»
«Великое славословие» заканчивается ангельским гимном – пением Трисвято́го: «Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, помилуй нас». При этом мы (особенно – если это происходит в наступающий воскресный день) воспеваем хвалу Богу вместе с Ангелами, по словам святителя Ирине́я Лио́нского, предвосхищая то время, «когда, воскреснув, увидим Его лицом к лицу, когда все верующие в избытке радости вознесут песнь, прославляя Того, Кто воскресил их из мертвых и даровал Вечную Жизнь».
В заключение утреня как бы возвращается к своему началу: снова поётся тропарь праздника (либо воскресный тропарь). После этого диакон произносит подряд две екте́нии: сугубую и просительную. Их содержание аналогично возглашаемым на вечерне (лишь с тем отличием, что на вечерне сугубая начиналась с краткого прошения «Рцем вси…», и в просительной мы молились Богу, чтобы «подал вечера всего совершенна, свя́та…», а на утрене – дня). Также следующие за этой екте́нией два возгласа и тайно читаемая священником молитва с преклонением главы (в которой он просит Бога о благословении для всех и прощении грехов) отличаются по тексту от употребляемых на вечерне. Кроме того, в этот момент службы эти екте́нии не разделены никакими песнопениями. Сливаясь, они составляют одну большую величественную молитву. Возглас иерея после них – усиленная просьба о милости Божией: «Твое́ бо есть е́же ми́ловати и спаса́ти ны (нас), Боже наш…»
Необходимо отметить, что, если служба совершается в будни, то, как и на вседневной вечерне, екте́нии здесь меняются местами – по сравнению с праздничной утреней, на которой поётся Великое славословие. На буднях после чтения вседневного славословия сначала следует просительная екте́ния, затем стихиры на стиховне из Октоиха (чаще всего, имеющие покаянно-умилительный характер), «Благо есть», Трисвято́е по Отче наш, пение тропарей и сугубая екте́ния.
Храни всех Бог, мира, радости и добра!!!