Становиться ёкаем Лёша никак не собирался. Всё как-то само получилось.
Родителей он не помнил, а дед всегда был с ним суров и немногословен. За шалости бранил и наказывал беспощадно. Сам пропадал неизвестно где, а Лёшу не пускал никуда. Всё строжил и назидал "Не смей, Лексей, то, не смей, Лексей, это".
А как не сметь, когда нрав у него живой и задорный. Когда удаль в нём несусветная и сдержать её никакой мочи нет. Ясное дело ослушивался он деда частенько. Дед тогда грозно сверкал очами, больно давил речами, а мог и руки приложить к воспитанию внука. Руки у него были тяжёлые. Несмотря на возраст, дед был силён и могуч. На ласку и доброе слово скуп настолько, что внук был абсолютно уверен, что никто на белом свете его не любит.
В тот раз Лёша нашалился изрядно. Напугал девок-ягодниц в осиновой рощице. Те с криками "Леший! Леший!" разбежались, побросали свои короба ему на потеху. Только Лексей не долго радовался своей проделке. Увидел, что тряся молодую осинку, уронил гнездо пичуги малой. Яйца побились, а в них птенцы недозрелыши, к жизни ещё не способные. Такое уже не исправишь.
Как увидел Лексей, что натворил, как представил, что дед ему за это устроит, решил бежать, куда глаза глядят. Лишь бы с дедом не видеться.
Скитался по лесам месяца два или три, наверное. Перед зимой надумал вернуться, покаяться перед дедом, попросить его прощения, пообещать ему слушаться во всём и вести себя подобающе.
Дед пропащего встретил спокойно. Выслушал внимательно. Но ответ его Лексея обескуражил.
"То хорошо, что осознание к тебе пришло, Лексей. Только принять тебя обратно я не могу. Рано ещё. Ступай навстречу восходам солнца до тех мест, где имени своего не услышишь. Там и живи до времени. Делом нашим занимайся. Мудрости набирайся."
Так и закончился побег Лёши изгнанием. "Значит, так тому и быть" – принял волю деда Лёша и отправился в дальний путь. По дороге порядок лесной поддерживал как мог. Людей заблудившихся со светлыми душами из чащоб выводил, с тёмными – оставлял во власти мороков и прочей нечисти. Сила в нём дремавшая просыпалась и росла.
Долго ли, коротко ли, а оказался Лексей в краях, где никто его лешим уже не называл. Люди там жили совсем другие и говорили на забавном языке, будто похлёбка в котелке булькает. Величали его теперь ёкаем.
Люди про него как-то прознали и в лесу теперь вели себя осторожнее и уважительнее. Иногда приношения подносили. Больше, конечно, на радость мелкому зверью, чем Лексею.
В одном селении жила девочка по имени Сэцуко. Так её назвали, потому что родилась она зимой. Пока она подрастала, несмотря на запреты родителей, которые пугали её ёкаем, часто бегала в лес и делилась с ним всеми своими горестями и радостями.
Многие так делали, но Лексей всегда чувствовал какую-то корысть. А у Сэцуко этой корысти не было. Может, тем и обратила она на себя внимание ёкая. Может, поэтому каждый её приход был для него радостью.
Случилось так, что Сэцуко выросла в прекрасную девушку. И нашёлся ей под стать жених. Решено было, что приедет он за ней с первым снегом и увезёт в свои края.
А в конце лета заболели её старые родители. Лекарь сказал, что если они не выздоровят до зимы, то ничего их уже не спасёт. Горько было Сэцуко, но рук она не опускала. Вела хозяйство, ухаживала за родителями, готовила свадебный наряд, чтобы не опозорить семью.
В первые заморозки стало ей очень горько. Пришла она в лес и поделилась своими горестями: родители ещё не выздоровели, наряд ещё не готов, что делать не знает.
Выплакала она все слёзы и почувствовала тепло, будто кто обнимает её и всю печаль как туман рассеивает.
Вернулась она домой и продолжила свои труды. Хоть и потеряли родители всякую надежду, а она их с удвоенной силой выхаживает, ночами наряд дошивает.
Осень в том году задержалась надолго. Родители пошли на поправку и скоро сами стали вести хозяйство. В тот же день поделилась Сэцуко радостью с ёкаем.
Свадебный наряд был почти готов, когда началась настоящая зимняя буря. Каким бы сильным ни был ёкай, но куда ему тягаться с Женщиной-Зимой.
Снег шёл три дня. И ещё неделю расчищали дорогу к селению. Сэцуко закончила готовить свой наряд, когда жених с гостями появился на пороге её дома. Родители благословили их и они сыграли свадьбу по местному обычаю.
Перед отъездом Сэцуко попросила у мужа разрешения попрощаться с ёкаем. Она пришла в лес. Деревья ещё не успели избавиться от листьев. Они согнулись под тяжестью снега, но странным образом не сломались.
Она сказала много добрых слов и оставила свёрток с непонятными письменами.
Прежде чем уйти она сказала:
– Аригато, Ёкай!
"И тебе спасибо" – ответил Лексей лёгким тёплым дождиком.
Она ушла. А он оставил себе ощущение светлой печали и свёрток со словами
«Листья разметываются
в неровной зимней мороси,
пока это не становится похоже
на рисунок слез,
который я уронил на свои рукава.»
Может пришло время возвращаться?
