После публикации воспоминаний Кирилла Афанасьевича Склобовского о Николае Владимировиче Тимофееве-Ресовском, мне показалось, что эта публикация будет неполна, если в ней не сказать несколько добрых слов об авторе этих воспоминаний. Увы, добрые слова о друзьях мы чаще всего говорим и пишем в некрологах. Так получилось и здесь.
Некролог Кирилла Афанасьевича Склобовского был опубликован на вебсайте Методолог. Привожу его практически полностью.
KAPRAZ - Леонид Каплан
ПАМЯТИ КИРИЛЛА СКЛОБОВСКОГО
Сообщение на сайте «Методолог»
Умер Склобовский Кирилл Афанасьевич
С прискорбием сообщаем, что 28 марта, на семьдесят седьмом году жизни, скоропостижно, во сне скончался Кирилл Афанасьевич Склобовский, в 1991 -1997 годах главный редактор журнала «ТРИЗ».
Леонид Каплан
Уходят, уходят, уходят друзья… Какая-то страшная, дикая неделя… Ушел из жизни – практически одновременно с Колей Хоменко – Кирилл Афанасьевич Склобовский, близкий друг, коллега, соратник по многим делам и проектам… Ушел светлый человек – и в мире стало намного темнее.
Кирилл был (опять это проклятое слово!) знаковой фигурой в нашем общем деле – ТРИЗ. Великолепный профессионал в своей инженерной области – химии и химической инженерии, энциклопедист, а главное – человек с мощным системным мышлением. Когда в 1993-94 мы вместе делали «Указатель научных и инженерных знаний для изобретателя» - для софтвера Innovation WorkBench, разрабатываемого Ideation International Inc. – Кирилл взялся разработать раздел «Химические знания». Работа грандиозная – нужно было увязать и структурировать научные и инженерные знания в необъятной и противоречивой области, описать их на языке, понятном «чайникам» (я в этом служил «подопытным кроликом», потому что – электрик по образованию – в химии был, что называется, «ни в зуб ногой»), подобрать эффектные примеры применения этих знаний, и – опять же – описать их просто и понятно. Кирилл блестяще справился с этой работой – фактически, этот раздел был самым лучшим. И потом жутко сердился, когда – по разным причинам – пришлось эту уникальную, великолепно сделанную работу кромсать и «втискивать в единые рамки»… А когда мы потом привлекли прекрасного специалиста-оптика, чтобы он написал соответствующий раздел, и этот человек с работой не справился – мы задали себе вопрос, «А в чем же разница? Почему у Кирилла получилось, а у … (не помню уже имени) – не получилось, хотя оба настоящие эксперты в своем деле?» Ответ был один: Кирилл, кроме профессиональных знаний и умений, обладает еще и сильным системным мышлением. Поэтому у него и получилось…
Когда и как я познакомился с ним? Не помню, мне кажется, что Кирилл всегда был в моей жизни… Наверно, познакомил нас Борис Злотин. Да и не суть важно это – важно то, что он был в моей жизни, он изменил мою жизнь, он изменил меня... Это – важно.
Кирилл и Журнал ТРИЗ – это отдельный, большой разговор. Мне повезло не только опубликовать у Кирилла несколько своих работ – а редактором он был «от бога». Когда он собирал материалы на первый номер, встал вопрос, как писать аннотации к статьям. И он придумал «простой до элегантности» (а придумать «простое» - ох, как сложно!) ход: «А напиши-ка ты формулу изобретения – чем твоя статья отличается от всего, что до тебя по данному поводу написано, и чем это лучше». Так и писали – «отличающееся тем, что…». Вспоминаю, как обсуждали бизнес-план издательства – Кирилл тогда нашел не только источник финансирования, но и типографию. Кирилл хотел издать собрание сочинений Генриха Сауловича [Альтшуллера – создателя ТРИЗ – прим. ЛК], и это было очень реально, да и спрос был немалый – а ведь до сих пор этого никто так и не сделал… Нужно было действовать быстро, и мы это прекрасно понимали – оба уже «покрутились в бизнесе». Но – возобладали «совковые» настроения в Совете Ассоциации – «А вдруг ты под маркой ТРИЗ будешь издавать что-то недостойное!», и проект Кирилла «притормозили» - а фактически, зарубили на корню… Так обидно было!
С 1997 мы вместе работали в Ideation International Inc. – тогда как раз чередой шли проекты из химической инженерии. Кирилл был «в своей стихии», хотя переезд в чужую страну – всегда трудно. Невзирая на возраст, научился водить автомобиль. Говорить на чужом языке –всегда трудно, и страшнее всего – «открыть рот», потому что всегда боимся сказать что-то не то. А Кирилл – не боялся, невзирая на акцент. Отважный человек. Однажды я ехал на очередной проект – была серьезная, как всегда неразрешимая проблема с химическим технологическим процессом. Кирилл, «благословляя меня в дорогу», рассказал мне об одном достаточно малоизвестном веществе – не знаю, как он догадался, что оно мне и понадобится. Наверно, уже знал решение проблемы – но не хотел «портить мне удовольствие» решить проблему самому. И вот, разбирая задачу, я увидел, действительно, элегантное решение – и то вещество, о котором мне рассказал Кирилл, было ключом к созданию новой, простой и эффективной технологии. «Отходы» процесса, от которых не знали как избавиться, превратились в исходное вещество для этого процесса – кольцо практически замкнулось, получилось безотходное производство. Когда я сказал экспертам заказчика, какое вещество нужно применить – они удивились, и сказали, что никогда о таком не слышали. Правда, в перерыве побежали в библиотеку – и в каком-то справочнике нашли… всего две строчки. И долго потом удивлялись, откуда я – не химик по образованию, что было очевидно! – об этом знаю… Знали бы они, какой у меня друг!
Его рассказы о Зубре – Тимофееве-Рессовском, с которым Кирилл жил в Обнинске на одной лестничной площадке и много лет дружил – это особая страница. Мы читали о Зубре – но это был «хоть и настоящий, но все же литературный герой». А в рассказах Кирилла это был живой человек, не легенда, а близкий и мудрый друг. Теперь мы так будем вспоминать самого Кирилла – потому что он и вправду был не «ходячей легендой», а живым, веселым и мудрым другом… Другом, который не «имел друзей», а по-настоящему дружил с ними, невзирая ни на что. Таких – настоящих – друзей всегда мало, и когда они уходят – это незаживающая рана на сердце, в душе. Да, он был старше – но никогда, в самом кошмарном сне, я не мог подумать, что буду вот так сидеть и писать эти строки.
Всего полтора месяца назад я разговаривал с Кириллом по телефону – и вот теперь понимаю, что уже никогда ему не позвоню, а поверить в это не могу, не могу… Всегда элегантный, насмешливо-мудрый, с дамами – обходительный и внимательный, всегда готовый помочь – и никогда не жаловавшийся на жизнь, хотя она у него была, действительно, нелегкая… Истинный интеллигент – в том смысле слова, который в него вкладывали в 19 веке… Всегда неожиданный – и всегда согревающий душу… и вот я пишу эти глупые слова – «его нет, он был», и это о Кирилле, а не о ком-то чужом… Трудно, по-настоящему трудно… А может – не поверить, и набрать номер – и он отзовется?
Алекс Любомирский
Вот приходит страшная своей неотменимой окончательностью новость, и не знаешь, что сказать - уважение и восхищение масштабом личности растворяются в правильных, но затертых словах - замечательный человек, старший товарищ в самом лучшем смысле этого слова, и статьи учил писать... И какая-то детская злая обида неизвестно на кого, кто отнял навсегда и никогда не отдаст, и недоговорили многого, и уже не поделиться идеями, и ... эх, да что говорить!