Посмотрели вчера семейно “Ван Гог. На пороге вечности”. Фильм 2018 года режиссера Джулиана Шнабеля.
Если вы думаете, что он о нидерландском художнике, как логично предположить из названия, то это только отчасти так. Кажется, что биография художника там не главный “персонаж”, хотя событийный ряд последних нескольких лет жизни Ван Гога нигде не нарушен.
Невежество и безумие – вот, кто правит балом в фильме.
“Я хотел бы быть одним из них...” – первые слова монолога, с которого начинается фильм. Но что это значит на практике ? Быть одним из них? Это значит закопаться в ворохе будничных забот. Не искать “новый свет” для своего творчества, а выбирать имя сообществу художников. Но это точно не про Ван Гога. И не про Гогена. И если Ван Гог лишь возмущенно шепчет своему брату Тео как подвели его товарищи по цеху, передумав участвовать в групповой выставке, то Гоген громко заявляет свое презрение собранию. Дружба, назовем так напряженные в дальнейшем отношения двух художников, начинается с восхищения смелостью Гогена. Кажется, Ван Гог ей поражен. “Забыть обо всем на свете и только писать, здесь и сейчас” – вдохновленный пламенной речью своего нового друга, Ван Гог отправляется на юг, во французский Арль.
Пьянящая свобода, эйфория от причудливых форм, буйных красок природы и неба – у всего этого конец один. Психиатрическая больница. Но сначала, мы видим счастье глазами Ван Гога, его цвет и свет. Камера дрожит, спешит, бежит, меняет план. Музыка вторит оператору – только здесь и сейчас, наедине с природой, художник живет. В остальное он не впишется никогда. И от этого умрет.
– Что вы сегодня сегодня читаете? Библию? – задает вопрос официантка в баре, наливая абсент художнику.
– Нет, Шекспира.
– Как вы сказали?
– Уильям, Уильям Шекспир, английский писатель.
– Вы знакомы?
Невежество проникнет и в дом с желтыми стенами, где художник живет и работает в Арле.
– Почему вы это рисуете.
– Что?
– Эти цветы, почему вы их рисуете?
– Ты не находишь их красивыми?
– Очень красивые цветы, без сомнений куда лучше чем, то что вы рисуете.
От него не убежать никуда.
– Почему вы пишете корни? Они что, красивые?
***
– Сейчас такое время, когда все взялись изображать что-то странное. Раньше художники умели писать, но теперь этому конец. Теперь кто ни попадя может сказать, я художник, я умею писать корешки.
Невежество приносит с собой безумие. Много безумия, но оно всегда за кадром. Тихий, умиротворенный Ван Гог – его результат. Он ничего не помнит. Знает только, “что взял бритву и …”
Чем глубже безумие Винсента, тем больше режиссер видит сходство своего героя с Иисусом Христом. Уильям Дефо, блистательно играющий Ван Гога, к концу фильма уже мессия, пророк, святой, а не художник. Он знает, что его картины не для этих людей, не для этого времени. А для других, тех которые будут потом. Ведь “Иисус ТОЖЕ был никому не известен при своей жизни”. Остальные – это Понтий Пилат, который не имел намерения распять Христа. Но так требовала толпа. Он уже не хочет быть “одним из них”, как в начале фильма.
Повторюсь. “Ван Гог. На пороге вечности” – это совсем не про Ван Гога. А про невежество, которое не терпит другой взгляд на мир. Его любимое детище – безумие – легко уничтожает красоту, которая все еще бессильна спасти мир.
А фильм хорош. Очень хорош. Дрожащей камерой, Уильямом Дефо, обилием желтого и пронзительным небом.