Египетская артиллерия дважды – в полночь и в 8 часов утра по местному времени – подвергла сегодня обстрелу позиции израильских войск в южном секторе Суэцкого канала.
В заявлении представителя военного командования ОАР отмечается, что в результате концентрированного огня египетской артиллерии были уничтожены укрепления и позиции израильских войск и подожжены склады боеприпасов в районах Порт-Тауфика и Эль-Габбасата.
В заявлении отмечается также, что 30 самолетов противника типа «Фантом», «Скайхок» и «Мистер» предприняли с 8 до 12 часов несколько налетов на позиции египетских войск в районах Эль-Капа, Эль-Харша, Эль-Кантары и Суэца. Израильские самолеты были отогнаны средствами ПВО ОАР. Один самолет типа «Скайхок» был сбит и упал в районе восточнее Деверсуара.
(Каир, 25 июня, ТАСС)
К концу июня в центральном секторе Суэцкого канала завершилось развертывание мощной группировки зенитно-ракетных войск, включавшее 16 дивизионов ЗРК «Печора»
и «Двина».
Боевые порядки дивизионов занимали около 50 километров по фронту и 25-30 километров в глубину с интервалами между ними 6 км и более. Были оборудованы запасные и ложные позиции с макетами заводского производства и кочующими РЛС П-12. Каждый дивизион имел прикрытие в виде самоходок ЗСУ «Шилка»
и переносных комплексов «Стрела-2», а без малого десять бригад ствольной зенитной артиллерии разного калибра были выделены специально для ведения совместных действий с ракетчиками.
ПВО Египта, ядром которой стали советские зенитно-ракетные части, ощетинилась в готовности нанести удар по самолетам ВВС Израиля, если они попытаются проникнуть вглубь территории страны. Однако приканальная зона, напичканная частями и подразделениями сухопутных войск, по-прежнему оставалась за пределами ракетного «зонтика». Время подлета самолетов Хель Авира до переднего края египетского фронта составляло каких-то четыре-пять минут.
Израильтяне регулярно вели интенсивную воздушную разведку, но в зоны действия советских дивизионов старались не входить. Похоже, израильская военная разведка имела полную информацию о русских. Воздушным ударам подвергались только позиции египетских зенитно-ракетных дивизионов, находившиеся значительно ближе к каналу: от «телеграфных столбов» «Двины» израильские летчики успешно уходили, тем более, что и мастерство ракетчиков-египтян (даже, несмотря на присутствие русских спецов) оставляло желать лучшего.
Уходили израильтяне и от стычек с советскими летчиками-истребителями из состава дивизии ПВО, прикрывавшими воздушное пространство восточнее Каира, зная, что на МиГах-21 летают русские пилоты, и не имея приказа ввязываться с ними в бой. Точнее, разворачиваться и покидать воздушное пространство Египта. Невидимая «красная черта» между ними продолжала существовать. Но до поры до времени.
22 июня пара МиГов, взлетевших с аэродрома подскока Катамия, перехватила израильский «Скайхок» и сбила его двумя ракетами. Русская речь летчиков, перехваченная радиоразведкой, дала основание Моше Даяну заявить о прекращении ранее им же установленного нейтралитета в 30-километровой зоне и о неминуемом отмщении Советам. Дебатов в Кнессете по этому поводу уже не было, Израиль вступил в негласную военную конфронтацию с Советским Союзом.
В Вашингтоне заволновались, Белый дом провел срочные консультации…
Ничего этого, кроме подлетного времени израильских самолетов к каналу, Полещук, разумеется, не знал. Не знали этого и офицеры 6-й радиотехнической роты в Фаиде на берегу Большого Горького озера, 5-километровая сине-зеленая гладь которого отделяла их от вражеских позиций на Синае. Все они опасались лишь применения Хель Авиром противорадиолокационных ракет «Шрайк» и русских ракетных засад вблизи позиции роты.
После последнего налета с ослеплением радаров помехами израильтяне оставили роту в покое. Советник комбата подполковник Грушевский, выслушал короткий доклад Полещука, задал пару вопросов и разрешил ему выехать в Каир. «Проведай там Агеева, - сказал он, - хватит ему болеть, и вместе дуйте обратно! Обстановка, сам видишь, какая…»
* * *
…Полещук расслабленно лежал рядом с Тэтой, зарывшись лицом в ее чудно пахнувшие волосы, его рука ласкала г@рудь девушки, потом чуть влажный ж@ивот и ниже…
Левая рука, на которой покоилась голова Тэты, занемела, но не хотел ничего делать, чтобы не нарушить все то, о чем он мечтал долгие недели во сне и наяву. Тэта, почувствовал его прикосновения, подняла голову и сонным голосом спросила:
- Алекс, ты меня любишь? – И, не дожидаясь ответа, нашла его губы и нежно поцеловала.
- Да, родная, очень люблю, - ответил Полещук, лаская рукой влажную про@ нежность гречанки.
- Ты такой ненасытный, Алекс, - сказала Тэта, целуя его в плечо. – Ну, не надо! Давай поспим немножко!
Она взяла его руку и стала целовать. Полещук еще больше возбудился.
- Тэта, я тебя хочу!
- И я, - ответила девушка. – А еще я очень хочу спать! Мне же завтра лететь в Афины!...
- А мне – на канал…
- Бедненький мой Алекс, - прошептала Тэта. – Мой любимый русский Schuka!...
И вновь сплелись вместе два тела, и не было ни Афин, ни канала, пропали время и пространство, исчезло все – они неистово любили друг друга. Русский лейтенант-переводчик и греческая девушка из авиакомпании «Олимпик»…
…Под утро Полещук проснулся. Встал с кровати, посмотрел на Тэту и защемило сердце. «Боже мой, - подумал он, - какая же она красивая! И как я ее безумно люблю! Что теперь делать?»
Он подошел к столику, на котором немного осталось из их вчерашнего гостиничного пиршества, и почувствовал дикий голод. Плеснул в бокал красного вина, выпил залпом, и, глядя на спящую Тэту, стал есть сыр, маслины, конфеты… Все подряд.
«Да, товарищ лейтенант, - крутилось в голове Полещука, - приплыли, как говорится. За связь с иностранкой – прямая дорога в Туркмению, если не хуже… А что может быть хуже? Позорное изгнание из армии? Ну и пусть! Родине-то я не изменил! То есть, моя совесть чиста… Ну полюбил девушку, что же это – преступление?...»
Полещук посмотрел на спящую Тэту. Она, как будто почувствовав его взгляд, открыла глаза и потянулась.
- Алекс, darling, который час? Я не опоздала?
- Нет, my honey, еще рано. Я просто проголодался…
- Еще бы, - улыбнулась Тэта. – Такая ночь!... Так который все-таки час? – Она бросила взгляд на будильник. – Полшестого?! Как тебе не стыдно так рано девушку будить! – Тэта опустила ноги на пол и потянулась за халатиком. – Отвернись, Алекс!
- А я и не смотрю, - сказал Полещук и отвернулся.
Тэта накинула халатик и прошмыгнула в ванную, на секунду остановившись возле него и чмокнув в щеку.
- Колючий! – услышал Полещук и не сразу понял английское слово. Потом провел по щеке рукой, и до него дошло – небритый.
«Удивительный народ эти женщины, - подумал он, разглядывая этикетку на бутылке греческого вина, - только что вместе спали, а сейчас она меня стесняется!» Полещук закурил, посмотрел на облачко дыма, развеваемое прохладным дыханием кондиционера, и вспомнил их первую ночь и ее, Тэту, обнаженную, целомудренно прикрывавшую ладошкой низ живота, когда она его провожала. Он недоуменно покачал головой и налил в бокал вина.
- Алекс, - обняла его Тэта со спины. – Darling, не надо больше пить! – Она отобрала бокал, поставила его на столик и поцеловала Полещука. – Я и так знаю, что ты известный русский пьяница, мой Schuka… Давай, поспим, любимый! Вместе. У нас есть еще полтора часа.
Полещук повернулся к Тэте и посмотрел в ее глаза. Они обнялись, и полтора часа пролетели для них одним мгновением, поспать им больше не удалось…
…В такси по дороге в Насер-сити Полещук прокручивал в памяти вечер и ночь с Тэтой, и поймал себя на мысли, что гречанка в этот раз даже не намекнула о том, чтобы нелегально переправить его в Афины. О чем только не говорили: о России, Греции, родителях, родственниках; вспоминали школьные годы, спорили, танцевали… Полещук поинтересовался, где Афина, так похожая на Мерилин Монро, и вместо ответа увидел грозящий пальчик Тэты – не надо! И ни слова о том, что их волновало больше всего… Умная девушка, моя Тэта, подумал Полещук, поняла, наконец, бесперспективность своей затеи. А утром, когда прощались, опять чуть не расплакалась. Как тогда. Но вопрос их будущего так и висел незримо в воздухе, и никто не знал на него ответа…
Полещуку стало грустно. Он закурил «Клеопатру», протянул пачку таксисту. Тот вытащил сигарету и благодарно кивнул. Жарче становилась с каждой минутой, воздух из открытого окна «Фиата», пропитанный выхлопными газами и сложными для определения ароматами Каира, обжигал лицо. Тонкая рубашка Полещука стала мокрой и неприятно липла к спине. Он вспомнил приятную прохладу гостиничной комнаты Тэты… Замелькали высотки Насер-сити.
- Останови здесь, оста! – сказал Полещук водителю, когда «Фиат» стал приближаться к его дому.
Он протянул таксисту фунтовую банкноту, вылез из машины, огляделся и пошел к подъезду. Сегодня вторник, вспомнил Полещук, никого из наших быть не должно. И это весьма кстати. Пойду, пожалуй, навестить Агеева, может, борщом Маруся угостит…
Владимир Дудченко. Редактировал Bond Voyage.
Продолжение следует.
Все главы романа читайте здесь.
===================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
===================================================
Желающим приобрести роман "Канал. Война на истощение" с авторской надписью обращаться aviator-vd@yandex.ru
===================================================