В технологической автобазе посёлка мало кого интересовал, ваш возврат и стаж водителя. На классность тоже ни кто не обращал внимание. В автобазе учитывался стаж работы в условиях крайнего Севера. Чем больше имел водитель северного стажа, тем лучше к нему относилось руководство автобазы. С водителями было намного проще, они к новичку относились как к равному.
Специфика работы на крайнем севере подразумевала временное нахождение в этих условиях. Врачи местной больницы рекомендовали больше шести лет здесь не задерживаться.
Текучесть кадров была большая.
Автобаза постоянно расширялась, перед руководством ставились более сложные задачи. Когда законсервировали месторождение расположенное рядом с посёлком, людей и технику пришлось перебрасывать на другой объект расположенный в 30 километрах от посёлка.
Закончена волокита с трудоустройством.
С бумагой из отдела кадров ГОКА, водитель направляется в автобазу.
Здесь в начале было как в других автобазах и гаражах. Проверка документов, инструктажи по ТБ и БД (Безопасность движения). Росписи в журналах. Обычно после таких процедур в других автобазах вручали метлу, и отправляли на уборку территории или бокса. Здесь после всех инструктажей автор стал совсем ни кому не нужен. Рабочее место покидать не было смысла, в то время с этим было строго. Оставалось одно знакомиться с новым рабочим местом. Рабочее место, для новичка это карбюраторная колонна. Стояночный и за одно и ремонтный бокс был большой, машин в боксе было мало. Все работали на линии.
В боксе стоял ГАЗ–52 бортовой, почти новый, с мигалкой на крыше кабины. Кузов обтянут тентом и надписи на кабине БД (Безопасность движения). Стояли два ММЗ–554. Как оказалось позже это были машины которые собирали мусор по посёлку. Приезжали на улицу среди деревянных домов, и громко сигналили. Жильцы с ведрами бежали к машине и вываливали в кузов мусор. Когда кузов заполнялся, водитель ехал на отвалы карьера и там выгружал мусор.
Водителей у машин в боксе не было. Был единственный водитель который производил ремонт бортового ЗИЛ–157. К нему и направился новоиспечённый водитель автобазы.
Водитель ЗИЛ–157 производил замену компрессора. Погнал масло в ресиверы. Требовалась замена.
Конечно и раньше были разговоры о жизни на крайнем Севере, но это были не те разговоры, что можно услышать непосредственно на рабочем месте.
Обычно как бывает, все прославляют своё место работы. Не зря в народе говорят: – "Каждый кулик, своё болото хвалит"!
Здесь конечно не болото, здесь вечная мерзлота. Люди здесь строят естественные холодильники которые называют ледниками. Закладывают в яму лёд укрывают мхом вот и холодильник на всё лето. Лёд в таком месте не тает. Подошёл к водителю, поздоровался, он был не намного старше автора.
Предложил свою помощь, водитель вежливо отказался. Начал рассматривать ЗИЛ–157. Это был тот же ЗИЛ–164, только с тремя ведущими мостами. В автобазе в которой работал до Севера таких машин уже не было.
Затем начал рассматривать ГАЗ–52 с тентом. Интересовал меня один вопрос, как в условиях крайнего Севера можно ехать в кузове этой машины. Подошёл водитель ЗИЛ–157, и объяснил что эта машина редко выходит из бокса. Только по необходимости. Закреплена она за отделом охраны труда. В отделе два инженера, по ТБ и БД. За рулём ездят сами. Так и разговорились.
Оказалось что парень сам недавно устроился на работу в автобазу. Пока проходит испытательный срок в карбюраторной колонне. Имеет большое желание перейти на БелАЗ. Работой доволен, сильно не перегружен, посёлок небольшой работа на месте. Зарплатой не доволен, на материке такие-то деньги зарабатывал. Зачем тогда отрываться от дома? Ответа на этот вопрос у автора не было.
Именно он и сказал слова, которые запомнились на долго:
– Деньги на дне карьера!
– Но, туда нужно ещё попасть!
– Нас там не очень ждут!
Хорошие слова, и главное сказанные вовремя.